Расскажи мне сказку

      Погода совсем не радовала новоиспечённого корабельного техника. Пускай «Святая Мария» и была оснащена спальней, ванной комнатой с неработающим душем и даже чем-то вроде кухни, жить на ней в почти зимнее время года было сложно. Зэн и без того постоянно страдал от холода, а тут вовсе мучился каждый день. Эдгар говорил, что это ещё цветочки, ведь после войны климат уже дважды успел сильно поменяться. Сначала круглогодичная зима почти лет на тридцать, а после резкое потепление, да ещё и настолько сильное, что теперь снегу надо радоваться. Зэн с трудом мог вспомнить те странные круглогодичные зимы, о которых так увлеченно рассказывал Эдгар, но не удивлялся потерянным воспоминаниям.       Путешествие по Великим озёрам было очень интересное. Особенно когда Эдгар причаливал в некоторых городах. Где-то их встречали неприветливо, иногда чуть ли не гнали палками, но Эдгар не расстраивался и смеялся: «Ничего, в следующий раз». В иных местах дела проходили нейтрально, встречали как и любых других путешественников, не было какой-то привычной неприязни, не было отвращения. На них не смотрели косо или как на облезлых бешеных собак. Сделки заключались нормально, никаких вопросов насчёт лица или оскорблений личных или в адрес всех гулей в целом. Даже к акценту Зэна не было вопросов.       В одном городке нашлись люди, простые фермеры, осыпающие Эдгара благодарностями и всовывающие коробку с взращенной едой: кукурузой, странными розовыми фруктами, картофелем. Гуль мило смеялся и пытался отказаться, но после недолгих уговоров всё же соглашался. Он потом рассказал, что когда-то продал им, ещё тогда тощим, в жутких обносках, с грошами в карманах, без цели, живущим на улице, но умеющим читать, почти задаром какую-то книгу по сельскому хозяйству, и теперь у них своя большая ферма с разными растениями и парой десятков голов скота. Правда, делить всё равно надо на два, чтобы посчитать животных.       Обычно в одном городе они не задерживались дольше пары дней, но, когда яхта пересекла огромный обрушившийся мост в проливе меж двух озёр, как рассказал Эдгар, они сделали остановку на небольшом острове.       — Как он называется? — поинтересовался Зэн, недоверчиво поглядывая на выглядящий вполне прилично каменный причал.       — Макино. Остров Макино, если я правильно помню, — отозвался Эдгар и, крепко завязав канат, держащий «Святую Марию» на месте, выпрямился. — И чего ты там стоишь? Бери ящик и пошли.       — Который? — растерянно переспросил Зэн, осмотрев несколько подготовленных ящиков с аккуратно уложенными туда лекарствами: от обезболивающего и аспирина, до антирадина и ментатов. О назначении последнего Зэн не знал от слова совсем. Даже название ничего не подсказывало.       — А, точно. Давай мне два и спускайся, — он потёр затылок, глупо улыбаясь, и подошёл поближе.       Зэн передал ему два ящика и неуклюже спустился на ровную поверхность, невольно пошатнувшись. После долгих прогулок на воде, становиться на твёрдую, не шевелящуюся землю было непросто. Особенно сильно кружилась голова, и ныл желудок. Эдгар несколько раз пытался помочь новому другу, хоть похлопать его по плечу, но ещё в первый раз понял по взгляду, что трогать его просто так не надо.       Зэн поднял ящик и неторопливо пошагал за уже торопящимся в город Эдгаром с другим ящиком. Вид, конечно, завораживал. Не очень высокие дома, заросшие дороги и пустые улицы создавали странное впечатление, словно войны здесь никогда не было. Всё выглядело так нетронуто и спокойно, будто все жители в один момент просто взяли и покинули город. Здания не были разрушены, окна по большей части целые, в торговых автоматах для газет всё ещё лежат старые, пожелтевшие, слипшиеся газетные свёртки датированные 28 октября. Такое странное запустение вызывало ноющую тревогу, но гуль не решался спросить у проводника, куда они идут.       Эдгар же совершенно спокойно напевал какую-то песню, покачивая в такт головой, и даже не осматривался лишний раз. Наверняка он видел эти места уже не одну сотню раз.       Поросшая плющом и мхом каменная набережная сменилась городскими улочками, до боли напоминающими что-то родное: уютные невысокие домики с угловатой крышей, большие цветочные горшки с разросшимися со всему окну растениями странных форм, щебечущие птицы, даже большой городской фонтан напоминал о чём-то давно забытом.       — Ты такой молчаливый. Боишься? — вдруг спросил Эдгар, однако оборачиваться не стал.       — Нет, — невольно вздрогнул Зэн и выдохнул. — Я не настолько пугливый, но признаю. Здесь… Странно.       — Странно? — уточнил тот и чуть повернул голову назад.       — То есть… Здесь нет укреплений. И людей, — попытался объяснить Зэн.       — А какой дурак будет жить прямо у набережной? — засмеялся Эдгар. — Мало ли кто там приплыть может. Да ещё и радиация какая. Жуть!       — Ну да, — сконфуженно промямлил Зэн, вспоминая Сиэтл.       Когда же и город начал медленно переходить в подобие сельской местности, Зэн наконец увидел бегающих меж небольших деревянных домиков детей с палками. Они так весело над чем-то смеялись и громко обсуждали, что даже гуль невольно улыбнулся, осматривая большие поля, с которых убирали урожай в виде крупных колосьев. Наверняка что-то вроде пшеницы или ржи. А так хотелось, чтобы это оказался рис. Заметившие направляющихся прямо в центр «деревни» гулей дети сразу же поспешили к ним.       — Эдгар! — воскликнула милая девочка с рыжими, как колючее пламя ночного костра, длинными толстыми косичками, завязанными маленькими зелёными резиночками, и крепко обняла Эдгара, тут же принимаясь его тискать, словно бы обыскивать.       — Нет! Пенни, у меня ящик, нет! — засмеялся застигнутый врасплох гуль и чуть приподнял ящик повыше. — У меня нет ничего вкусного в карманах, Пенни!       Зэн несколько озадаченно наблюдал за этой сценой и перевёл взгляд на остальных подоспевших детей — всех рыжих с большими карими глазами. Они смотрели на него, как на диковинного зверя в зоопарке. Неприятно, конечно, но лучше, чем отвращение. Он им слегка улыбнулся, вопросительно поглядывая на воюющего с девочкой за ящик Эдгара, и слегка расслабился, когда дети улыбнулись в ответ и подошли поближе.       — Ой, это Зэн, — наконец вспомнил о товарище Эдгар и посмотрел на друга. — Не обижайте его, он не местный.       — Да, я не мефный, — растерянно повторил Зэн.       Дети заливисто засмеялись. Дальше дорога проходила мимо небольших домиков, с местами заколоченными крышами, припорошёнными редким снегом. Здания стояли так удачно, словно составляли небольшую деревушку, со своими полями, огородами и цветочными клумбами. Война не добралась до этого острова в полной мере. Только радиация по воде. В какой-то момент Зэн поймал себя на мысли, что его здесь ничего не пугает. Ничего не заставляет насторожиться или хотя бы капельку напрячься.       Эдгар решительно направлялся к самому большому белёсо-желтоватому зданию в три этажа, считая чердак. Небольшие окна в облупившихся белых рамах выглядывали на улицу, да и вся краска на доме потихоньку слезала. Осматривая из интереса окна, Зэну на секунду показалось, что из самого дальнего окна второго этажа на него смотрел пожилой мужчина с длинной серебряной бородой, но, стоило пару раз моргнуть, как он куда-то отошёл.       На большой террасе уютного домика в широком кресле-качалке мирно напевала что-то худая седая женщина. Длинные густые волосы были убраны в низкий хвост и лежали на одном плече, закрывая собой часть коричневого вязанного свитера. Тонкие, иссушенные временем пальцы неторопливо, но ловко, орудовали ниткой и иголкой, то ли зашивая, то ли сшивая что-то. Она заметила гостей не сразу. Медленно подняла голову, взглянула на подбежавшую к ней Пенни и наконец посмотрела на мягко улыбающегося Эдгара. Он практически вприпрыжку поднялся на террасу по недовольно заскрипевшим ступенькам, поставил ящик на странные металлические полки у двери и наклонился к женщине, нежно обняв её хрупкие плечи и прижав к себе.       — Ты бы почаще приплывал. А то я скоро забуду, как ты выглядишь, — негромко захихикала женщина, и морщинки её старческого лица немного разгладились.       — Ну же, Ирма. Я частенько бываю дома. Раз в месяц точно. Сейчас из-за «Марии» вышла небольшая накладка, — улыбнулся Эдгар и странно, словно маленького ребёнка, легонько потрепал её по волосам и звонко поцеловал в лоб. — Да и как можно забыть такую рожу?       Все практически синхронно засмеялись, один только Зэн не решался нарушить эту волшебную идиллию и молча наблюдал за мило беседующими людьми, ожидая что кто-то ещё выйдет из дома. Он только ящик на землю опустил и попытался размять немного позвоночник. Ирма всё же глянула на него и, судя по жесту, спросила о незнакомце у Эдгара. Он слегка улыбнулся и практически на ухо что-то рассказал. Зэн неловко потёр затылок и переглянулся с товарищем, когда тот обратил на него внимание.       — А ящик куда лучше поставить? — наконец поинтересовался Зэн.       — Такой интересный акцент, — задумчиво протянула женщина.       — Оставь у двери. Это теперь всё надо от радиации очистить, — отозвался Эдгар и спустился по лестнице к Зэну. — Не наклоняйся лишний раз, у тебя спина. Я сам.       — Но я… — хотел было возразить Зэн, но в итоге только вздохнул.       Эдгар поднял ящик и поставил его рядом со своим. Зэн ещё разок обвёл взглядом небольшую деревеньку и невольно улыбнулся. Здесь было так тихо и спокойно, что невольно даже старое сердце расслабилось, а чёрный лёд тревоги потихоньку таял, оставляя лишь грязные разводы.

***

      Задержались на том островке почти на неделю, а может, немного дольше. Эдгар не торопился возвращаться на корабль, а Зэн его не дёргал лишний раз. Он наблюдал со стороны, как друг помогает старикам ходить, гуляет с Ирмой под руку, гоняет резиновый мяч с детьми, пищит от восторга, когда ему приносят подарочки, вроде ожерелья из обработанных стёклышек или браслетиков с бусинками с буквами.       Они жили в маленьком домике на окраине ближе к большому городу. Один этаж со всем необходимым: двухъярусной кроватью с металлическим каркасом, кухней с нерабочей плитой, ванной комнатой с только ледяной водой и огромным мягким ковром на полу. По толстому слою пыли на всём, что там было, Зэн понял — в этом домике никто не живёт в отсутствии Эдгара. Повсюду были расставлены коробки с книгами, одинокий книжный шкаф ломился от толстых справочников по самым разным вопросам: астрологии, механике, орфографии, садоводстве, орнитологии, медицине, кинологии и других вещах, названия некоторых Зэн мог лишь прочесть.       Спрашивать, почему на этом острове всё так хорошо, было не очень вежливо, поэтому гуль просто молча наблюдал за жутковатого вида то ли козами, то ли овцами, за убегающими от детей курами и гордо вышагивающими на пушистом ковре снега плешивыми гусями.       В починке здесь особо не нуждались, максимум что-то сколотить или залатать дыры в крыше. Сначала Зэну это не нравилось. Он не привык сидеть без дела, но Эдгар пытался успокоить, что в этом Раю можно расслабиться и немного отдохнуть.       Зэну давался отдых с большим трудом. У него в голове не очень хорошо укладывалось, что можно просто ничего не делать. Гулять, осматривать красоты, не бояться нападения или того, что под боком окажутся не самые приятные люди. По вечерам он сидел словно на иголках, ждал незваных гостей, каких-нибудь маньяков, но ничего не происходило. С таким покоем легко потерять бдительность.       — Ты наконец-то успокоился? — негромко поинтересовался наконец вернувшийся к дому Эдгар с каким-то небольшим пластмассовым ящиком.       — Да, почти, — слегка кивнул Зэн и поднял на него взгляд.       — А, нет, с оружием возишься, — с печальной улыбкой выдохнул Эдгар и плюхнулся рядом на скамейку. — А ты собрать обратно точно сможешь?       — Конечно, — вновь кивнул Зэн и ловко собрал свой пистолет обратно. — Я всю войну оружие собирал, разбирал, ковырялся в технике и броне, если везло. Не было времени заскучать.       — Слушай, давай поговорим о чём угодно, но не о войне, лады? Она ничего нам хорошего не принесла, — грустно улыбнулся Эд и откинулся на спинку скамейки.       — Хорошо, давай, — согласился Зэн и искоса глянул на друга. — Тебе здесь, похоже, нравится…       — Да. Это мой второй дом. Ну, то есть, сюда я возвращаюсь с большим удовольствием, чем в Грин-Бэй, — улыбнулся гуль. — Но этот дом всё же появился после. У меня тут семья.       Зэн невольно тихонько, украдкой вздохнул и поднял взгляд на играющих в снежки детей. Снега сегодня выпало довольно много, что оказалось очень непривычно. Звонкий смех заливал улочки, красные носики и щёки мелькали меж холодного белого пуха и петляли среди редких взрослых, переносящих в сторону склада большие охапки колосьев.       — Когда упали бомбы, — выдержав небольшую паузу, продолжил Эдгар. — Всё пошло наперекосяк. Беспредел на улицах, переполненные госпитали, трупы на каждом шагу. Жуткое зрелище. Гораздо хуже, чем сейчас, — грустно усмехнулся Эд и упёрся локтями в колени. — Я пешком добрался из города, где учился, в Грин-Бэй и по всему городу искал родных. Любимую девушку нашёл в больнице мёртвой с оставшимся на подушке скальпом и полностью красной от крови койкой. Отец и мать умерли прямо в кровати, не вставая. О старшей сестре и этом острове вспомнил только когда всех уже похоронил и рыдал в одиночестве на балконе. Она ездила сюда на отдых с мужем.       — Эдгар… Я… Мне так жаль, — попытался подобрать слова Зэн.       — Кстати, «Святую Марию» я угнал у соседа моих родителей. Он тоже в своей квартире умер. Так что яхта всё же не совсем моя, — усмехнулся Эдгар и глянул на совсем уж расстроившегося Зэна. — Эй, ну ты чего? Смотри, сколько у меня теперь родственников. Во всех есть кровь моей семьи. Ирма, Пенни, Зак и почти все рыжие и конопатые ребята. У меня огромная семья.       — Я не знал, что ты был рыжим, — неловко улыбнулся Зэн и увёл взгляд.       — Ай, точно же, — захихикал Эдгар, огладив себя по лысой голове. — Плавал туда-сюда по радиоактивной воде, вот и попрощался с волосами.       Зэн не сдержал какого-то нелепого смеха и вновь посмотрел на невероятно довольного и всё время веселого торговца знаниями. Он очень удивлялся, как Эдгар умудряется сохранять такой задорный и жизнерадостный настрой, даже когда всё, казалось бы, ужасно и лучше явно не станет. Никогда.       — До пятидесяти тут обычно никто не доживал. Те лекарства, что я им и по сей день вожу сильно облучаются при транспортировке. Только недавно научились их очищать, — меж тем продолжал Эдгар. — Ирма, вот, дожила до… Ну, лет семидесяти? Ха, у женщин ведь невежливо считать возраст. Я как запомнил её маленькой крохой, так больше никак и не могу отвыкнуть. А у тебя с этим как?       — М? — не сразу понял вопроса Зэн, переваривая тонну информации.       — У тебя есть семья? — перефразировал Эдгар, посмотрев на друга.       — Оу, ну-у-у, — протянул Зэн. — Там, в Китае, у меня была большая семья. Уже старенькие отец и мать, старший брат Генгис с семьёй: очаровательная жена — пилот танка в отставке, властная женщина, но добрая и справедливая, и маленькая дочка. Очень милая девочка. Она часто просила рассказывать сказки. Отказ никогда не принимался. Это у неё от матери. Ещё у меня была младшая сестра Джи, — Зэн не сдержал улыбки. — Моя славная сестрёнка. Я всё детство её нянчил. Бабушек и дедушек у нас не было — погибли, Генгис был весь в экзаменах, родители держали цветочный магазин, а я некоторое время оставался единственным, кто мог за ней присматривать, пока в школу не отдали специальную.       — А своя семья? — уточнил Эд, разглядывая уродливые шрамы на чужом лице.       — Моя?       — Жена, дети. Твоя семья.       — Ой, друг, ещё как. Аж четыре раза, — не очень весело усмехнулся Зэн. — Первые две спокойно ушли от меня, третья погибла, четвёртая… С ней непростая история. Она родила ребёнка через полгода после нашей свадьбы, и очень долгое время я был уверен, что это мой ребёнок. По времени начала отношений совпадало, да и в остальном. У нас был замечательный сын. Мы назвали его Юн. То есть как бы «храбрость». Он рос очень добрым мальчиком.       — То, чего тебе очень не хватало, да? — мягко улыбнулся Эдгар и отвлёкся, заметив бегущую к ним Пегги.       Зэн хотел было что-то ответить, но не успел и слова сказать, как ему точно в лоб прилетел мягкий, едва держащий форму снежок. Детки тут же перестали смеяться, даже неунимающийся и вечно говорливый, как старая радиостанция, Эдгар замолчал. Зэн смахнул с лица снег, потёр лоб и глянул на собравшихся недалеко детей.       — Кто здесь такой меткий? — наконец спросил он, неторопливо сгребая в кучу снег с края скамейки.       — Я, — гордо вздёрнув нос, поднял руку тёмно-рыжий мальчишка с полностью покрытым веснушками лицом.       — Зак, — нахмурился Эдгар, и, поднявшись, прошел к ребёнку. — Я же просил. Оставьте дядю Ду в покое.       — Тебе бы в снайперы, — мягко улыбнулся Зэн, неторопливо сформировал снежок и, пока Эдгар отчитывал ребёнка, бросил его в сторону печально склонившей голову толпы детей и необычно серьёзного корабельщика. Попал, правда, только в плечо мишени побольше — Эдгара. Тот вздрогнул и медленно повернулся, но ничего не успел сделать — дети вновь все разбежались, бросаясь друг в друга снежками, только теперь в компании нового игрока.       Зэн давно не чувствовал себя таким живым. Он бегал вместе с детьми, получал снежками в лицо, спину, за шиворот, но и сам пытался не отставать. Только вот метким его назвать было очень сложно. Все брюки уже были мокрые, он чувствовал, как влажные от растаявшего снега футболка и свитер прилипают к спине. Прячась за углом домика, он глянул на скрывающуюся за старым заборчиком краснощёкую Пенни и спросил наконец:       — А мы против кого?       — Мы не против! Мы вместе! — широко улыбнулась девочка и, слепив снежок, бросила его в Зэна.       Тот только засмеялся, пряча лицо руками и поднимаясь. Все бегали друг от друга, друг к другу, бросались снегом, сыпали его под одежду, валялись в снегу и смеялись, так громко, искренне и весело, что сам Зэн даже не заметил, как уже лежал с детьми в сформированном взрослыми сугробе. И в тот момент он не думал о труде, с которым люди этот снег убирали с дорожек, не думал о предстоящей сушке одежды, боли во всех суставах, страданий от холода голышом.       А так же и случилось. Пока он до вечера развлекался с детьми и снегом, промок до нитки, замёрз и был практически силой загнан в большой дом в центре поселения Эдгаром и отчитан, как маленький ребёнок, Ирмой. Он сидел на полу перед большим зажженным камином на мягком шерстяном ковре из шкуры какого-то зверя и кутался в поданный пожилой женщиной вязанный плед. Вся одежда сушилась на напольной вешалке на колёсиках и располагалась недалеко от камина. Зэн тихо вздыхал, рассматривал игривое пламя в камине и рассуждал, что для взрослого человека подобное поведение действительно было немного странным. Он же практически лично устроил эту снежную битву, из-за него дети промокли, да и сам сидел в одних трусах.       Когда в гостиной тихо скрипнули половицы, Зэн тут же скосил туда взгляд и увидел сосредоточенное лицо Эдгара с металлическим подносом с несколькими кружками, над которыми поднимался горячий пар, напоминающий странный туман над озером. Эдгар посмотрел на несчастного и не сдержал глупой улыбки, подошёл к нему и кивнул на поднос.       — Ну, Ду, не знал, что ты можешь так отрываться, — весело усмехнулся Эд, поставив поднос на кофейный столик и присев в старое кресло, что поближе к дивану.       — Я… Я просто, — попытался объясниться Зэн, но не нашёл нужного слова ни в китайском, ни в английском языках.       — Может, ты бы лучше пил? — прищурился Эд. — Хотя даже не знаю, что хуже.       — Мне нельзя, — неловко улыбнулся Зэн и сделал глоток неожиданно сладкого, но очень уж крепкого, странноватого на вкус чая.       — Почему? Аллергия? — уточнил Эдгар и тоже отпил из кружки, вдруг поморщившись.       — Очень быстро сносит крышу. Мне нельзя пить не… Э, физически, а морально, — попытался пояснить Зэн и вернул взгляд в камин.       — Ой, ты чудишь, если напьёшься? Хоть раз бы взглянуть, — засмеялся Эдгар и посмотрел в сторону кухни, откуда вышла с огромной тарелкой Ирма. — Ну же, позвала бы меня. Я бы всё отнёс.       — Это ты здесь старик, а не я. Я, вообще-то, ещё хоть куда, в отличие от некоторых, — хмыкнула женщина и неторопливо прошла к большому дивану, поставила на кофейный столик тарелку и присела на диван, придерживая неприятно захрустевшую спину.       Эдгар сразу же встал, подложил под её спину большую, мягкую на вид подушку, всё поправил, накрыл её ноги лежащим на краю дивана шерстяным одеялом и только после недовольного шипения со стороны женщины всё же сел обратно.       — Как вам чай из той буйды, что мой сын собирает? — поинтересовалась старушка и взяла поданную Эдгаром кружку.       — Буйды? — непонимающе переспросил Зэн и глянул на Эдгара.       — Ну, это… Как бы непонятная штука. То есть… Э, — попытался объяснить Эдгар.       — Так ты не наш, да? — наконец поинтересовалась Ирма, глянув на Зэна.       — Вроде того, — слегка кивнул Зэн и вздохнул. — Я китаец.       — Потомок?       — Нет. Я действительно китаец. Из Китая. Довоенный.       — И как там было? В довоенном Китае? — с искренним интересом спросила женщина и поудобнее закуталась в одеяло.       — Ох, ну… Там было нормально. То есть, не думаю, что мы чем-то сильно отличались. Немного другой взгляд на мир, на человека, другие здания, еда, технологии, но в сущности всё то же самое, — попытался рассказать Зэн. — Семья, Родина, свобода.       — Так вы не учились стрелять в школах и не сбрасывали американских младенцев в реки к крокодилам? — всё же уточнила женщина.       — Что? — не сдержал нервного смеха Зэн. — Конечно нет.       — Ой, хорошо. А то про вас такое рассказывали раньше, — добродушно засмеялась женщина. — А вы там все такие «зажигалки»? Ты так наших деток умотал, что они уже давно спят, а ещё не так поздно.       — Не уверен, что понимаю, — неловко улыбнулся Зэн, чем ещё больше рассмешил Ирму и Эдгара.       — Какой ты чудной, — всё же продолжила женщина. — Мне нравится. Где ты был последние лет пятьдесят?       — Ирма, Альберт же может услышать, — осуждающе протянул Эдгар, но не сдержал смеха.       — Эй, с гулем не измена, — отшутилась женщина и нежно улыбнулась, услышав имя «Альберт».       — Альберт? — поинтересовался Зэн, отпивая из кружки и взяв пресное печенье из тарелки, когда Эд её чуток подвинул в сторону друга.       — Мой муж Альберт умер совсем недавно. Месяца не прошло, — с грустной улыбкой рассказала женщина и посмотрела в кружку. — Старый дурак, но мне его не хватает. Не могу просыпаться без его одноглазого лица напротив.       — Он однажды на старой лесопилке завёл двигатель и себе пилой по лицу проехал. Шрамина на всё лицо, глаз потерял. Не знаю, как спасли вообще, — коротко рассказал Эдгар, предвещая вопросы.       — Зато с ним было весело. Знаешь, как здорово у сына ночью воровать ягоды из сада? — засмеялась Ирма и отпила чай.       — А то! Из институтского сада всем курсом яблоки тырили, — улыбнулся Эдгар. — Кислые, вяжут, но как вкусно, что ворованные.       И всей толпой дружно рассмеялись. Зэн с облегчением выдохнул. Ирма больше не собиралась ругать его за мокрую одежду и трясущиеся от холода коленки. Они весь вечер негромко болтали о чём-то светлом, совсем несущественном. Эдгар и Ирма с теплотой вспоминали об Альберте, как у него в бороде однажды запуталась расчёска, или как они с Ирмой дом красили. Зэн не знал этого человека и знать никак не мог, но это не вызывало дискомфорта, даже наоборот. Всё равно было приятно слушать истории о человеке, который занимался животными и мог выхаживать даже смертельно больных козочек, кто совсем недавно покинул этот мир, но не вызывал у оставшихся здесь близких печали и рыданий. Только тихую грусть и тёплую нежность, передаваемую в каждом слове, каждом звуке и доброй улыбке.       Разговоры постепенно становились всё тише, слова бессмысленней, огонь тусклее. Ирма сладко засопела со счастливой улыбкой на лице и слегка сжала в слабых, покрытых старческими морщинами руках одеяло. Эдгар немного выждал, пока сон крепче стянет женское сердце, и аккуратно, как хрустальную статуэтку, поднял её на руки и отнёс по лестнице на второй этаж. Зэн хотел было помочь, но Эдгар справился и сам, после чего вернулся и расслабленно развалился на весь диван.       — Завтра надо собираться и уплывать отсюда, — вдруг негромко сообщил Эд, пока Зэн добавлял в камин дрова.       — Уже? Почему? — поинтересовался Зэн, только-только привыкший к этому месту и уже не особо желающий уплывать.       — Место надо покидать тогда, когда чувствуешь, что не хочешь уходить. Когда расслабляешься, — мягко улыбнулся Эдгар. — Знаешь, где твой пистолет?       Зэн вдруг понял, что действительно не знает, где его оставил. Он всерьёз задумался, встал, проверил свою ещё влажную одежду, с растерянным видом несколько раз обошёл диван и вернулся к камину, наконец тяжело выдохнув:       — Нет. Я не помню.       — Ага, — усмехнулся Эдгар и достал из-за пазухи рубашки пистолет Зэна. — Ты его на скамейке оставил, когда побежал с детьми играть. Отец из тебя наверняка потрясный, а вот охранни-и-ик, — загадочно протянул Эд и весело засмеялся, протянув оружие владельцу.       — Спасибо, — поблагодарил его Зэн и забрал свой пистолет. — Ты прав. Это место будто гипнотизирует.       — Ага, я про то же, — слегка кинул Эдгар и подложил под голову руки. — Когда радиация спадёт и сюда придут посторонние — не думаю, что мои смогут отбиться.       — Надеюсь, к тому моменту они будут готовы, — рассудил Зэн. — Пройдёт много времени, прежде чем радиация пустит сюда кого-то ещё.       — Однажды всё равно придётся искать новых людей, чтобы поселение не пропало. Генное разнообразие, знаешь, — напомнил об этом факте Эд и усмехнулся. — Вот только генетически больных нам не хватало.       — Ну Эдгар, — с печальной улыбкой отозвался Зэн.       Он не ответил и закрыл глаза, погружаясь куда-то глубоко в свои мысли, и Зэн даже на секунду не мог представить, о чём этот болтливый парень может думать в тихие часы.

***

      На следующий день собрались действительно быстро. Эдгар шустро сгрёб необходимые вещи, провизию, запечатал коробки, забрал ящики из-под лекарств, поцеловал Ирму в лоб, переобнимал всех детей и поспешил на корабль. Зэн от него немного отстал, чтобы нормально попрощаться со всеми: крепко обнять каждого ребёнка, который хотел объятий, переговорить с людьми насчет эксплуатации генераторов, чтобы те дольше прослужили, потискать, возможно, в последний раз козочек и переговорить с Ирмой.       Она вновь сидела на террасе в кресле качалке, вязала, очевидно, большой серый шарф. Длинные седые волосы оказались неожиданно распущенными, чего Зэн за ней ни разу не замечал. Даже невооруженным взглядом по её внешности сразу стало понятно, что за ней наверняка в действительности выстраивалась очередь из ухажёров, когда она была моложе. Острые, изящные черты лица, что для китайских женщин было непривычно. Впалые щёки, острые скулы, вздёрнутый носик и широкий лоб. На секунду Зэн настолько глубоко задумался о её красоте, что не сразу понял, когда она встала и спустилась с крыльца с поистине большой книгой в тоненьких руках.       — Ду, я знаю, что Эдгар опять попытался слинять по-быстрому, так что ты бы тоже поторопился, — с мягкой, безумно женственной улыбкой начала она.       — Не первый раз? — не сдержал улыбки Зэн, невольно глянув в сторону города.       — Каждый раз. Сейчас, может, ещё лёд встанет через месяц, так не увидим его ещё с месяца три, — недовольно фыркнула Ирма, но потом вновь посмотрела на гуля. — Ду, мне сегодня приснился мой муж. Он сказал передать тебе книгу.       — Приснился? Книгу? — не понял Зэн и по инерции взялся за протянутую Ирмой книгу.       — Я впервые увидела его во сне. Он сказал, что это важно, — с грустной улыбкой рассказала женщина и накрыла ладони Зэна, держащие книгу, своими. — Он стоял посреди большого, очень светлого помещения, наполненного цветами от самого пола и до потолка. Альберт сказал, что тебе эта книга будет очень нужна.       — Хорошо, — слегка улыбнулся Зэн и опустил на неё взгляд, тут же прочитав «Мир на вашем заднем дворе. Большая книга садоводства». — Вы уверены, что она вам не нужна?       — Да мы все её уже наизусть знаем. Даже больше — свои заметки оставили, — улыбнулась женщина и слегка сжала его ладони, после чего отпустила и слегка надавила на книгу, чтобы Зэн её всё же взял. Делать нечего. Он крепко прижал к себе справочник одной рукой, а второй бережно обнял Ирму за плечи.       — Береги себя, — тихо, практически на ухо, попросила Ирма и отпустила его лишь минуту спустя. — И за этим болваном присмотри.       — Хорошо. Сделаю всё, что в моих силах, — улыбнулся Зэн и нехотя отпустил её.       — До встречи, — в последний раз улыбнулась Ирма и слегка подтолкнула его к выходу, мол, иди уже.       Зэн засмеялся, попрощался и поспешил на причал, пока Эдгар его там ждёт. Однако, уже стоя практически на пороге города, он не сдержался и обернулся, увидев на крыльце дома милую пару стариков, которые, заметив, что он обернулся, помахали ему. Гуль улыбнулся и помахал в ответ, но после быстро скрылся в глубинах заброшенного города.       Лёгкий прохладный ветер подгонял его, а свежий снежок скрипел под сапогами. Зэн шёл практически наугад, ориентируясь лишь по следам, которые со стопроцентной вероятность оставил Эдгар. И действительно, он уже загрузил на яхту все необходимые вещи и, недовольно топая ножкой, ждал прибытия друга. Зэн улыбнулся ему и шустро загрузился на яхту, расположился у края и наблюдал за тем, как остров неторопливо отдаляется всё дальше и дальше. Сердце сжалось и быстро билось об устроенную за пазухой подаренную книгу в красивой, едва сохранившейся красной обложке.       — Эдгар.       — Ась?       — Что такое «болван»?       — Это глупый человек. А тебе зачем?       — Ирма назвала тебя болваном. Ты болван.       — Мы. Мы болваны.