Ice angel

Скрежет тормозов. Удар чудовищной силы лоб в лоб, от которого неизвестная иномарка слетает куда-то в бок и переворачивается, а черный смятый лендкрузер дергается и скользит по дороге в сторону... — БИЛЛИ! О, Боже! Умоляю, пусть только она будет… Мысли не давали покоя, пока мои ноги несли меня по ступеням вниз с бешенной скоростью. Входная дверь подъезда с силой ударяется о стену. Ноги заплетаются, но я продолжаю бежать, что есть сил. Замечаю полыхающую иномарку поодаль машины Билли. Внутри все переворачивается от страха, что здесь уже некого спасать. Все перед глазами превратилось в ебаную центрифугу. Набираю 911. — 911. Что у вас случилось? — голос диспетчера спокоен, а меня накрывает еще большей волной паники. — А-автомобильная авария.. — голос подводит, хрипит и срывается, — Вэст-стрит, столкнулись две машины. Одна из них… Она г-горит. Другая дымится. Пожалуйста, быстрее! — Мисс, помощь уже в пути. Не пытайтесь ничего самостоятельно предприн… — но мне плевать, что там может случиться, нет врмени это выслушивать. Направляюсь к месту аварии. Только бы… Успеть. Не понимаю, как быстро оказываюсь возле черного лендкрузера, из-под капота которого валит дым, но мотор еще работает, выплевывает утробное рычание. Запах гари моментально въедается в нос, глаза слезятся то ли от этой черной тучи, что вздымается вверх, то ли от страха неизвестности. Дергаю ручку двери машины и резко открываю. Вижу обездвиженное тело, руку, свисающую вдоль борта и осколки стекла на одежде и много красных пятен. От увиденного мысли моментально превратились в кашу, сердце провалилось куда-то вглубь, и меня затрясло еще пуще прежнего, в глазах все помутнело. Ее голова опрокинута на бок, бровь рассечена, на скулах багровые ссадины, пухлые губы приоткрыты, а с виска ручьем стекает алая кровь. — Соберись, Ру! — кричу на саму себя, пытаясь уничтожить оцепенение, что охватило все тело. Дрожащей рукой касаюсь ее шеи. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста… Пульс есть, чувствую, как ее сердце пропускает медленные, но слабые удары. Жива, она жива! — Только не умирай! — умоляю я, словно от этого сейчас зависит все, — Я вытащу тебя, только держись! — отстегиваю ремень и беру ее на руки, двигаюсь в сторону обочины и аккуратно опускаюсь, укладывая ее к себе на ноги, — Все будет хорошо, помощь уже в пути, — шепчу я ей под звуки приближающихся сирен и целую в лоб, в то время как слезы капают на ее окровавленные щеки, — держись… Скорая прибыла быстро, а за ней пожарная служба и полиция. Два медика быстро выбежали из машины и вытащили реанимационную каталку. Через мгновение она уже лежала в кабине, а врачи нервно суетились вокруг нее. Внутрь меня не пустили, как бы я не пыталась узнать, что там происходит. И последнее, что я видела, то, как на ее окровавленное лицо надели кислородную маску, быстро захлопнули дверь и сквозь поток машин увезли с раздирающим душу звуком воющих сирен и пронзающих улицу синих огней, что удалялись противоположно нарастающей во мне панике. Меня одернул заботливый голос полицейского. — Мисс, вы в порядке? Вам нужно что-нибудь? Я сказала, что все хорошо, но меня не переставало трясти от произошедшего, в голову лезли ужасные мысли. Мне срочно нужно к ней. Не помню, как я добралась обратно, но уже через час я вошла в реанимационном отделение, куда ее госпитализировали. Телефон разрывали уведомления о том, что Билли Айлиш попала в больницу, заголовки страниц кипели ложью о летальном исходе и прочим дерьмом в стиле «раздуй стадо слонов из мухи». Финн сказал пропустить меня пожилой медсестре у стойки регистрации, потому, уточнив номер палаты, я быстро направилась к нему. Он выглядел уставшим, а глаза слегка блестели от слез. — Как она? — Она все еще не очнулась... — его голос заметно дрожал, — состояние стабилизировалось, но она сильно ударилась головой, много порезов и ссадин. Больше ничего не сказали... Ты не обязана здесь находиться... можешь ехать домой, если хочешь, я сообщу тебе, если что-то изменится. Я чувствовала его боль, но не могла ответить, чувствовала, как ему страшно, как нам страшно. Потому все, что я смогла из себя выжать - подойти и обнять с надеждой, что все будет хорошо. По телу прокатило волной слабости, усталость давала о себе знать, но я не хотела отходить от двери палаты ни на шаг. — Ру, тебе нужно отдохнуть. Поезжай домой, а я останусь здесь. — Я не могу... — в горле комом снова подошли воспоминания о случившемся, с трудом сглатываю, — Я позволила ей уйти, а теперь... теперь она... — чувствую, как по щеке слетает горячая струя соленой воды, вижу сожалеющее лицо Финна, а мне лишь еще больше хочется закричать, что есть сил, дабы больше не чувствовать это, чтобы все это прекратилось. — Я принесу воды, посиди здесь, ладно? — он утешительно похлопал меня по плечу и скрылся за поворотом. Я же уселась на лавку у палаты, поджав колени и уронив голову на руки. Если бы я только хотя бы на минуту задержала ее, этого бы не случилось... Ничего бы этого не было! Дура! Какая же я дура! Зажмуриваю глаза и потираю их ладонями, чувство вины прожигало каждую клеточку моего тела. Боже, можно я просто открою глаза, и все будет как прежде? Она д... — Кто-нибудь? — поток мыслей прикрывает ослабленный голос за дверью. Вскакиваю на ноги и оглядываюсь по сторонам, мне не показалось? Заглядываю в палату через маленькое стекло. Она очнулась! Очнулась! — Финн!? Но никто не отозвался. Дергаю ручку двери и медленно толкаю ее, делаю шаг за порог и тихонько закрываю за собой дверь. — Билли? Т-ты как? — Она слегка поворачивает голову в мою сторону. Кислородная маска болтается на шее, а на голове окровавленная повязка. Сердце от этой картины сжимается в маленький комок и, кажется, вообще перестало подавать признаки жизни. Смотрю на нее, ее взгляд изменился, стал каким-то пустым, словно все огоньки, что играли в нем прежде потухли. Подбегаю к кровати и касаюсь ее бледной руки. Холодная. — Я сейчас вызову кого-нибудь. Нервно нажимаю на кнопку вызова медсестры у ее койки. Черт, черт, черт! — Почему я... здесь? — она еле оглядывается по сторонам, ослабленный голос дрожит и вовсе переходит на шепот, — К-кто ты?