Degeneration

Утро началось с похмелья; меня жутко тошнило, голова раскалывалась, тело ужасно ныло, словно по нему прошлось стадо зебр. Второй день в подряд, пора бы с этим завязывать, а то, действительно, приобрету алкогольную зависимость. Я осторожно подняла голову с подушки. По туловищу разлилась невыносимая боль, как будто вчера, я, после длительного отдыха, вдруг начала заниматься легкой атлетикой. Мой взгляд случайно наткнулся на наволочку подушки. Светло-зеленый оттенок, шелк. С округлившимися до невиданных размеров глазами, превозмогая боль в мышцах, я медленно повернула голову направо… и ужаснулась. Локи. Голый Локи, прикрывший свою упругую задницу однотонной смятой простыней. Поймав себя на мысли, что хочу ее сдернуть, помотала своим «чайником», от чего страдания только усилились. Черт, что вчера было? Хм, судя по тому, что я тоже обнажена – ничего хорошего. К моему счастью, Лафейсон крепко спал; во сне он выглядел таким уязвимым и невинным, что меня посетило странное желание обнять его, закрыть от этого жестокого мира… но во время, вспомнив, что этот Божок будет похуже Люцифера, отпрянула назад, чуть ли не свалившись с кровати. Облегченно выдохнув, радуясь, что все же не свалилась, я, прикрываясь второй простыней, свесила ноги с постели, намереваясь встать. Нужно потерпеть, добраться до своей комнаты, а там, можно уже и поплакать. Опираясь о прикроватную тумбочку, я осторожно поднялась и, шатаясь из стороны в сторону, стараясь не сильно цепляться за вещи, иначе они полетят на пол, выбралась из спальни Лафейсона. Свежий воздух, пришедший из окна на кухне, слегка приободрил меня и прибавил сил. Правда, как только я вошла в свою комнату, то поняла, что сейчас придется нестись в туалет, ибо содержимое желудка просилось наружу. Прижав ладонь ко рту, я, преодолевая эту ужасную боль, бегом направилась в сторону ванной комнаты, совершенно позабыв об аккуратности и тишине, по дороге сворачивая железные вешалки и пиная никому не мешающую обувь. Слезы невольно навернулись на глазах. Придерживая волосы, склонилась над сортиром. Наконец-таки меня вычистило. Во рту остался привкус чего-то противного. И еще раз вырвало. Какое-то странное облегчение. Когда это излияние закончилось, поднялась на ноги и, приблизившись к раковине, умыла лицо. Все тело тряслось, я была вся в холодном полу. Заболела? Отравилась? Минут десять я сидела на мраморной плитке, схватившись обеими руками за голову, что, казалось, трещала по швам. Малейший шорох вызывал сильно раздражение, из груди невольно вырывались жалобные хрипловатые стоны, словно меня только что передавили автомобилем. Усталость и слабость, будто разносимые кровеносной системой, медленно разливались по телу, заставляя меня обессилено сидеть и разглядывать тонкие, бледные руки, покрытые большими синяками. Откуда они вообще взялись? Дыхание сперло. Низ живота невыносимо кололо, как будто кто-то намеренно тыкал туда острыми иголками. Я хотела было позвать на помощь спящего Лафейсона, но передумала, ему незачем видеть меня в таком ужасном состоянии, еще поднимет на смех. Надо самостоятельно учиться преодолевать все препятствия. Минут десять я вставала и, к превеликому счастью, мне это удалось. Прошаркала до своей комнаты и устало рухнула на постель. Все тело содрогалось в непонятных конвульсиях, словно через него пропускали разряды тока. Кое-как накрывшись одеялом, я прильнула носом к пахнущей лавандой подушке. Через некоторое время, невзирая на мучительную боль в голове, я смогла заснуть. Черт побери, что со мной происходит? И почему я оказалась голой в одной постели с Лафейсоном?

* * * *

Я проспала около трех часов; когда проснулась, то уже был полдень. Самочувствие оставалось таким же плохим, как и прежде. Чую, на работу я сегодня не попаду. Наверное, нужно вызвать врача, но, для начала, звякнем Джессике и попросим выйти ее сегодня вместо меня. - Алло… - послышался в телефонной трубке заспанный голос коллеги. - Джесс, привет, это Эмма, - раздался странный шорох. Видно, она поудобнее устроилась. – Я тебя, наверное, разбудила, да? – в ответ донеслось невнятное мычание. Ладно, переживет. – Слушай. Не могла бы ты сегодня взять мою смену? Мне жутко нездоровится. - Что? – моя собеседница наконец-таки оживилась. – Как заболела? Чем? Ты вообще где? - Я дома, но чем заболела, не имею понятия. - У тебя есть температура? Тошнит, голова или живот болит? - Температуры нет, меня жутко тошнит и пару раз уже вычистило. Я не могу подняться с постели, мне даже с тобой трудно разговаривать. - Ой-ой-ой... ты врача вызвала? - Еще нет. - Так, подожди минут двадцать, я приеду. - Да зачем? Не умру же… - Меня пугает то, что ты одна в квартире. Нет уж, я скоро буду, привезу бананов. Все, я лечу. На этом наш разговор закончился. Никогда бы не подумала, что Джессика проявит ко мне подобную заботу. Коллеги, приятельницы, но не более. С чего бы это ее на благотворительность проперло? В принципе, у Пэрнс есть запасные ключи от моей квартиры, поэтому, сама зайдет. Последующие попытки заснуть не увенчались успехом. Малейший звук, вибрация или даже легкое дуновение ветерка за окном, заставляли меня вновь и вновь раскрывать глаза, дрожать и стонать от боли. Все пять чувств разом обострились. Неожиданно послышался «динь» дверного звонка. Джессика так быстро примчалась? Взгляд невольно метнулся к настенным часам округлой формы, прошло пять минут. Осторожно поднялась. Тошнота и головная боль резко усилились. Не знаю как, но я добралась до парадной, где случайно свернула очередную вешалку. Шаг за шагом я приближалась к двери, перед глазами появилась молочная дымка. Потерпи, детка, потерпи. Щелчок шпингалета, поворот ключа, скрип отворяющегося засова. Тяжело выдохнув, я отворила дверь. Перед моими глазами возник высокий хорошо сложенный мужчина в позолоченных, вероятно, тяжелых доспехах. За пазухой виднелся гигантский стальной молоток. - Тор? - Хе-е-ей, как ты поживаешь, племянничек? – Бог грома, широко улыбнувшись, примкнул ухом к моему и без того болящему животу. Недоумевающее подняв брови, я, молча, наблюдала за тем, как асгардский принц бесцеремонно ощупывает мое пузо. - Тор, что ты… - но не успела я договорить, как мои ноги подкосились, и я с криком рухнула на пол, больно ударившись спиною о стенку, инстинктивно схватившись за живот. Несколько секунд я еще чувствовала просто невыносимую боль, от которой хотелось рыдать и кричать во все горло, но затем, она исчезла, словно ее и не было. Я погрузилась во мрак. Дорогие читатели, глава, если можно так выразиться, "подготовительная". простите за столь странный стиль повествования. P.S. не задавайте вопросы по поводу ее самочувствия, в следующей главе все прояснится.