Стоит ли мне заткнуться?

Мы то, что мы видели в детстве И каждая слабость моя — это следствие Да, мне в новинку мечтать о богатстве Когда одна лишь нищета по соседству Я буду последним из звеньев в цепи Или тихо отъеду под силой колёс Да, мы те, кто не хочет уйти незаметно, и те, на кого ты не взглянешь без слёз

[Mozee Montana — Тик так (ft. Dj Pill.One)]

***

      Могло показаться, что Вова достаточно счастливый мальчик со стороны. Улыбался и даже смеялся со своими друзьями, когда был далеко от дома. Всё хорошо скрывалось задумчивым взглядом или улыбкой. Некая маска задиристого парня, который мог быть более разговорчив только с некоторыми людьми в университете. Ну, вряд ли у вас возникнут вопросы, если вы увидите его на улице.       Нет, конечно, они могут возникнуть, если у парня не будет куртки сверху. Было чертовски холодно, а этот дурень ходил в футболке. Он мог легко простудиться, но какая-то часть парня просто заставляла это делать. Парень оправдывал это тем, что холод отвлекает от противных мыслей, которые лезли в голову когда никого не было рядом. И сегодня одна из его одногруппниц спросила, на что услышала: — Не еби мне мозги. — Та конечно показала ему средний палец и послала этого грубияна куда подальше. Но Семенюку реально было всё равно на эту истеричку. Кто она такая, чтобы беспокоиться? Она даже с ним не общается.       Вове не хватало денег на общагу. На еду еле хватало. Можно заметить, что студент был достаточно худой, но спортивный сам по себе. Занятия футболом дали о себе знать. Вова ненавидел возвращаться домой, его опять ждали отец и мать. Ужасные люди. Честно говоря, он сам иногда не понимал, как относился к этим людям.       Он ненавидел отца. Да, это была ненависть. Но вот его мозг не мог такого признать, всё-таки они с матерью были близкими людьми, она считала его любимым сыном. Мама возможно так и думала и показывала это, а вот насчёт отца, Владимир был не уверен.       Грёбаные фанатики.       Вера некоторых людей была просто сумасшедшей. Многие продолжали жить так, как будто в пятнадцатом веке, жестоко наказывая людей, что грешили в этом мире. Его отец жил по старому ветхому завету. Бог карает, бог беспощаден.       Детство прошло достаточно под строгим контролем. Иногда приходилось сбегать из дому, потому что он не мог терпеть тиранию, которой он подвергал мать и его собственно.       Парень часто запирал комнату и лежал под одеялом, чтобы не слышать криков с кухни. Мать пыталась хоть как-то защитить сына от её мужа. Иногда Семенюку казалось, что отец вообще его ненавидел. Часто, когда отец не контролировал себя, он случайно мог начать душить его и только потом Вову спасала мама, велев идти в свою комнату. — Прекрати его защищать, он и есть наш с тобой грех! Как ты не не понимаешь, что бог покарал нас за такого сына!       Повзрослев он начал приносить домой деньги, никто не задавал вопрос откуда они брались. Один раз пришлось наврать, ведь глава семьи наехала на него со словами: «Ты вор!». Конечно, он не воровал. Просто подрабатывал, когда было время. И да, Вова ни за что не расскажет, чем он занимался ради денег.       Пожалуй, в школе единственными предметами, которыми он владел, были информатика и изо. Когда мальчишку двенадцати лет запирали в комнате, у него ничего не было. Ни телевизора, ни игровых приставок, о которых только и мог мечтать мальчишка, не говоря уже о собственном компьютере. Всё, что ему попадалось - это бумага и карандаши. Рисовать он учился сам. Рисование заставляло отвлечься от семейных проблем. Часто он рисовал простыми карандашами. Серые краски будто бы показывали настоящий мир, который видел подросток.       После девятого класса, парню было необходимо уйти со школы и пойти получать среднее образование. Выбор лежал между колледжем моды и дизайна или же пойти на программиста, но из-за родителей ему пришлось идти на последнее из перечисленного, это оказалось дешевле и выгоднее.       Вскоре после трёх курсов обучения на программиста, парень значительно подрос, и, когда его дома хотели избить, он смог дать сдачи, так что дома стало намного спокойнее. Хотелось бы Вове сказать, что у него жизнь, как сахар, только язык не поворачивался. Когда студент учился, времени на работу не оставалось, приходилось усиленно напрягаться, чтобы не вылететь из учебного заведения. Тогда ему сильно повезло перейти на бюджет.       Дома не прекращались крики, чем старше становился тем более больными становились его родаки. Мать начала пить и иногда сбегала из дома. А, когда возвращалась, крики не прекращались дня два. Она не изменяла мужу, с другими мужчинами, нет. Хотя ей это уже давно надоело и она хотела почувствовать к себе хоть какую-то частичку настоящей любви. Как бы иронично не шутила судьба над женщиной, что в тридцать четыре года, не терпела ЛГБТ людей, ведь была слишком религиозна, и тут оказалась бисексуалкой. На самом деле отец не знал об этом, а Вова совершенно случайно увидел её на улице ночью, когда гулял с кем-то. Она была с девушкой, что явно была младше её на лет пять и они явно над чем-то смеялись. Они шли под руку, а потом и вовсе поцеловались в губы. Владимир и правда не знал, какие чувства испытывать к этому случаю. Наверное, он счастлив за неё? Конечно, он не стал расспрашивать и молчал. Он случайно заметил за ней, что она прекратила пить и курить, явно улучшив свой образ жизни. Она старалась держаться подальше от своего мужа. Как-то ночью пока все спали, женщина тихо собралась и уже хотела уходить, как вдруг услышала шепот: «Как её зовут?» — Сначала его мать колебалась и стояла на месте. Конечно, она узнала голос сына, потом лишь через секунд десять тихо пробормотала: — Вика. — Удачи вам. Мама нежно улыбнулась сыну. — Надеюсь ты меня не ненавидишь. — Она медленно и без звука закрыла дверь и ушла. Наверное, это в первый раз, когда Братишкин и правда был счастлив за неё. Он никогда не видел её настолько счастливой. Были и ужасные вещи «Что будет, когда отец узнает?». Он и так холодно относился к своей жене, а тут шок, что она изменила ему с девушкой.       У его отца была ненормальная гомофобия. Наверное, если он узнает, он убьет её. От этого становилось противно на душе.       После окончания колледжа, он сразу пошёл подавать документы на вышку. И самое удивительное он поступил с первого раза. Правда были скандалы на эту тему, но он уже поступил, так что "упорно" учился сейчас.       На первом курсе, он почти ни с кем не общался и лишь иногда мог обговаривать некоторые вещи, но порой было скучно. На первом курсе, у его группы была сдвоенная пара по физкультуре со вторым курсом. Играя в мяч, он заметил одного парня, что работал с мячиком и обрабатывал его ногами. И уже спустя несколько минут они познакомились. Того парня звали Максимом. Тот самый Стинт с их компании. А потом и случайно познакомились с Барановым и Валакасом. Их компания брала некоторых ребят с разных курсов и ездила на соревнования по футболу.

***

      На следующий день парень был очень зол. Отец опять орал о том, что он грешен. В принципе, ничего нового, а потом ещё и мать пришла домой. Тут вообще чуть ли не начался апокалипсис. С недавнего времени глава семьи начал напиваться в хлам, пытаясь оправдаться тем, что он и так грешен и куда уже лучше? В нетрезвом состоянии он становился настоящим скотом, которого поискать нужно. Мама лишь попыталась взять свою сумку и быстро свалить на работу, в принципе успешно, а вот Владимиру пришлось задержаться. Да, он опоздал на первую пару.       Второй случай, что испортил его настроение: он не успел в срок сдать проект на черчение теперь ещё и с этим вопросом разбираться, а то не допустят к зачёту. А потом на перерыве подошёл парень той придурошной бабы, что вчера спрашивала его из-за куртки. До него начали доебываться и он просто взял и ушёл. — Ты, придурок, можешь следить за языком?! — Ты подошёл ко мне, только потому что она тебе не даёт? — Не хотелось бить лицо каблуку при преподавателях, которые стояли рядом и о чём-то активно спорили. Но не съязвить он не смог. Ему безумно хотелось что-то ударить. Он даже не заметил, что что-то явно происходило пока он был раздражённый. В их группе, на данный момент, двадцать семь человек и почти каждый второй говорил про их новенького.       Почему эти дебильные куски говна, которые шептались по углам, начали ещё больше злить и напрягать. Походу Валакас активно разносил слухи про того парня. Не удивительно, Валера был достаточно влиятельным у младших групп. «Да блять, зачем этот Губанов появился на пороге его группы?» Его начало это выводить из себя. Так ещё и дебильная тупая шутка его друга, была вообще такой неуместна. — Ты чо такой злой? Пыхтишь, как паровоз. Что, давно парень не трахал? — Теперь сильно хотелось вмазать Стинту: «Пошел нахуй. Это тебе больше парни подходят». Рот за зубами не может иногда держать, но вместо того, чтобы поправить его нос, он пошёл в сторону туалета. В комнате где находились кабинки в него врезались и даже не специально. Это было далеко не приятно. Опять по голове дало. И тут уже терпение лопнуло. Он прижал невнимательного парня к стене и хотел уже бить в ебало. Только через секунду до него дошло, что перед ним стоял Лёша и явно даже пискнуть не мог. Через секунду до Вовы дошло, что парень сильно дрожал и пытался выбраться из схватки. — Ты! Блять! Ты хоть смотришь куда идёшь?! — Крик был очень громким, такой, что Алексей всё прекрасно слышал. — И, знаешь, нахуя ты припёрся сюда учиться? Знаешь, как меня бесит, когда начинают везде шептаться? Когда, блять, на каждом шагу какой-то уёбок начинает быть грёбаным философом, хотя они все тоже мусор! — Ярость была настолько сильной, что он начал давить на аппарат который был прикреплен к уху старшего парня. Этот аппарат начал посылать частоты и помехи, которые не могли выдержать уши и мозг. Он начал кричать и причем сильно. В какой-то момент с уха начала истекать кровь. В глазах Губанова читалась боль, страх, слёзы потекли вниз. Никто не шёл на помощь, походу в коридоре было слишком шумно, чтобы услышать стоны боли.       Неожиданно Вова резко ослабил хватку. Его руки начали дрожать, они были в крови. — Что я творю? — В голове бессмысленно летают куча картинок и все они связаны с его собственными страхами. Отец его душил, такой же страх был на его лице, прямо как сейчас у Лёши. Он видел себя маленьким мальчиком и видел такие же слёзы. Он не понимал что творит, потому что всё заполонила ярость. Почему именно в Губанове он увидел себя? Это далеко ненормально. Взгляд был мутен, он не понимал почему этот парень заставлял его чувствовать себя ужасно? Боль в груди и в голове, сердце бешено стучало.       Старший лишь оттолкнул младшего и снял с себя аппарат, откинув на пол. Алексей упал на пол и просто пытался успокоить боль, которая была в ушах и по всей голове. Он лишь тихо прошептал: — Прости. Семенюк далеко не понимал, почему тот извинялся, ведь он, придурок, начал бить его по самому больному, так ещё и до крови. Он не должен извиняться за это. Это же просто невозможно, так не должно быть — Прости я н-не х-хотел.       Резко Вова подошёл к нему и поднял его с пола. Братишкин взял его руку и положил себе на плечо, а сам взял его сбоку и начал потихоньку тащить его к мед.кабинету. На этаже на них смотрели подозрительно, но никто не захотел помочь «Н-да, ну и ублюдки конечно» На лестнице он увидел Валеру, сначала он сморщил лицо, но когда увидел кровь с ушей он улыбнулся и подмигнул своему другу.       Вове настолько было с этого противно. Он ненавидел себя, за то что позволил пострадать этому парню, а кто-то радовался этому поводу. Какая же кринжовая ситуация. На четвертом этаже была его группа, и она тоже не думала подойти помочь. «Ну да, все из-за слухов, что не давали покоя долбаёбам здраво смыслить» — Единственный человек, который пришел помогать девушка с фиолетовыми. Кажется это была Саксон, про которую рассказывал как раз таки их главарь компании. Она спросила, что же случилось, на это Вова ничего не ответил. На протяжении десяти метров они тащились вперёд, а когда зашли в медицинский кабинет, там сразу с из рук взяли парня и начали осматривать. — Так… Братишкин? — Откуда-то Оля знала псевдоним Вовы. — Слушай, молчание твоё приведет к большим проблемам. — Так, я тебе ничего на обязан вообще рассказывать. Досвидос. — Он вышел с кабинета и пошёл вон с высшего заведения. Сейчас он не мог смотреть в глаза людям. Он ненавидел их, и одновременно с этим ненавидел себя, и не мог посмотреть им в глаза.       Домой он не пошёл, сидел в каком-то кафе. Заказал себе кофе и пил. Кипяток обжигал язык, неприятно, но вполне слишком близко к тому идеальному. Теперь ещё одна проблема прибавилась к нему копилку. Оставалась надеяться, что его не выгонят оттуда из-за такого плохого поведения. Поведение идиота честно говоря. Одной проблемой больше, другой меньше. По крайней мере Валакас не будет до него доебываться. Слабо верилось, но это лучше, чем смотреть как кому-то бьют лицо.       В эту ночь Вова вообще не был дома, лишь ходил по городу и рисовал всё подряд. Это могли быть уличные фонари, машины, памятники. Также мимо проходящие люди тоже привлекали Вову, и тот пытался по памяти рисовать. Это могла быть уставшая девушка после работы или же компания друзей, что искали себе приключений на пятую точку. Вова не особо любил фантазировать в своих рисунках, он старался рисовать реальность, её действительность, не сглаживать углы, которые могли бы выглядеть не очень. Нет. Часто ему говорили, что он рисовал правду вокруг себя.       Он увидел молодую пару из двух парней. Они о чём-то оживленно разговаривали и смеялись. Эти двое не выглядят уставшими, а лишь просто с каким-то умиротворением вокруг их ауры. Потом дизайнер резко осознал, что он увидел счастье между этими парнями. Это ему напомнило о матери. Вове было интересно, а где сейчас находилась это женщина? Гуляла ли она с Викой или же была дома и спала? Вове явно не спалось, так что он продолжал сидеть где-то в кафе 24/7 и рисовать. «Мама хочет видеться почаще А я боюсь любить, ведь однажды меня покинут Снова не усну без витаминов Соседи бы сказали, — «это гены»       Вова случайно начал рисовать Лёшу. Почему-то у него получалось только испуганное лицо. Руки не могли начинать рисовать улыбку, это была бы ложь. В памяти остался образ страха и боли.       Улыбка. Неосознанно парень понял, что ему безумно хотелось бы увидеть улыбку Лёши. А потом взять и запечатлеть на бумаге. Он не знал, откуда взял такие мысли, но теперь в голове вертелось, что он обязан извиниться перед этим новеньким.       И конечно хоть Вова плохо дружил с фантазией, когда дело касалось рисования портретов, но зато он быстро придумал, как будет извиняться перед его сокурсником. «I'm so sorry»