Я тебе не игрушка!

- Таким образом, дело идёт лучше, у нас дар, мистер Сеченьи. Перед князем сидел высокий мужчина со светлыми волосами. Мистер Ванхаус вытянул длинные ноги и положил их под стол. Ему было уже за тридцать, но из-за странности вида было сложно точно отметить, сколько ему лет. В этом они с Камиллой были похожи. Если не знать о разнице в несколько лет, можно было бы назвать их двойняшками. Поразительное сходство даже в действиях. Только взгляд был совсем другим. Влад улыбнулся, за столько лет сложно не освоить механизмы. У него было достаточно времени на ошибки и вырабатыванные структур. Пусть мир меняется, но суть оставалась всё та же. - Вы надолго в Лондон, и неужели один? - Пока не улажу дела. Моя свита прибудет с опозданием. Английский особняк стоял полупустой, его населяли лишь тени, безустанно следующие за князем. Вскоре эти стены оживут и заполнятся шипением недовольных гарпий и стуком копыт. - Вы выбрали хорошее время, балы в самом разгаре. - Я не любитель. Пребывание в Англии было всегда, своего рода, проблематичным. Вотчина княжны, нейтральные земли, по её смерти стали очередным куском в горле. Здесь действовали свои правила, сколько он не пытался подмять под себя Мельбрун, это выходило с треском. Город просто выплёвывал всех его наместников. Но сейчас в его руках была Камилла. - В таком случае, боюсь, вам придётся совсем не по душе Английский этикет, - подметил Ванхаус. Их разговор после продлился недолго, закончив с предостережением об отвратительных чопарных нравах этого города.

***

Город уже проснулся и жил своим чередом. Завтраки и утренние приёмы в самом разгаре. Светские дамы начинали день в салонах и рядом с подругами. Платья, бархат. Джентльмены начинали свои дела, изредка сопровождая леди. Часовщики давно завели часы работы, тёмная сторона Лондона, о которой в приличных кругах не пристало говорить. Обычно люди поднимали вопрос отвратительной погоды и очередного молодого господина, явившегося на вчерашний бал. Виктор только вернулся домой, роль единственного наследника была одновременно и прекрасной, и ужасающей, после смерти родителей ему всё же пришлось остепениться и заняться делами, то, чего Ванхаус отнюдь не желал. Но таков был долг джентльмена. С того момента, как Камилла исчезла, большую часть времени он проводил не в самом Лондоне, а в одном из загородных поместий. При кузине такое было сложно после трагедии в её родном городе. Она не переносила таких мест. А оставлять её одну в городе не было ни малейшего желания, особенно, когда Фредерик начал сходить с ума. Наблюдать за этим было жутко. Герцог тоже пропал, не так давно, но его дом отдали управляющим. Успокаивали только письма Камиллы, в них она представала всё такой же, как и годами ранее. Виктор предпочитал не думать, чтобы вновь не погружаться в полные тревоги и бессониц ночи. Аманда не была любительницей приёмов, вся эта городская суета была совсем не по ней, но, как жена Виктора, она имела обязательство хотя бы их устраивать. В гостиной собрались дамы высшего света и пили кофе, привезённый из самой турции. Горкий чёрный напиток остывал в железных кружках. Пить его чистым было невозможно, поэтому дамы заедали его чем-то сладким. Сквозь большие панорамные окна падал редки для этих мест свет. Солнце освещало маленький садик на заднем дворе. Лучи спотыкались об листву и от отбрасывали долгие двигающиеся тени на паркет гостиной. - Не желали бы вы, миссис Ванхаус, пожаловать на бал, что устраивает принц Эдвард? Аманде притупили дворовые церемонии, не в том была её душа и жизнь. Она скучала по молодости и временам, когда они с Виктором только познакомились. Безудержное веселье и ни грамма приличий. - Я уже получила приглашение, - ответила женщина. У неё были ярко рыжие волосы, для приличия она их заплетала в высокие причёски, - но, боюсь, не смогу. Ноги. Основным объяснением своих отказов она выбирала болезнь. Крутящие коленные суставы для местного климата было идеальным, а ведь на болезнь ничего и не скажешь. А так, миссис Ван Хаус предпочитала оставаться дома. При гостях она сидела на кресле, изображая так, словно почти не способна ходить из-за болей. И только по ночам она, наконец, позволяла себе оседлать чёрта и летать на нём над Лондоном; жаль, что это были лишь метафоры. Виктор скинул смокинг и вошёл в гостиную. Дамы встрепенулись, словно заморские попугаи на жёрдочках. Появление Виконта подняло настрой всем. Ванхаус был добр и обходителен, к тому же способен хорошо разнообразить женскую беседу. - Виконт, - обратилась дама в пышном жёлтом платье. Она пришла сюда со своей незамужней дочерью и улыбалась с лёгкой хитринкой. - Мадам, - Кивнул Виктор её и остальным женщинам, - К сожалению, после поездки я очень устал и вынужден буду откланяться. Виктор обратился жене, сидящей в высоком кресле. Аманде, выросшей в Мельбруне и вскормленной на молоке волков, с трудом давался этикет и чопарные платья. Но сколько она не старалась скрывать свой темперамент и закалывать ярко рыжие волосы, они блестели огнём. - По окончанию приёма буду ждать тебя наверху, у меня есть для тебя новость. - Зачем томить, скажи сейчас. Он обвёл глазами дам. - Это семейное и должно происходить без лишних взглядов. Аманда кивнула, предположение, о ком эта весть, она имела. И вести разговор об этом человеке и правда не стоило среди чужих глаз. Камилла по поворотам собственной жизни уже переплюнула Менди, в чём та, несомненно, завидовала. Когда Виктор скрылся у лестницы, та же женщина в ярком жёлтом платье обратилась к миссис Ванхус. - Знаете, я слышала, что герцог Гамильтон выжил из ума. Молодая девушка, только успевшая выйти замуж, подхватила: - В салоне у моей мамы обсуждали сплетни: он уехал куда-то колесить по миру, забыл о хозяйстве. И просто пропал. - Какое несчастье, - поддержала та же женщина, - был самый завидный жених, а сейчас такое, - она перенесла внимание на молодую деву рядом, - Ты была тогда ещё в пансионате, но какой же был скандал, когда он женился на дочери той Маркизы, ещё и с безродным отцом. Забыл обо всём от любви. - А что с его женой? –спросила девушка. Эту историю предпочитали не поднимать в салонах. Слишком колкая тема. Совсем неподходящая для ханжества той эпохи. - Никто не знает. В том-то и секрет, - женщина глубоко вдохнула, придавая драмы, - Она была осуждена за связь с тем потрашителем, - девушка была уже готова открыть рот, но дама пояснила, - последователь, один из. Герцогиню обвинили в том, что она была пособницей, а затем девушка исчезла прямо из тюрьмы. Девушка широко раскрыла рот, этих подробностей никто не оглашал. - Её имя потому и замалчивали в деле, она исчезла и никто не знает, куда. А, затем, и их дочь. - Что удивительного в том, что герцог в итоге всего тронулся головой? – Аманде не нравились эти диалоги, но она научилась грамотно их заканчивать. О Камилле она знала больше, чем кто-либо, хотя бы её имя, - Любимая жена оказалась преступницей, дочь пропала. В такой ситуации не каждый выдержит, а герцог имел тонкую душевную организацию. Они были очень близки, Менди видела, как он медленно терял рассудок и синяки на теле Милы, а затем и выколотый глаз. Одного они не могли понять, откуда росли ноги у этого странного расстройства. Фредерика было искренне жаль, но он давно перестал быть собой. - Не могли ли они сбежать? - спросила всё та же девица. - Да, миссис Ванхаус, вы были ближе всех к этой семье. Может, и правда, герцог просто помог жене бежать, а затем сделал это за ней? В чём-то эта теория была близка к правде. Только вот Камилла бежала сама и украла дочь. А Фредерик, словно пёс, сорвавшийся с цепи, кинулся за ней следом. И бегал по всей Европе, совсем непонятно, с какой целью. - Никак нет, поверьте мне, живи они вместе, первым бы делом написали мне.

***

Служанка проводила гостей, а Аманда поднялась наверх. После ухода о болезни ног она забыла и резво скакала вверх-вниз по лестнице. Август уже проснулся и играл в оранжереи. Рыжий мальчик, которому от отца достались волшебные голубые глаза и замкнутость. Он предпочитал часами в чём-то копаться, нежели общаться с людьми. Потому Виктор и Менди планировали выписать частного педагога. Виконт сидел у камина, он тоже с трудом переносил общество людей. Скорее, быстро утомлялся. Мужчина курил трубку сидя у камина, и читал книгу. Газеты он презирал, а все новости узнавал от жены, которая, то и дело, бывала в высшем обществе. - Что же написала Мила, - она расплела причёску, распуская ярко рыжие волосы. Языки пламени рассыпались по её плечам, они падали до пояса, обвивая её подобно чему-то магическому. - Одну строку: «Я еду в Лондон». Аманда не знала, как реагировать. Она скривилась от неверия. Девушку занесло в ученицы самого князя, да и появляться в связи с озверевшим Фредериком ей было не очень безопасно. Сама Мила, считай, зареклась не приезжать. - Она серьёзно? - Страшная невежливость, ничего не объяснила, - Виктор уже привык к своей кузине. - Хоть увидим, как этот князь выглядит. Вампир в Лондоне, - она села на ручку кресла своего мужа и устроилась удобнее. Аманда была полненькой и никогда не страдала от этого. Травить себя ради заветных фунтов? Для неё казалось дикостью. Эта худоба, достигнутая страшными диетами, вводила её в какой-то ужас. - Много, видно, этих вампиров развелось, - кем же был этот загадочный князь, Виктор уже предполагал. Много было странностей в его бизнес-партнёре, как и во дворце, в котором он жил. Слишком пусто и холодно. Виктор очень хорошо отличал ненастную погоду и трупный воздух. Да и бледен был слишком этот знатный итальянец. И его сестра, путешествующая в компании известного вампира, должна была вот-вот появиться. - Приедет, запрошу с неё всех объяснений, - заявила Аманда, - и верну Софи сюда. Нечего девочке жить с другими людьми при живой родне. Виктор кивнул, с женой он был согласен, но прекрасно понимал, что та растает при одном виде, пусть и не очень живой, но Милы. Как и он сам.

***

Экипаж прибыл к закату. Подходил к концу один из редких солнечны солдатских дней. Красные лучи заливали собой Темзу, играя на её мелких волнах и отблёскивая во множествах окон Букенгемского дворца. Люди наслаждались этим моментом, последними проблесками солнца в этом дождливом городе. Кучер остановился прямо перед воротами роскошного дома, он был почти таким же, как тот, в котором она жила раньше. В достаточном богатстве она не сомневалась, вампиры славились этим. А Влад был князем. Кучер соскочил с козел, в городе он принял тело и облачился в человека, хотя глаза у него были стеклянными. А копыта он спрятал под ботинками. Тварь открыла дверь. На ступни падало красное солнце, в нём летали мелкие пылинки, перелеваясь в свете. Последний раз, когда она случайно коснулась солнца, то свет сжёг её кожу. Камилла не решилась выходить, она так и замерла, смотря на эту странную грань между тьмой и светом, которую ей нельзя было переходить. Люди такого даже не замечали. Влад вышел из дверей особняка. Его взгляд остановился на застывшей в тени Камилле. На князе была только рубашка и штаны. Кучер сделал шаг назад, пропуская господина. Влад поправил манжеты и протянул девушке руку. Свет падал на его кожу и ничего не присходило, но девушка знала, как это обманчиво. Она смотрела с опаской. - Кольцо это не просто красивая цацка, давай. Камилла медленно и недоверчиво вложила руку в его ладонь. Солнце лизнуло кожу и ничего. Оно не оставило этих уродливых обгорелостей. Она сделала шаг смелее и вышла из кареты. Солнце залило её лицо, глаза волосы, за столько времени она успела отвыкнуть, его тепло казалось непривычным и неродным, почти пугающим, словно ещё чуть-чуть и тело начнёт гореть. Она глянула на опускающийся над Тезой красный шар и наслождалась тем, что теперь она могла стоять под светом солнца. - Как доехала? – спросил князь, приглашая её зайти в пустой дом. Там никого не было, лишь пустота, но в этой пустоте кто-то жил и двигался, кажется, незримые слуги. Мебель и другие вещи стояли нетронутыми, казалось, отсюда никто и не уезжал, в камине горел огонь и потрёскивали брёвна. - Долго, - пожаловалась девушка. Она замерла прямо посреди прихожей, комната была выполнена в форме многоугольника и вверх на другие этажи шла винтовая лестница, - На что ещё способна эта вещица? - она глянула на свою руку, увенчанную тяжёлым украшением. - На многое. Ты не горишь на солнце, не опаляешься серебром и можешь заходить в церкви. Камилла вздрогнула, Влад уже стоял перед ней и улыбался. Невест в особняке не было. Верона была занята делами, Алира же вновь куда-то пропала. Она вообще любила это делать. - Как я должна отблагодарить за это? Она заложила руки за спину и сделала шаг ближе. Был бы Влад человеком, она бы чувствовала его дыхание на себе. Сейчас они были почти в рост друг-другу. - За это кольцо не существует равной платы. Считай, что это подарок. Камилла коснулась ткани рубашки у него на груди, она опустила глаза, вперив взгляд в пуговицы. Это больше походило на игру, хотя, к ужасу Корвуа, не было лишено доли искренности. Пальчики пробежались по краям. Влад подцепил её подбородок, заставив Камиллу смотреть на него. Она напоминала ангела своими белыми волосами. Чистое и непорочное существо, бабочка, которой любой хулиганистый ребёнок желал бы сломать крылья. Только вот эта бабочка могла в миг обратиться в монстра и разорвать мальчишку. Она смотрела в глаза князя светло-голубыми глазами, которые видели уже многое. Влад поцеловал её, но только тогда, когда в их глубине мелькнуло нечто иное, чем раньше. Тот, кто способен повелевать сознанием, такое видел просто великолепно. Она могла смотреть на него по-разному: страх, интерес, удивление. Но сейчас взгляд был другим. Камилла поддалась вперёд, но уступая инициатив. Она чуть запрокинула голову, уложив руки на плечи князя. Влад охватил её поперёк талии, прижимая ближе. Поцелуи бессмертных бывали вечными, потому что им не нужно было дышать. Но он оборвался на второй минуте Пусть первый поцелуй был ложью во имя спасения, этот был искренним. Её губы уже отдавали синевой от нехватки крови, но влажно поблёскивали, как бывало у живых.

***

Камилла стояла, оперевшись на перила, и взирала на город под своим ногами. Лондон, который ей приходилось видеть так много раз, только ещё живыми глазами. Она мирно курила, выпуская в воздух клубья дыма, босиком на холодной плитке, только вот холод она не чувствовала. Девушка мирно потягивала из бокала кровь. Чья она была – не имело значения, она наслаждалась каждой каплей, что наполняла её мёртвое тело, делая его «живее». Влад просто дал ей в руки стакан, сообщив, что выгонять её на охоту у него нет ни малейшего желания, а ещё меньше смотреть на пустые душевные метания. Камилла не возражала, она думала о Софи и о князе. Уже по какой-то традиции спали они вместе. Корвуа не выделили отдельной комнаты, а она ничего и не сказала. Пугало её одно только странное чувство, которое должно было биться между рёбер, напоминая о жизни. От осознания по телу бежал холодок. Было бы проще бояться или возненавидеть. - Почему между нами ничего не было? Влад стоял рядом. Его едва ли интересовал город, таких мест как Лондон много. Они все кишат жителями, существующими в парадигме вечной беготни. Бессмертные научились ценить время больше. - Ты этого не хочешь. - Я залезла тебе на колени, - резонно заметила Камилла. Она допила до конца бокал крови и поставила его на пол у своих ног. Металл издал громкий стук. Для неё был бы проще секс. Она бы добавила принуждения и жертвенности. Тогда нашлась бы причина, чтобы разочароваться. Пережить это временное неудобство было бы проще, чем ощущать это страшное тепло внутри. Влюбиться в князя тьмы? Как малолетняя дура? Как Алира? Она никогда не думала, что попадётся на эту удочку. Считала себя умнее. Но несвойственная для мертвеца доброта её колола сильнее, чем вампирские клыки. - Но ты не хотела. Камилла, если ты думаешь, что я слеп, ты ошибаешься. - На прошлой неделе ты звал меня Марго. - Потому что ты хотела. Я могу вывернуть твои мысли наружу одним действием. И да, я знаю о том, что у тебя есть дочь, и том, что перед отъездом в монастырь ты ходила на неё посмотреть. Она резко повернула голову к Владу. Князь улыбнулся, смотря в её испуганные глаза. Камилла ощущала ужас не от того, что князь знал об этом всё время, а от того, что он позволял ей врать. Девушку отвращала доброта, она пугала. Пугало то чувство влюблённности, которое должно было приводить к несчастью. Влюблённость в князя тьмы. Она упёрлась руками в перила и, перегнувшись, полетела вниз. Три этажа прошли как один, она даже не почувствовала боли. Просто влажный шлепок. Князь смотрел с балкона с лёгкой усмешкой. - Это ты случайно или попыталась совершить самоубийство? Камилла не ответила. Она лежала и смотрела в небо над собой, и не чувствовала ни грамма расслабления. Не было боли, способной затмить её чувства. Камилла желала ничего не ощущать. Даже кол, протыкающий спину, был бы приятнее этого страшного тепла. - Поднимайся, - сказал князь и вернулся в комнату.