Вещай
9 июля 2020 г., 17:04
Ночь — время действительно тёмное и не только из-за отсутствия солнца над головой. Зэна пугал любой скрип, далёкий выстрел или жуткая тень, отбрасываемая обычным уличным фонарём, но с привалившимися обломками соседних зданий. За каждым поворотом чудились силуэты людей в грязно-зелёных комбинезонах. Пускай Зэн и прекрасно понимал, что та война давно закончилась, чувство безосновательного страха перед камуфляжной формой бывшего противника осталась.
Зэн медленно проходил по тихим улицам, едва-едва освещённым тусклым лунным светом. За спиной что-то негромко упало, словно камень со скалы, но гуль сдержался и не обернулся. Он никогда не боялся темноты. Сама по себе тьма не представляет особой опасности. Навредить может только то, что в ней спрятано.
Холодный влажный воздух пробирал до костей и вызывал лёгкую дрожь. Зэн часто замечал, что очень быстро замерзал. Он думал, что это связано с потерей большей части кожи. Местами даже видно мышцы и вены. Чаще всего он старался не думать о том, что его сможет убить даже неглубокая царапина, если она окажется не в том месте.
До башни с антенной осталось совсем немного. Буквально пройти прямо до перекрёстка и через дорогу. Правда, ради этого придётся перелезть через небольшой завал. Искать обходной путь уже не очень-то хотелось — это займёт время. Зэн выдохнул и осторожно попытался залезть на вершину горки из обломков зданий, фрагментов автомобилей, осколков, пыли, грязи и чего там ещё только не было. Залезть на неё не оказалось проблемой, а вот спуститься было сложнее.
— Зря это я, очень зря, — тяжело вздохнул Зэн, опуская ногу на шаткий кусок бетона.
Тот не выдержал веса, и осколок вместе с бетонной крошкой и мелкими камушками посыпался вниз. Спуститься осторожно уже не вышло, а паниковать времени не было. Зэн успел несколько раз пожалеть, что решил срезать путь, пока чуть ли не кубарем свалился прямо лицом в какой-то автомобиль, частично составляющий этот завал. Машина была очень высокой, и Зэн успел упереться в неё руками, пытаясь защитить ещё не заживший нос.
— Ну же... Идиот, — отругал себя гуль и открыл глаза, пытаясь пошевелить всеми конечностями. — Ладно, больше испугался.
Гуль наконец обратил внимание на сам грузовик и узнал в нём что-то очень знакомое: грязно-зелёная расцветка, круглый знак со звездой в центре. Похоже, военный, только в очень плохом состоянии. Зэн выдохнул, отгоняя неприятные воспоминания, и встал, схватившись за кусок какой-то железяки, торчащей из груды мусора.
Под ногами вдруг что-то захрустело, как старые ветки в гнилом лесу. Услышав этот неприятный звук, Зэн судорожно выдохнул, прекрасно понимая, что только что сломал чьи-то кости.
— Простите, я не хотел, — выдохнул он, опустив взгляд вниз и осторожно обошёл сломанный им же скелет. Тот человек когда-то давно сидел на асфальте, привалившись спиной к огромному колесу грузовика. Его форма сильно выцвела и вся покрылась дырами, открывая вид на изломанные рёбра. Изломанные Зэном.
Гуль осторожно обошёл кости остальных военных, всё проговаривая слова прощения. Он продолжал извиняться, хотя и не совсем осознавал, за что именно. Возможно, за то, что когда-то сам участвовал в войне и был косвенно ответственен за всё произошедшее: бомбы, неисчисляемые потерянные души, болезни и голод для тех, кто выжил, и ещё столько всего, о чём даже страшно подумать.
Он смог спокойно выдохнуть, только когда отошёл немного дальше и увидел двойные двери в башню.
— И куда ты собрался, красненький? — вдруг раздался скрипучий голос за спиной, а на плечо легла чья-то холодная рука.
По спине Зэна пробежала волна мурашек. Он почувствовал, будто все органы резко рухнули в низ живота, а кишки завернулись в узел. Этот голос явно звучал когда-то раньше, но он не мог вспомнить где. Гуль судорожно выдохнул и медленно обернулся, испуганно зажмурившись.
— Д... Да? — наконец отозвался Зэн и приоткрыл глаза, но никого не увидел. — Эй?
В тех местах, где когда-то давно умерли солдаты, уже не было никаких следов. Зэн невольно сглотнул и отступил назад, мотая головой и внимательно осматриваясь, ведь призраки могли теперь выскочить откуда угодно.
— Я... Я не хочу вам зла. Мне очень жаль, что я на вас упал, — нерешительно промямлил Зэн и обернулся, чтобы проверить, свободен ли путь до башни.
— Тебе жаль только поэтому? — уточнил оказавшийся прямо позади парень в потрепанной военной форме. Он приложил облезшую окровавленную руку к щеке, пытаясь придержать отваливающееся вместе с волосами и мясом лицо, но оно всё равно отслаивалось.
— Как ты смеешь так спокойно бродить по нашим городам? — практически рыча от злости, пробасил высокий широкоплечий мужчина, медленно надвигающийся слева. Весь он был чёрным, обугленным, местами светились рыжим тлеющие участки, будто угли в ночном костре.
— Почему вы это сделали? За что?! — срываясь на истерический крик, не понимал третий парень, заходящий сзади со стороны завала. Его глаза лопнули, оставив только красные дыры, и остатки яблок стекали по и так окровавленным, сползшим вниз щекам, будто они вот-вот отвалятся. Сразу после своего крика из его рта хлынула горячая тёмная кровь, но он не остановился.
Ду Зэн медленно отходил вправо, пытаясь судорожно сообразить, куда бежать. Призраки медленно наступали, задавая вопросы с разными эмоциями: печалью, злостью, ужасом; но всё вместе это превращалось в гул сотни голосов.
Окна в пустых домах вдруг загорелись и синхронно распахнулись, откуда доносились разъярённые обвинения, чудовищные крики боли, детский плач, рыдания от потери любимых и общечеловеческого горя. Теперь Зэн понимал, почему голосов казалось так много.
Он всё отступал, а они надвигались и даже не остановились, когда мужчина упёрся спиной в обжигающую бетонную стену. Зэн мог физически ощутить, как собственный крик ужаса давит на горло, и будто сам воздух в любой момент уничтожит его, превратив в одно из тех обезумевших чудовищ.
— Эй! Сюда! Быстрее! — вдруг послышался чей-то звонкий чёткий голос.
Зэн уже чувствовал, как болят глаза, готовые в любой момент залиться горькими слезами беспомощности, но поднял взгляд и судорожно осмотрелся, пытаясь найти источник зова. Двойная дверь в башню была открыта, изнутри лился яркий, слегка зеленоватый свет, и только тёмный человеческий силуэт мешал лучам свободно проходить, обрамляя его.
— Быстрее! — повторил человек, активно размахивая руками.
Зэн глянул на приближающихся призраков, уже практически окруживших его, собрался с духом и со всей оставшейся силы рванул к башне, слегка толкнув «слепого» и даже почувствовав удар. Мужчины обернулись и поспешили за ним. Зэн чувствовал, как холодное дыхание разъярённых душ настигает его, слышал, какие грубые слова бросают ему вслед, но это только прибавляло сил бежать как можно быстрее.
Он внезапно ощутил, как сильная обугленная рука схватила его за предплечье и потянул назад, а до двери оставался всего метр.
— Хватайся! — предложил человек в дверях помощь и протянул руку.
Зэн с силой дёрнул захваченной рукой и схватился за единственное спасение, а спустя секунду одним сильным рывком оказался на разбитом кафельном полу фойе здания с антенной и мог только беспомощно наблюдать, как спаситель в светло-голубом джинсовом комбинезоне запирает дверь. Ну, как запирает... Просовывает кусок трубы в дверные ручки, чтобы внутрь нельзя было проникнуть. Солдаты с силой били в дверь, но это было бесполезно.
Двое внутри около пяти минут просто смотрели, как дверь дёргается и трясётся. Зэну это казалось ужасно долгим. Когда удары и крики начали затихать, спаситель расслабленно выдохнул и потянулся, поднимая руки.
— Чуть было не было, — вдруг весело тот рассмеялся. — Клянусь, эти психи бы тебя на части порвали. Никак не могут смириться. Ну, добро пожаловать... А чёрт его знает куда.
Зэн наконец посмотрел на него и даже дар речи на несколько секунд потерял. Больно уж слегка зеленоватый свет, обрамляющий мужчину, казался знакомым.
— Ты... Ты светишься, — выдохнул гуль, пытаясь подняться на ноги.
— Тю, друг, я будто не знаю, — спаситель обидчиво скривил тонкие губы, но после слегка улыбнулся, поправил большие круглые очки и помог гостю подняться. — Ты как вообще здесь оказался? Бродить тут по ночам — очень плохая идея.
— Я пришёл за... — хотел было рассказать Зэн о своей миссии, но отвлёкся на неприятный металлический скрежет, словно доносившийся аж с антенны.
— Да, тут всё разваливается, — мужчина недовольно цокнул. — Клянусь, однажды тут всё просто превратится в руины.
— Разве тут и так всё не в руинах? — осторожно поинтересовался Зэн.
— Ты как-то грустно смотришь на вещи, — невесело усмехнулся новый знакомый.
Зэн обвёл уставшим взглядом небольшой коридор, где всего-то была одна стойка регистрации, за которой наверняка раньше сидела красивая девушка с милой улыбкой, да стулья для ожидания. Вряд ли сюда часто люди заходили, если это техническое здание. Старые, ещё довоенные лампочки отчаянно мигали, пытаясь продолжать работать, хотя срок их эксплуатации вышел уже как лет сто точно. Зэн решил, что здесь где-то в подвале есть аварийный генератор.
Бетонная крошка, осколки битого стекла и слегка желтоватого кафеля противно скрипели под подошвой практически стёртых ботинок. Отовсюду сыпался песок израненного войной здания, добавляя и так противной тишине своего особого шарма полной заброшенности.
— Не бойся. Здесь никого, кроме нас, — подал голос мужчина и слегка похлопал вздрогнувшего от неожиданности Зэна по спине.
— Я не боюсь, — вздохнул Зэн и слегка повёл плечами. — Нет, то есть боюсь, но...
— Но? — мужчина слегка наклонил голову набок, не сводя с гостя внимательного взгляда.
— Не знаю. Мне кажется, что здесь не может быть что-то такое, что было бы страшнее, чем ребята снаружи, — выдохнул Зэн и обессиленно опустил плечи.
Мужчина звонко засмеялся, заливая тихое окружающее пространство вполне приятным на слух смехом, словно вокруг всё было в порядке. Зэн даже ощутил странное тепло, как от солнечных лучей, будто исходящее прямо от нового знакомого. Только вот опустевшее здание с дырами в потолке и обломками тут и там напрягало своей гнетущей атмосферой полнейшей безнадёги: тёмные углы, металлический скрежет старых конструкций, истошно пищащая аппаратура, работающая, как и освещение, на честном слове аварийного генератора. Почему-то здания, где ничего не работало, внушали больше доверия, чем подобные. Однако остаться тут — идея более благоразумная, чем вернуться в уличную темноту с демонами.
***
— Нужно сделать что? — осторожно переспросил Зэн, с обречённым видом глядя на поломанную и заваленную кусками бетона технику. — Надо починить радиовышку. Я один не справляюсь, — лучезарно улыбаясь, повторил мужчина. — Я... Мы не можем, она сотню лет здесь стоит, да и сама вышка уже разваливается. Нам сил не хватит её выпрямить, а тем более заставить работать, — Зэн тяжело выдохнул, посмотрев на светящегося друга. — Ты драматизируешь. Да, она покосилась, но ведь не разломалась. Оценим масштаб работы и за дело, — продолжал вдохновенно лепетать мужчина, прогуливаясь по тускло освещённым коридорам с потухшей звукозаписывающей аппаратурой. Зэн вздохнул. Чего только не сделаешь, чтобы вернуть покой милой маленькой девочке и её маме. Вообще, он начинал думать, что зря на всё это подписался. Было так жутко проснуться утром после странной и ночи и увидеть прямо перед собой светящееся лицо нового знакомого. А сразу из убогой лежанки в виде старого потемневшего матраса с неприятными пятнами отправиться обсуждать вопросы возвращения «папы» домой. Он сказал, что сможет вернуться домой только после того, как запустит эту «старушку». Работы было достаточно много, но не такой уж и сложной, как Зэну сначала казалось: подправить проводку снаружи и внутри, разобрать завалы на самом высоком этаже, чтобы достать необходимую аппаратуру, вернуть к жизни её, а там дело за компьютерами. Первым делом взялись за расчистку завалов. Чтобы поправить провода, нужно знать, где они повреждены. Это оказалось гораздо труднее, чем Зэн подумал изначально. В смысле физически трудно. Разбирать груды бетона было довольно неприятно для спины: ощутимо разболелась поясница. Такая неожиданная и серьёзная нагрузка заставили вспомнить о всех давних ранах, переломах и даже старой, ещё довоенной, болезни, которая не давала о себе знать так давно, что можно было подумать — гулификация решает проблему не только с простудой, но и другими более сложными болезнями. Зэн оттащил очередной кусок бетона и болезненно застонал, согнувшись практически пополам. Он наверняка бы свалился на пол, если бы рядом не оказалась стена. — Друг, всё нормально? Выглядишь скверно, — встревожился новый друг и подошёл к Зэну. — Я знаю, — весело усмехнулся гуль, пытаясь немного размяться и осторожно разогнуться. — Просто небольшая боль в спине. — Небольшая, да? — недоверчиво хмыкнул мужчина, скрещивая руки на груди. — Ладно-ладно. Серьёзная боль. Сейчас пройдёт, всё нормально, — заверил Зэн и осторожно сел на трухлявый офисный стул, чтобы отдохнуть и отдышаться. Мужчина немного понаблюдал за другом и отошёл в соседнюю комнату, чем-то там загремел, странно, недовольно и громко захрипел, а после из дверного проёма выкатилась порядком истрепавшаяся бутылка воды и подъехала прямо к ноге Зэна. Тот посмотрел на неё, окинул уставшим взглядом и поднял. Ничего примечательного в ней не было. Пластмассовая, плотно закрытая, с полустёртой наклейкой «Н2О», но не так уж плохо выглядящая. Вряд ли она лежала здесь со времён падения бомб. Чтобы её открыть пришлось даже воспользоваться ножом. Внутри оказалась вполне обычная вода. Зэн ничего постороннего не почувствовал. — Прости, друг. Где-то была вода, но что-то... — раздосадованно выдохнул вернувшийся к гулю мужчина и пнул какой-то маленький камушек от обиды. — Ничего. Она сама ко мне приехала, — простодушно улыбнулся Зэн и наконец-то выпрямил спину. — Ну как? Живой? — улыбнулся друг, осматривая последний завал. — Дай мне ещё минуту, — устало выдохнул гуль и сделал ещё несколько глотков из бутылки. Мужчина слегка кивнул и отошёл к единственному терминалу. Зэн наблюдал за ним, собираясь с силами и мыслями. Наконец он встал, расстегнул комбинезон примерно до середины живота и завязал рукава на поясе, оставшись в посеревшей от времени майке с красными пятнами, тёмными разводами. Зэн всё никак не мог вылезти из своей привычной одежды и сменить её на что-то другое. Этот уже выцветший комбинезон будто стал с ним одним целым. Каждая пуговица и нашивка были так знакомы, словно старые друзья. Каждый раз Зэн вновь и вновь заботливо штопал места разрывов, ставил заплатки, отрицая, что ткань уже безнадёжна и в следующий раз ремонту подлежать не будет. — Ладно, давай, — выдохнул Зэн и встал, приложив руки к пояснице и осторожно отклоняясь назад. — Последний рывок. — Вот это разговор! — весело отозвался мужчина у терминала. С последним завалом оказалось разобраться не так уж и сложно. Много больших обломков, а мелкую пыль просто подмели найденной старой щёткой для мытья пола. От тягания тяжёлых обломков Зэн почувствовал, как сильно напрягаются дряхлые мышцы, будто могут разорваться в любой момент, и как стало жарко. Он буквально чувствовал, что перегрелся. Последняя работа с проводами снаружи оказалась весьма приятной. Остатки кожи обдувал лёгкий ветерок, донося запах моря со стороны, откуда Зэн пришёл. — Слушай, — вдруг начал «светящийся», когда Зэн невысоко взобрался на вышку, чтобы подсоединить к ней провода. — Слушаю. Только давай что-нибудь не очень шокирующее. Падать тут долго, — нервно усмехнулся Зэн, поглядывая вниз, но вовсе не на крышу здания. — Расскажи о себе, — попросил мужчина. — Вроде как работаем вместе, а я даже ничего о тебе не знаю. — О себе? Что именно? Меня зовут Ду Зэн. Мне... Уф, — тяжело вздохнул гуль. — Какой сейчас год? — Без понятия. У меня 2077, октябрь, — отозвался мужчина, неопределённо качая головой. — Ну да... Зря спросил, — выдохнул Зэн. — Ну, мне около 170 лет. Ну, сильно примерно. Я досчитал где-то до 2101 года, вроде. Даже блокнот вёл, но потом, — Зэн на секунду отвлёкся, пытаясь сообразить, где же блокнот. — Не помню. Потерял, наверное. — Может, расскажешь о семье? У меня, например, родители в Вашингтоне. Надеюсь, ещё живы. Я так давно отсюда не выходил. А после поломки здешней техники, совсем никаких новостей, — задумчиво протянул мужчина, но после воодушевлённо продолжил. — Ещё у меня очаровательная дочь. Самая лучшая на свете. И умница жена. Она держит небольшое кафе. Всегда о нём мечтала. — О семье, — со вздохом повторил Зэн, когда мужчина затих. — У меня... Родители в... Эм... — неуютно замялся Зэн, соединяя нужные провода. — В Китае. Расслабься, я знаю, что ты китаец. Я знал это, ещё когда увидел тебя на улице, — весело засмеялся мужчина. — Родители в Китае, — вымученно выдохнул Зэн. — По сути, вся моя семья там. Моя младшая сестра и старший брат, племянница и другие родственники. Они все были там... — А что насчёт работы? Ты так ловко с проводами обращаешься, — спешно перевёл новый друг разговор, поняв, что атмосфера сильно изменилась. — Военный инженер. Работал с разной военной техникой: автомобили, мотоциклы, танки, гораздо реже самолёты и водный транспорт. У нас был небольшой военный городок, всего две школы: обычная и специализированная. Я учился в специализированной, но из-за проблем с позвоночником в обычные солдаты не годился. Конечно, когда на войну пошёл, прошёл обучение, получил оружие, но всё равно большую часть времени сидел с заклинившими пистолетами, автоматами, отладкой оборудования и ремонтом техники. Смог даже с одной интересной бронёй повозиться, — с улыбкой рассказал Зэн и спустился, закончив. — Ты любил свою работу? — поинтересовался мужчина, взяв у него инструменты и подстраховав. — Ну... Мои родители сильно потратились, отдав меня в такую школу. Там закладывали фундамент для будущих вояк, если кратко. Я появлялся дома только на выходные, носил красивую бежевую униформу с блестящими пуговицами, каждый день эти пуговицы начищал. Правда, всё, что я сейчас могу вспомнить из этой школы, это суровый нрав педагогов да шалости с друзьями. Один раз я был даже на грани отчисления, когда мне было... М-м... Лет пятнадцать, — с лёгким смехом вспомнил Зэн. — Так что я не имею права не любить свою работу. Благодаря этой школе я смог попасть в технический институт на нужную специальность, чтобы потом меня взяли на наш машиностроительный завод работать. — Это было твоё решение? — осторожно спросил «светящийся». — В смысле профессия. — Я всю жизнь думал, что да, но потом... Мой старший брат стал художником. Бестолковая профессия, когда мир на пороге катастрофы, а ты в отрез отказываешься рисовать агитационные плакаты. Хотя, он же был пейзажистом, его можно понять, — вздохнул Зэн, направляясь обратно в здание, чтобы попробовать подать ток и запустить старую технику. — Может, мои родители предвидели что-то подобное, а потому отдали меня в эту школу. Не думаю, что я хотел ковыряться именно в чём-то, что помогает убивать людей. Может, меня бы устроили холодильники и тостеры. Наверное, это было решение моих родителей и государства. — Так... Сложно, — выдохнул мужчина, следуя за гулем. — Я просто всегда интересовался радио и телевидением. В детстве мечтал стать актёром радио-передачи. — Почему не стал? — поинтересовался Зэн, когда уже пытался подать ток. — Война. Некоторые частоты с этой станции стали использоваться военными. Это самый мощный ретранслятор в штате, — коротко пояснил мужчина. — Да и голос у меня не очень привлекательный. Я прошёл прослушивание только на роли второго плана. И прямо перед тем, как всё рухнуло. — Спорное заявление. Все голоса прекрасны, даже если у них всего один слушатель, — выдохнул Зэн, испуганно отпрянув от заискрившихся проводов и осмотревшись. Аппаратура весело замигала, загорелся единственный терминал, только вот освещение неприятно заморгало. — Работает, — восхищенно выдохнул Зэн, наблюдая за тем, как «светящийся» друг ковыряется в терминале. — Я всё включил. Идём, — мужчина улыбнулся, глянув на гуля, и направился куда-то вглубь разбитых коридоров. Зэн хотел было спросить, куда, зачем и что включил, ведь идея следовать за призраком при таких обстоятельствах казалась не совсем удачной, даже если и за добрым. Больше было интересно, что он там включил. Однако гуль просто тяжело вздохнул и последовал за ним, поглядывая на дыры в потолке, стенах и полу. Один неверный шаг — можно провалиться на несколько этажей вниз. Наверняка этому месту осталось жить не больше парочки лет. Вдруг Зэн приметил новые звуки, которые он и ранее слышал в пустеющих домах — хрипы и стоны вечных пленников довоенных развалин. Он не очень любил встречаться с дикими гулями, часто задавался вопросом, насколько они опасны и как с ними лучше поступить. Думать, что он мог стать таким же, было ужасно и пугающе. Они прошли одинокий коридор со стеллажами, приятными светлыми стенами нежно-бежевого цвета и портретами людей за пыльными стёклами. Зэн решил, что это некоторые актёры, популярные до войны. С относительно уцелевших фотографий на него смотрели улыбающиеся молодые красотки, статные мужчины, весёлые старики, был даже один забавный мальчик, кривляющийся в камеру. Большие помещения с мебелью, декорациями, необходимыми осветительными приборами, микрофонами, огромной старой камерой, неподвижно стоящей на одной «ноге» и вынужденной снимать всё только с одного положения, но в разных направлениях. Мягкий, но чудовищно пыльный круглый лимонно-жёлтый ковёр закрывал половину комнаты. Зэн подумал, что очень бы хотел такой ковёр себе домой, будто дом ещё есть. Всё же в некоторых местах даже этого разваливающегося здания оставалось странное ощущение, будто всё в порядке. Будто сейчас в прикрытую Зэном дверь войдёт одна из этих потрясающих девушек с портретов и задорно запоёт какую-нибудь душевную песню, включится камера, забегают актёры, сценаристы, режиссёры, гримёры и съемочная команда. Всё было таким нетронутым. Будь где-то коллекционер старинных штук, он бы отвалил кучу денег за такой чудом сохранившийся антиквариат. Зэн тихо посмеялся, представляя, как камеру пытаются оторвать от пола. «Светящийся» друг немного обернулся, но лишь слегка улыбнулся. Они остановились у большой двойной двери. Войдя за неё, Зэн сразу узнал склад: множество запчастей на полках стеллажей, аппаратура вдоль стен, даже костюмы и какие-то парики в одном из углов. Здесь было тяжело дышать. Этот участок здания хорошо сохранился, вентиляция наверняка уже очень давно не работает, окон здесь не было. Мужчина быстро скрылся за одним из стеллажей, пока Зэн с интересом осматривал запчасти и рассуждал, где они могли бы пригодиться, если бы были в хорошем состоянии. Он не мог похвастаться обширными знаниями именно в этой области, но мог починить или даже собрать радиоприёмник в случае чего. Вдруг перед глазами замелькали какие-то бумаги, чертежи, детали — всё с работы. И Зэн вспомнил, как возился с двигателем новой модели для мотоцикла своего лучшего друга. Тот недавно вернулся с какой-то серьёзной операции, получил крупный гонорар и купил себе новенький мотоцикл. Зэн даже помнил, как они вместе ходили его выбирать. Друг метался между красным и чёрным, а Зэн думал, какой дольше прослужит, опираясь на свои знания. В итоге взяли красный. — Бери, — вдруг раздался рядом голос нового друга. Гуль вздрогнул, выронил какую-то плату с проводами и посмотрел на него: — Что? — Бери. Пригодится, — повторил мужчина, протягивая Зэну небольшое прямоугольное устройство. — Приёмник? — растерялся гуль, но взял радио из рук нового друга. Оно было небольшим, но довольно увесистым — не меньше трёх килограмм. — Работает? — Разумеется, — улыбнулся мужчина и поправил сползшие с прямого носа очки. — Ну, а теперь домой? — Домой, — устало выдохнул Зэн, не решившись спросить, зачем же запускали эту башню.***
При свете заходящего солнца улица совсем перестала быть страшной. Прямо за дверью башни Зэна и его нового друга ждали полуистлевшие скелеты — ровно три. Гуль пытался как-нибудь осторожно открыть дверь, но оказалось, что один из скелетов будто висел на двери и с ним аккуратно не вышло. Зэн даже уже не мог сказать точно, действительно ли на него напали разъярённые призраки, или он совсем сошёл с ума. Друг молча следовал за ним. Зэн несколько раз оборачивался, чтобы проверить, действительно ли он ещё там. Что странно, он ни разу не пропадал из виду, как это делали девушка и девочка. Было бы странно просто списать всё на то, что у дам свои причуды. Молчание было резко нарушено самим Зэном вполне логичным вопросом: — Слушай, друг... Знаю, что не должен это спрашивать, но как ты понял, что я китаец? Моё лицо больше похоже на фарш. Разглядеть там разрез глаз или форму лица непросто. — Нервничаешь из-за этого? Да уж... Ваших у нас не очень любят, — согласился мужчина. — На самом деле, я не по лицу это определил. А у тебя нет проблем со зрением? — Ну, у врача я всегда проходил медкомиссию, — замялся Зэн, чувствуя неловкость. — По крайней мере по зрению. — Скажешь тоже. «У врача», — передразнил его весельчак. — Одно дело, когда просто садится зрение. Совсем другое — если просто ни черта не замечаешь. Обернись. Зэн остановился и обернулся к другу, но тот стоял уже немного левее и указывал на небольшое кирпичное здание. Точнее, на выцветшие и потрепанные плакаты на нём. Бегущие женщины, дети, старики с выражением ужаса на лицах на некогда красном фоне. За ними раненые солдаты, пытающиеся защитить людей от огромного мужчины с круглым лицом, чересчур узкими глазами, жуткой усмешкой на лице, мерзкими «тараканьими» усишками и в коричневой униформе с красивыми нашивками. Зэн рассматривал этот полустёртый плакат, пока не сообразил, что носит абсолютно такой же комбинезон. — Из-за одежды? Серьёзно? — искренне негодовал Зэн. — Мы очень патриотичный народ. Вряд ли бы кто-то надел униформу врага просто ради удобства. На тряпки, заплатки, перешивку, маскировку — может быть, носить целиком — исключено. Возможно только в крайнем случае, — рассудил мужчина. — Да и потом. Сколько, говоришь, лет прошло? — Около ста, — задумчиво протянул Зэн. — Рассказы родителей и стариков про страшных «красных», плакаты с вашими жуткими изображениями. А у бандитов вряд ли много ума. Вот и нападают с радостью на вас из желания выпустить пар и жажды наживы, — объяснил свои мысли «светящийся». — Да, но столько лет прошло, — отказывался в это верить Зэн. — Ненависть не очень сложно проносить через время, — слегка пожал плечами мужчина и кивнул в сторону плаката. — Сорви. Никому не нужно ещё больше злобы из-за старых политических разногласий. Ну, или чего там. Зэн обернулся к нему и несколько секунд обдумывал данные слова. Он был всецело согласен с другом, но всё же тяжело было поверить, что такую сильную злость и ненависть можно сохранить на целый век и передать дальше. Было даже немного страшно об этом думать. Неужели эти картинки до сих пор выполняли эту функцию? Тем не менее, Зэн сорвал этот несчастный плакат и даже почувствовал облегчение, словно внёс свой крохотный вклад в улучшение мира. Возможно, это всё же поможет. Остальная дорога прошла более-менее в тишине. «Светящийся» друг спрашивал в основном что-то насчёт своей семьи: в порядке ли они, хорошо ли себя чувствуют и так далее. Зэн всегда отвечал. Семья ведь самое главное, значит об этой части жизни нужно знать так много, как только можно. Правда, на некоторые вопросы он всё же не мог ответить. Он не мог сказать, действительно ли в порядке женщина и хорошо ли себя чувствует девочка. Когда они подходили к кафе, в его дверях уже стояла малышка, ждавшая гостей с медведем в руках. Зэн невольно улыбнулся, заметив её, а вот мужчина как-то был не очень рад: — Она плохо выглядит. Зэн не сразу понял, о чём тот говорит. Ему казалось, что малышка выглядит очень хорошо. Хотя, возможно, его глаза так сильно привыкли к разрухе и грязи, что просто чистая одежда была уже показателем отличного состояния. Он пригляделся, но ничего кроме бледности и красных глаз не приметил, а потому просто слегка пожал плечами вместо ответа. Девочка не дождалась, пока они подойдут и убежала в квартиру. Взрослые неторопливо, но поднялись следом наверх. И, конечно же, дверь была открыта, хотя Зэн наивно считал, что закрыл её. Даже нащупал ключи в кармане. Владелец квартиры внимательно осмотрелся, но ничего не сказал. Прошёл в детскую, пробыл там несколько минут и ушёл в спальню. Зэн не решился идти следом. Со своей женой мужчина должен разобраться сам. Гуль хотел присесть на диван, но заметил взгляд девочки и выдохнул, когда она подозвала его к себе знаком руки. Разумеется, Зэн вошёл в детскую и присел на взявшийся из неоткуда стул, поставленный напротив изголовья кровати. Девочка сидела прямо на подушке, обнимая плюшевого медведя. Она бросила на Зэна взгляд красных глаз, хмыкнула и отвернулась к стене. — Что-то случилось? — осторожно поинтересовался Зэн, удивлённый желанием ребёнка пообщаться и демонстративной обидой. — Где ты был? Я сидела тут совсем одна. Было очень скучно, — посмотрела на него малышка. — Мы с твоим отцом чинили радиовышку. Я не совсем понял зачем, но мы справились, — слегка улыбнулся гуль. — Ну же. Теперь твой отец будет здесь. Вся семья в сборе. — Да... Спасибо, что привёл отца, — попыталась улыбнуться девочка. Зэн мягко улыбнулся и попытался подсесть немного поближе, но отвлёкся на что-то зашуршавшее под кроватью девочки — он случайно немного завёл ногу под кровать и что-то задел. Банальный интерес оказался сильнее, потому он осторожно опустился на колени и заглянул под кровать, однако чего-то очень интересного не нашёл. Только пустые пластмассовые пакеты из-под чего-то кислотно-рыжего. Зэн достал один пакетик и задумчиво его осмотрел. Он часто видел такие в госпиталях. В них держали кровь, лекарства, да и вообще использовали для капельниц. Гуль невольно осмотрелся и заметил крючок над кроватью. Наверное, пакеты закрепляли там. — Ты болеешь? — осторожно поинтересовался Зэн, пытаясь прочесть что-нибудь на полустёртой наклейке. — Наверное. Я уже не помню, — неопределённо пожала плечами девочка. — Жаль, что ты теперь уйдёшь. — Прости, но мне действительно нужно идти, — вздохнул Зэн и оставил пакетик на прикроватной тумбочке с давно не рабочей маленькой голубой лампой. — Куда? — Не знаю, малыш, — задумчиво протянул гуль. — Я просто странствую из места в место. Встречаюсь с разными людьми. Иногда это приятные встречи, иногда не очень, но любая встреча с любым человеком чему-то учит. Правда, неприятных встреч всё же гораздо больше. Дверь тихо скрипнула, и в комнату заглянул отец семейства. Он улыбнулся, наблюдая, как внимательно и с интересом гуля слушает дочка, но вскоре его заметили из-за свечения. Мужчина прищурился и с искренним удовольствием на лице промурчал: — У вас тут своя тусовка. А мы там тебе подарок подготовили. — Да! Мы с мамой тоже кое-что собрали, — вдруг вспомнила девочка и слезла с кровати. — Тебе понравится. Зэн растерянно переводил взгляд с отца на дочь и пытался придумать, что ответить. Он не очень любил, когда ему дарили подарки, потому что всегда складывалось ощущение, что простого «спасибо» будет недостаточно, нужно дать что-то взамен. Глава семьи посмотрел на него и слегка улыбнулся, успокоив: — Расслабься. Ты помог починить всё на вышке, вернул меня домой и развлёк мою принцессу. Ты заслужил подарок. Уверяю, тебе всё пригодится. — Я понимаю, что пригодится. Не стоило, но спасибо, — сразу поблагодарил Зэн, хотя ещё даже не знал, что за подарок. Призраки повели его в спальню, где уже заботливо что-то складывала женщина, наконец-то переставшая рыдать. Зэн задумчиво осматривался, всё же ожидая увидеть что-нибудь жуткое, но ничего не находил. Всё вокруг стало даже более приветливым: цвета приятнее глазу, тени не такие тёмные, запах менее затхлый. Он задумчиво скользнул взглядом по портретам, внезапно принявшим очертания членов воссоединённой семьи на фоне загородного домика в лесу, морского пейзажа с кораблями вдалеке и заходящим рыжим солнцем. — Вот! — вдруг воскликнул ребёнок, чем заставил Зэна вздрогнуть от неожиданности и посмотреть на кровать, где он совсем недавно сам спал. На ней лежала стопка относительно неплохо выглядящей одежды, а на полу пара новеньких тёмно-коричневых сапог, чем-то напоминающих армейские. Новеньких, разумеется, в сравнении с имеющимися у Зэна. Гуль присел на край кровати и взял в руки мягкий болотно-зелёный свитер. Маленькая нашивка у правого плеча в виде мультяшного крокодильчика не уточняла, женская или мужская эта одежда. По размеру больше бы подошла владелице кафе, чем её мужу. Однако Зэн не имел права на это жаловаться. Под свитером лежала простая сложенная серая футболка и ремень. Тёмно-синие джинсы уже точно когда-то принадлежали мужчине, судя по форме кроя и размеру. Зэн оставил свитер на коленях и пощупал джинсы. Конечно, ткань пострадала от времени, однако, к удивлению, внутри обнаружилась утепляющая подкладка вроде флиса. Если она ещё не разрушилась, значит это что-то синтетическое. — Начинает холодать. Скоро станет совсем холодно, — негромко начала девушка, чей спокойный голос очень приятно щекотал слух. — Тебе пригодятся тёплые вещи. — Там ещё куртка моя в шкафу. Не забудь, — улыбнулся мужчина, наблюдая за удивлённым Зэном. — Я даже не знаю, как вас благодарить, — наконец выдавил Зэн. — Лучше не благодари, ведь ты для нас гораздо больше сделал. Одежда не может в полной мере оплатить твою доброту. Как ты раньше обходился одним комбинезоном? — уточнила женщина, заглядывая в шкаф. — Не обходился. У меня была куртка, но она настолько сильно износилась, что штопать было уже бесполезно, — объяснил Зэн. — Я пытался. — Не парься. Какое-то время тебе не придётся об этом думать, — широко улыбнулся отец семейства и отошёл к двери, но перед тем как выйти, обернулся. — Переодевайся и приходи ко мне в кабинет. Расскажу, зачем тебе нужен приёмник. Зэн хотел было всё же задать вопрос, но друг ушёл и унёс за собой странный слегка зеленоватый свет. Следом за ним женщина увела девочку из комнаты, предварительно оставив на кровати большую чёрную куртку с внешним покрытием из местами потрескавшегося кожзама. Зэн подумал, что в полном выданном комплекте будет выглядеть в два раза больше. Он почти минуту сидел с потерянным видом и только потом решил всё же переодеться, что оказалось довольно непростой задачей. С гигиеной в новом мире была беда, так что Зэну везло, если он мог принять душ хоть раз в несколько недель. Обрабатывать язвы и раны часто приходилось без воды, что серьёзно осложняло заживление, ведь с медикаментами было так же трудно. Порой Зэн использовал крепкий алкоголь вместо антисептика. Из-за этого постоянно открытые всё новые и новые раны не успевали заживать. Ткань чуть ли не буквально срасталась с кожей и отдирать её от себя иногда очень больно. Так старая майка с пятнами успела прилипнуть к телу в районе лопаток. Занятно, что прилипла она симметрично. Зэну это показалось даже забавным. Шокировать ребёнка по пути в ванную он не захотел, а потому собрался с мыслями и просто с силой дёрнул майку, зашипев от резкой, противной боли. Напротив над комодом висело длинное зеркало, с помощью которого Зэн оценил масштаб повреждений. На самом деле всё оказалось не таким уж и плачевным. Крохотные струйки крови стекали с округлой формы красных практически симметричных ранок чуть выше лопаток. Гуль вздохнул и повёл плечами. — Ну, ничего. Шрамом больше, шрамом меньше — даже я уже не замечу, — он весело усмехнулся, приложил старую майку к ранам, натянув ткань за края за спиной, немного подождал и только потом примерил очевидно слишком большую для него футболку. Хотя что носить под свитером и особо не важно. Переодевшись, он бережно сложил комбинезон, оставил у комода старую обувь — новая практически подошла, хотя и была немного больше, чем надо — и вышел из комнаты, но не увидел там ни женщины, ни девочки. Решив, что они наверняка у малышки в спальне, он прошёл через приятно освещённую вечерним солнцем гостиную в кабинет, где внимательно просматривал бумаги отец семейства. — Ну вот! — он улыбнулся, осмотрев друга в новой одежде. — Совсем другой вид. Зелёный тебе к лицу. — Думаешь? — Зэн выдохнул, не сдержав смущённого смешка. Слишком давно он не слышал, чтобы кто-то говорил о его лице в положительном ключе. — Конечно, — мужчина уверенно кивнул и перевернул какой-то большой лист бумаги к Зэну. Гуль подошёл поближе, немного осмотрел линии, маркеры и кривые формы, а после поднял озадаченный взгляд на друга: — Это карта. Большое спасибо, но у меня уже есть. Вам она может пригодиться. Выжить здесь непросто, а карта хоть как-то поможет. — Поверь — она нам не нужна, — грустно улыбнулся «светящийся». — Это карта нашего штата и нескольких соседних. Вот этим значком обозначены радиовышки, — он указал на несколько одинаковых значков. — Конечно, всё примерно, но ты, похоже, разбираешься в картах даже лучше моего. — Да, я любил ходить в походы в детстве, — Зэн слегка кивнул. — Но при чём здесь вышки? — Мы с тобой одну починили. Сейчас она не транслирует собственные частоты, но усиливает другие, принимая их сигнал. Похоже, что прошло много времени, но ты ведь хотел бы найти своих? — мужчина посмотрел на Зэна, чьи глаза вдруг заинтересованно загорелись. — Уверяю тебя, они бы тоже этого хотели. Вряд ли сейчас работает хоть что-то, кроме радио. Значит это единственный способ искать друг друга на расстоянии. Если хоть кто-то из твоих транслирует какой-либо сигнал, который можете понять только вы — ты должен его найти. Я помогу. — Но... Но как? Даже если я что-нибудь поймаю этим приёмником, как я узнаю, куда идти? — поинтересовался Зэн, внимательно вглядевшись в карту. — Это сложно и потребует много времени, — рассудил мужчина и азартно улыбнулся. — Но это возможно. Приёмник будет ловить гораздо лучше, если ты будешь подходить к источнику ближе. Конечно, нужно брать в расчет, что усиленный башней сигнал идёт от самой башни. С этой картой ты будешь знать, какие вышки есть недалеко, и так сможешь определить примерное местонахождение источника. Где источник сигнала — там и тот, кто его послал. С рациями труднее, но я уверен, что ты разберёшься. — Звучит очень сложно и рискованно. Может, я не найду ни одного такого сигнала. Мы как-то больше предпочитаем прятаться. А даже если найду — идти к источнику сигнала, который может быть просто зацикленной записью, — неуверенно покачал головой Зэн. — Брось, ты не отличишь реальную запись от какой-то старой цикловухи? — разочарованно хмыкнул друг. — Это ведь шанс. — Я не знаю, — немного испуганно выдохнул Зэн, оглядывая карту. — Это огромные территории. — Ты можешь найти кого-то. Ты больше не будешь один, — попытался убедить его мужчина. Зэн посмотрел на друга, ощутил приятное тепло от странного света, окружающего его, глубоко вдохнул и выдохнул неожиданно чистый воздух, словно совсем без пыли, и слегка улыбнулся. — Ты прав. Я должен попробовать.
