Стоит ли мне заткнуться?

Если в тебе хоть что-то есть, то ищи выход сам. Всю ненависть и боль в себе увидишь ты в моих глазах. Хоть плакать, умолять, тут высока цена, ты выход сам — Ищи выход сам, ищи выход сам.

[Mozee Montana — Выход сам]

      Казалось сегодня этим октябрьским днём, в Московском художественном университете — в 194 аудитории, ничего особенного не должно случиться. Только на длительном перерыве, группу, позвал их куратор. Владимир забил на это и просто ушёл на улицу покурить.       Вова был простым студентом 22 лет, что учился на втором курсе и как не странно на дизайнера. Парень учился на отвали и просто получив три, уходил довольным праздновать. А какая разница? У него и так было образование программиста с ПТУ, а так ему просто хотелось чего-то нового в жизни. А с тем образованием это почти было невозможно. Если взглянуть на него со стороны, он был весь потрёпанный и под глазами синяки. Он носил на себе привычную черную футболку и черные штаны, что не так уж и плохо смотрелись на нём.       Не сказать, что на улице сейчас было тепло, но парню и так было прекрасно. Зуд холода проходится по коже с царапинами. Они ведь так украшают руки, по крайней мере его мысли сходились на этой пылкой вещи. Из его рта выходил дым, что медленно расходился по воздуху и растворялся, как будто серого цвета вещества и не было несколько секунд назад. Было пасмурно и внимание привлекал уличный шум вокруг, даже если он находился за территорией университета. Хоть и устал после второй пары, но сейчас он чувствовал себя более комфортно и умиротворенно, если бы не одно но…       Вдруг он услышал крик сзади себя и хотелось сжаться в себя, надеясь, что от него отстанут. Но отлично понимает только — девушка сзади него, не оставит его в покое. Её звали Алиной Рин, староста их группы. Непонятно, то ли злость, то ли это был упрек с частицей приказа, но точно можно сказать, что её лицо было очень серьёзным. — Семенюк! А ну пошли в кабинет куратора! Я же сказала, что сегодня нас позвали по важному делу. И каждый из вас должен быть. — Она указательным пальцем коснулась его груди, а на это, парень лишь закатил глаза и старался не смотреть на неё, иногда взгляд этого человека мог напугать даже старшекурсников. — Не испытывай моё терпение. Только ради вашего величества, пришлось выйти на такой холод. — Ладно-ладно пошли. — Хотелось пошутить какую-нибудь шутку, но ничего не приходило в голову. Не особо хотелось нарваться на проблемы, поэтому его ноги зашагали ко входу учреждения. Выкинув окурок, он пихнул в себя мятную жвачку. Уже в здании было куча народа, разных возрастов, что бегали, то туда, то сюда, выполняя свои дела. То долги уже в начале сентября, то сдача долгов, то все пытались найти место потише. Он зашёл в кабинет под присмотром старосты и сел на своё привычное место сзади, где его обычно не беспокоили. Ну по крайней мере на это надеялся сам студент. Через минуты три, все ждали пока в кабинет зайдет высокий мужчина средних лет. Их куратора звали Дмитрий Александрович. — Спасибо, что пришли. Сегодня достаточно необычные новости для вас. — Мужчина помахал рукой и внутрь вошёл неизвестный человек двадцати пяти лет, который был выше среднего роста. Он развернулся к группе. Тот был одет прилежно. Футболка и толстовка черного цвета, рюкзак фиолетового цвета, джинсы, что не так уж и плохо смотрелись на нём. Правда причёска парня была довольна необычна. Хотя, а чем тут говорить, если можно было увидеть и не такое в этом заведении. Почему-то часто творческие личности выражались как хотели. Наверное каждая вторая девчонка была с покрашенными волосами. И некоторые парни любили, что-то сделать для выделения. Из раздумий парня вывел куратор. — С вами будет учиться новый одногруппник. Он пришёл к нам на платную основу.       Вову особо не беспокоила эта новость. Очередная фамилия в списке их журнала. И как посудил сам Братишкин, что этот паренёк будет тем, к кому будут липнуть как мухи к свету. Это было слишком просто определить, во-первых девушки очень заинтересовано смотрели, а Алина вообще засмотрелась и хотела вот-вот встать с места и познакомиться с этой неизвестной личностью. Это не раздражало, но явно заставляло задуматься второкурсника, что он делает не так. — Ну, можешь назвать своё имя. — Парень рядом с куратором не шевельнулся. У всех был озадаченный взгляд. Спустя секунд пять куратор наконец-то догадался, что не так. — Забыл упомянуть, — Мужчина закрыл глазницы руками, а потом вновь продолжал говорить. — будьте с этим молодым человеком помягче. Как никак он глухонемой. — Кажется у половины людей в комнате отвисла челюсть. И сам Владимир даже поднял свою голову и смотрел, то ли задумчиво, то ли удивлённо. Он явно заинтересовался и теперь наблюдал за действиями человека перед ним. Преподаватель коснулся его плеча и показал рукой на доску сзади. Парень кивнул и взял в левую руку мел, начал писать на доске предложения.

«Всем привет, я рад вас видеть, меня зовут Алексей Губанов.»

      Он задержал на несколько секунд мел, будто думал, что нужно ещё написать. Некоторыми моментами доска скрипела от соприкосновения мела и зелёной поверхности. Почерк был более чем понятный, хотя рука быстро вырисовывала буквы.       «Пока я вас не слышу, но в скором времени у меня будет аппарат для глухонемых, а сейчас вы можете писать мне что-то на тетради которую я предоставлю.» — Хоть студент быстро писал, но мысли и беспокойство преследовали его. Казалось, что он очень боится написать чего-то не того. Тот положил мел на подставку и незаметно улыбнулся, уголки губ немного подрагивали. — Молодые люди, также если вы знаете язык жестов, то вы можете спокойно показать и Лёша вас поймет. — Все в кабинете на это кивнули. Куратор лишь указал, что тот может пойти куда-то присесть. Губанов прошёл дальше в кабинет, и единственное место было рядом с каким-то парнем, имя которого не знал даже Вова. Всё, что знал сейчас он, что перед его партой сидит новичок.       Преподаватель ушел из аудитории, оставив кабинет студентам. Почти все студенты не осмелились подойти и поближе познакомиться с глухонемым, но первой, кто подскочил, была Алина. А кто, если не она? Как-никак, роль старосты подразумевала быть дружелюбным и поддержкой для всех ребят в коллективе. Даже если ты косячил, она всё равно готова была защищать твою честь студента. Ты её одногруппник, и всё-таки она в ответственности за тебя. Если она и орала на тебя, то только потому, что ей хотелось добра тебе. По крайней мере, так думали люди, что хорошо с ней общались. Мнение Братишкина сходилось на том, какая же она ЧСВ. Если внимательно приглядеться, то можно сказать, что девушка делает всё только для своей выгоды. Все думают: «Ой, какая она хорошая!» На самом деле это полное враньё. Если Владимир начнет считать, сколько раз она врала, то к сожалению это число будет переваливать за десяток или даже два. Это только считать, сколько раз она врала Вове, а если взять других ребят, то можно даже закрыть руками лицо и увидеть кучу лжи.       На самом деле Вова не винил её. Всем же хочется место под солнцем. А не где-то в темном болоте боли и разочарования. Все-таки нужно иметь хоть какую-то смелость, чтобы вызваться на место старосты. Как-никак, ей тоже влетало, если она забывала предупредить или ещё что-нибудь. В каком-то формате ей были благодарны за это, даже те, кто видел всю правду про неё.       Она тронула Алексея за плечо и помахала ему рукой, так здороваясь, а тот поднял свой взгляд со скетчбука и заметил улыбающуюся девушку. Парень сам приулыбнулся и помахал ей рукой. Лёша быстро взял свою тетрадь в руки и начал калякать вопрос. «Приятно, что кто-то подошёл ко мне. Как тебя зовут?» — Отложив ручку, он протянул тетрадь напротив стоящей старосте и та быстро прошлась глазами. «Меня зовут Алина.» — Она остановилась прежде чем снова начать писать. — «Как ты тут оказался? Полагаю, любишь рисовать?» «У тебя милое имя. Да, люблю рисовать, хотя раньше редко этим занимался. Неожиданно для меня здесь нашли свободное на втором курсе и мне хотелось попробовать что-то новое.» «Ты же есть вк? Я думаю там будет легче. Ты если, что обращайся ко мне. Как-никак, я староста и всегда готова помочь.»       И, кажется, именно тогда Лёша обзавелся новым другом.

Правда, за этой миловидной улыбкой Губанова много боли.

      Вообще, Владимиру должно было наплевать на этого человека, но почему-то Губанов вызывал в нем противоречивые чувства. С одной стороны это было «Вау!», а с другой стороны «Разве таким разрешалось учиться здесь? Разве немые могли быть полезны обществу?» Сейчас эти мысли хотелось выкинуть из головы; если он будет думать чуть дольше, то дойдет до того момента, когда поймет, что на данный момент он тоже бесполезный кусок мяса.       Весь день наблюдений ничего не дали. Только Вова искренне не понимал, почему этот парень пошёл учиться, учитывая его состояние здоровья. Это вызывало какой-то диссонанс. Ещё было необычно, что старший неплохо рисовал.       Семенюк случайно увидел несколько рисунков со скетчбука, что Лёша носил с собой каждый день. Он рисовал всё. Это могло быть всё, что вокруг него. А также какие-то строки стихов или даже философских фраз.       Один рисунок был достаточно необычным. Стоял парень в серой толстовке, по пояс нарисованный, и он пытался застрелиться в голову, но вместо крови там были лишь всякие мысли, которые были известны всем людям, но все игнорируют это. Также в этой пуще были оскорбления. А наверху несколько строк. Удивительно, то что он прекрасно знал значения всех слов, что писал своей рукой или же были написаны другими людьми.

Космос, что гложат чужие уста. Ты устал, но ты всё ещё чувствуешь, Что тут вокруг как-то пусто. Сойти с ума за искусство…

— А ты необычно рисуешь, мне нравится. — Сказал парень, что сидел рядом с ним. А через секунд пять написал на бумаге. Тот лишь неловко сказал «Спасибо». Слово было сказано не чётко, но всё-таки можно различить и понять его речь. Семенюку показалось, что голос немного грубоват по слышимости, но из-за того, что Лёша был искренне рад тому, как его искусство оценили тон и подача смягчилась. «Ты можешь разговаривать?» — Написал парень рядом и только кажется сейчас дизайнер сзади их вспомнил, что его звали Димой. «Могу говорить некоторые самые приемлемые слова «Привет», «Я не слышу» и т.д.»       Похоже, они долго переписывались, пока работали над композицией, которую им дали нарисовать. Это было довольно необычно: видеть инвалида в таком обществе. Он так же улыбался и так же изображал эмоции, на подобии удивления или даже благодарности. В первый день учебы все тянулись к этому пареньку и желали всего наилучшего. Только вот Вове было понятно, что это ненадолго и все вернется в эту линию лицемерия и эгоизма. Рано или поздно одногруппникам и другим студентам станет не комфортно рядом с ним, ведь он же не такой как все. Сначала будут отдаляться от него, а потом начнут пускать неприятные сплетни. Слишком уж это типично, как будто смотришь русские фильмы и всегда знаешь сюжет наперёд.       Семенюк решил перевести свои мысли на что-то более стоящее, чем какой-то парень, который и двух слов связать не может. В голову сразу пришла одна мысль, что они собирались с Валерой и двумя парнями встретиться через час после четвертой пары.       Валера Валакас был парень последнего курса. Этот человек всегда мог послать нахуй, но если он был в хорошем расположении духа, то, считай, настроение обеспечено всей его группе и преподавателям, у которых были пары на этот день.       Последняя пара, кажется, тянулась очень долго, что хотелось просто взять часы и повернуть циферблат на несколько часов попозже, а потом запихнуть кому-то в задницу, будто он был виноват во всех грехах. Простой карандаш проходился по бумаге, издавая характерный звук, что расслабляло от всего шума в голове.       Как только преподаватель начал говорить, чтобы студенты начали собираться, то Вова сразу вылетел прочь с аудитории. Ноги перемещались через одну ступеньку и старались не споткнуться друг об друга. Он начал ждать своих друзей внизу, где они и договорились встретиться. Мимо Братишкина проходило куча народа, что спешили домой. Потихоньку приходили ребята, что учились на заочном обучении.       Пока он сидел и ждал, через полчаса написали ребята, что они задержатся на практике. Вова решил идти в сторону дома. Всё равно ему больше ничего так и не оставалось. В итоге их компания решила встретиться завтра на длинной перемене.       Ветровка на парне не передавала своё тепло телу, но лишь создавала иллюзию, что Вове было комфортно и так. Он запихнул руки в карманы и ускорил свой шаг, чтобы попасть на автобус. Взгляд был обращён в пол на кроссовки синего цвета. Всё было бы хорошо, пока он в кого-то не врезался и не упал жопой на землю. Не очень-то приятно, сначала было просто непонятно, где больней. То головой врезался будто об стенку, то потом соприкосновение задницы с камнем. Спектры боли Братишкин почувствовал в нескольких местах, что сильно ныли.       Владимир хотел закричать что-то вроде: «Ну и куда ты несёшься чмо?!», но явно вовремя остановил свою башку от такого глупого оскорбления. Напротив него сидел тот самый новичок, что тер место ушиба. Походу, ему тоже не слабо досталось. Когда он наконец-то посмотрел на ещё одного пострадавшего, то его глаза наполнились испугом. Он задрожал и быстро встал с земли протягивая руку Вове. Рука помощи была принята. — По-жж-алуйста пр-рости. — Походу эти слова давались тяжело ему. Видно, что ему хотелось побыстрее удалиться. Но Вова кивнул на его извинения и резко выпалил из своих уст. — Напомни, как тебя зовут? — Лёша его не понял и вопросительно посмотрел на него, через несколько секунд он достал из кармана маленький карандашик и блокнотик. Он протянул в сторону, Вова взял в руки и начал писать на бумаге. Когда Губанов прошёлся глазами по бумаге, то быстро написал своё имя и вырвал листок из блокнота и медленно пихнул в руки младшего.       Явно, он всё так же боялся чего-то, но Владимир будто не мог понять, из-за чего так сильно дрожат руки мужчины. Кинув неловкое «Пока», он сбежал с места, где только что находился. Как увидел Братишкин, Лёша шёл в обратном направлении в учебное заведение. Непонятно, чего он так испугался, Вова даже сказать ничего обидного не успел. Походу, Вова был первый из группы, кто открыл в его характере зашуганность и страх. — Алёшка? — Братишкину это показалось забавным. Только вот Лёше — «Алёшка» было не тем, что хотелось слышать из уст людей.