***
Карина лежала уже неделю без сознания и с каждым днем шанс, что она очнется, становится все меньше и меньше. Девушка медленно, но верно, исцелилась и её ожоги постепенно исцелялись. Всё это время Кол практически не покидал Карину, лишь иногда уходил, чтобы утолить голод, но потом вновь возвращался к своей малышке. Он крепко держал её за руку, даже разговаривал с ней, пытался проникнуть в её сознание, но у него не получалось. Кол злился на себя самого, что так быстро сдался и отпустил свою малышку одну. Злился на Фрею, что она ничем не может помочь Карине. — Я ничем не могу помочь, Кол, — в тысячный раз повторяла Фрея, с болью в глазах смотря на младшего брата. Ей было больно видеть его страдания и она хотела помочь Карине, но не могла. Она не знала. — Нам остаётся только надеяться и верить, что она скоро очнется, — поджав губы и смотря на Карину, произнесла Майклсон. Кол только горько усмехнулся. Он слышит это уже тысячный раз от своей семьи. — Мы губим всё, к чему прикасаемся, — тихо произнёс Кол, смотря на Карину и сжимая её руку в своей. Его разрывала на мелкие кусочки боль и поглощала вина. Ему было плевать на всех, кроме его маленькой малышки, которую он так любит и больше всего боится потерять. Шансы угасали, как и сам Кол. В его глазах не было озорного огонька в глазах, пошлых бесенят и привычной ему колкости. Его губы были плотно сжаты, потому не было его фирменной ухмылки и усмешки, которую так все любили, особенно Карина. Под глазами были синяки, грубая щетина на лице, вялое состояние. Он будто бы вместе с ней без сознания, будто они оба едва не умерли…***
Спустя неделю вновь ничего не изменилось, Карина по-прежнему была без сознания, а Кол перестал обращать свое внимание на семью, что также страдала вместе с ним, но Кол страдал сильнее остальных. Ребекка всякий раз пыталась подбодрить его, но он её игнорировал. Клаус пытался извиниться перед младшим братом, ведь из-за него он сейчас и страдает. Элайджа пытался поговорить с ним, но все было тщетно. Каждый пытался хоть как-то разделить его боль, но все попытки терпели крах. И вот в очередной такой день Кол утолял жажду в гостиной, смешивая кровь и виски. Запасы алкоголя Клауса стали уменьшаться с каждым днем все больше и больше, ведь так Кол пытался заглушить боль и вину, ну или хотя бы притупить ее, вот только ничего не получалось. — Она бы не хотела, чтобы ты выглядел так, — войдя в гостиную, произнёс Клаус, наблюдая за Колом. — А я бы не хотел видеть свою любимую в гробу, — едко отозвался Кол, тяжело вздыхая. Клаус как-то случайно сказал ему, что если станет хуже Карину придётся заколоть клинком или вовсе убить, но Кол был против этого и едва не разгромил весь этот чёртов дом. Клаус даже успел миллион раз пожалеть о том, что все-таки сказал младшему брату об этом. — Она спасла дочь Хейли, — слегка раздражённо произнёс Клаус. Гибриду надоело унижаться перед своим братом и просить прощения, который просто игнорировал его. Страдают все, а не только Кол, но ему было больнее всех, ведь эта девчонка очень крепко засела в его сердце и голове… — А теперь лежит две недели и шансы, что она очнется с каждым днем уменьшаются, — в тон Клаусу произнёс Кол. Его самообладание и контроль дают трещину, ведь его часто сдерживала именно Карина. Именно она переводила его гнев и злость в более приятное дело, что быстро успокаивало его. — Она обещала своей подруге, что защитит ребёнка, — упрямо продолжил Клаус, явно сдерживая свое желание воткнуть в брата кинжал и закрыть в гробу. Клаус даже думал об этом и хотел сделать его, но что-то не давало ему сделать это. Возможно, это просто слабость, которая не была свойственна гибриду. — Я не пошёл с ней лишь потому, что она убедила меня не идти с ней. Я доверился ей и поверил, и вот что из этого вышло, — Кол не сдержался и швырнул в стену стакан с кровью и виски, не обращая внимание на стук сердца. Кол доверял только Карине, ведь она никогда не предавала его и всегда была рядом, когда это было нужно. Она была той, которую он боится потерять больше всего на свете… — И мне больно, потому моя любимая женщина страдает из-за меня и моей семьи! — Кол вновь не сдержался и швырнул в стену второй стакан. Каждое слово Кола, его любое движение было пропитано огромной дозой боли. Если бы это была доза наркотика, то он бы уже умер… — Она сильная. Она справится, — тяжело вздохнув, ответил Клаус, смотря в глаза младшего брата. В его глазах он успел увидеть все его эмоции и чувства, которые прежде показал лишь Карине и никому больше.» Слёзы градом лились по моим щекам, безумно сильно обжигая не только щеки, но и обливающееся кровью сердце, которое билось с неимоверной скоростью, грозясь пробить грудную клетку и выскочить из неё. Боль переполняет меня и съедает изнутри, заставляя слезы литься с новой силой. Сквозь свои рыдания, я почувствовала как меня крепко прижали к сильной груди. Я просто позволила быть слабой именно в этот момент. Спустя некоторое время, мои рыдания закончились и были лишь слышны редкие всхлипы. Кол все это время крепко прижимал меня к себе, гладил по спине и перебирал волосы, стараясь успокоить меня и забрать хотя бы чуть-чуть моей боли. Когда я оторвала своё заплаканное лицо от груди Кола, то мгновенно впилась в его губы поцелуем. Он опешил, но все равно ответил. Поцелуй жадный, голодный, грубый и местами даже жёсткий. — Мне нужно было послушать тебя, — тихо произнесла я, оторвавшись от его губ и смотря прямо в глаза. Он был сонным, но взгляд был серьёзным и обеспокоенным. — Мы учимся на своих ошибках, милая, — он провел ладонью по моей щеке, стирая мокрые и солёные дорожки. — Ты рискнула собой, чтобы защитить моего брата и дочь подруги и это многое значит для Клауса, потому он взял под свою защиту Сальваторе и ведьму Беннет, — он аккуратно поставил меня на ноги, поправляя мои потрепанные волосы и рубашку, что задралась и открывала вид на плоский животик и ягодицы. — Я видела и чувствовала все то, что пережил ты за эти две недели, — тихо произнесла я, смотря ему в глаза, опираясь о столешницу, в которую встроена раковина. — Прости, что заставила страдать… — мой поток слов остановил поцелуй Кола, который рывком усадил меня на столешницу, удобно устраиваясь между ног. — Хватит извиняться за то, что не совершала, милая, — шёпотом ответил Кол, покрывая жаркими поцелуями шею. — Мой маленький лучик света сейчас со мной и всегда будет рядом со мной. Я пойду на все, чтобы защитить тебя или спасти. Я буду любить тебя вечно, любовь моя. Всегда и навечно, любовь моя, — он говорил тихо и смотрел в мои заплаканные глаза, держа в своих ладонях моё лицо. — Я очень сильно люблю тебя, Кол. И я всегда буду рядом с тобой и я всегда буду прислушиваться к твоим словам, и больше ты не потеряешь меня, — я придвинулась ближе к нему, потому наши губы почти соприкоснулись. — Всегда и навечно, мистер Майклсон, — я улыбнулась сквозь слезы, а Кол дёрнул уголки губ в улыбке, а затем поцеловал. — Всегда и навечно, миссис Майклсон, — вновь повторил Кол. Затем я ощутила его дыхание на шее, а потом и вонзившиеся клыки. Я выгнулась ему навстречу, откидывая голову и расстегивая пуговицы рубашки. Оторвавшись от шеи, Кол облизнул губы, а затем продолжил сыпать поцелуи по всему телу. Мягкие поцелуи сменились на грубые и властные, также как и его движения. Он двигался грубо, но стараясь не причинять дискомфорт. Я шептала его имя, что только нравилось ему. На самом пике удовольствия зазвонил мобильный телефон Кола, который каким-то неведомым образом оказался в ванной. Кол глухо рыкнул и случайно прикусил нежную кожу на шее, от чего я издала болезненный стон, но затем последовал мягкий поцелуй в шею и в губы. — Не бери, — он сжал руку в которой был телефон, но не сильно, а лишь слегка. — Вдруг что-то важное, — шёпотом ответила я, оставив на его губах быстрый поцелуй, я ответила на звонок. — Если моя сестра умрёт, я найду белый дуб и заколю всю твою семью, Кол!