Праздность твоя рождает чудовищ...

Разведотряд медленно продвигался к внутренней стене. В одной из повозок, медленно покачиваясь на ухабах, покоилась Имир, все еще объятая сонным забытьем. Все это время Хистория находилась рядом и не могла просто позволить себе отпустить ее руку. Казалось, если она отпустит, сама нить ее жизни могла порваться, стоит лишь разжать пальцы. Она постоянно просила всадника ехать осторожнее, а ее взгляд, то и дело обращавшийся к спящему, умиротворенному лицу, был полон тихой, но всепоглощающей тревоги. Ребята постоянно спрашивали про самочувствие Имир. Когда кисть девушки затекала, она брала ее другой рукой, переплетая пальцы. Иногда Рейсс отводила глаза к горизонту, вглядываясь в бескрайнюю даль, погруженная в водоворот собственных мыслей. Ее сердце было подобно хрупкому стеклу, на которое обрушилась невидимая буря. Каждый вдох Имир отзывался в ней биением тысячи крошечных крыльев мотылька, и каждый ее выдох уносил частичку жизни самой Хистории. Как можно жить, когда та, чье присутствие стало твоим самым драгоценным сокровищем, балансирует на незримой грани бытия? В этот момент, она уже заведомо знала, что простит Имир всю эту ложь, и даже готова простить предательство - даже если она не на стороне разведчиков. Хистория понимала и принимала, что Имир как человек сложен и несовершенен. Она принимала ее такой, какая она есть, с ее ошибками и слабостями. Любовь это канатный мост, по которому можно пройти, даже если на другой стороне бушует гроза. Если Имир солгала, если она предала, значит на то есть очень веские причины и она обязательно их выяснит. В этом и заключается мудрость истинной любви: она видит не только проступки, но и человека за ними, его страхи, его поиски, его боль. Хистория не знала, что привело Имир к такому выбору, но знала, что ее собственная любовь – это то, что может стать якорем в бушующем море, если Имир забудет все обиды и все же решит вернуться. Любовь, эта невесомая, могучая сила, вдруг обрела облик смертельной раны, терзающей каждую клеточку ее души. Она чувствовала себя чужой в собственном теле, ведомой лишь инстинктом - оберегать, заботиться, молиться. Взгляд, устремленный вдаль, отражал всю глубину ее отчаяния. - Имир, - звала она тихонько вновь и вновь, в надежде, что она наконец очнется. Ее имя звучало утешением и проклятием одновременно. Перед тем, как запряженные лошади тронулись в путь, Ромель, сняв с себя плащ, передал его капитану Ханджи, которым Хистория бережно накрыла девушку от начинающегося дождя. Сам же парень, привязанный невидимой нитью, старался держаться ближе к повозке. Вина глупая, иррациональная, но такая реальная, грызла его изнутри. Он не смог ее защитить, не смог предотвратить случившееся. Ромель оценивающе скользил взглядом по Хистории, убеждаясь, что та делает все возможное, чтобы Имир чувствовала себя как можно комфортнее. И в этот момент его сердце, и без того побитое, разлетелось на осколки, когда он понял, что ему ничего не светит. Ее касания, ее забота - все это было не тем, что мог бы дарить друг. Или, быть может, он просто обманывал себя? Решив удостовериться в последний раз, он обратился к Саше Браус, ехавшей рядом. - Слушай. Эта блондинка. Ленц. - Разведчики еще не привыкли называть Кристу ее настоящим именем, а некоторые видели ее вообще в первый раз. - И Имир. Между ними что-то есть? Это… серьезно? - спросил осторожно Ромель. - А? Что? - Саша, до этого погруженная в собственные мысли, вздрогнула. Командир другого подразделения, незнакомое лицо, интересуется такими личными вещами? Имир? Та самая Имир, которая, казалось, всеми силами отталкивала людей? Хотя, что удивляться? Сегодня Фриц превзошла себя, став центром всеобщего внимания. Она явно не ожидала подобного вопроса и начала заикаться. - Д-да. Эт-т-о… Они вместе. Причем уже достаточно давно. - Саша нерешительно подбирала слова, сомневаясь, стоит ли раскрывать такие интимные детали. Но, вероятнее всего, Имир все равно ждал допрос. К тому же, взгляд Хистории, ее неустанная забота - все было слишком очевидно. Да и капитан Ханджи уже задавала подобные вопросы по пути к замку Утгард. Раньше девушки уединялись по всем укромным углам штаба и никому до них не было дело, а сейчас всем вдруг стало интересно. Саша кинула взгляд на Хисторию. Скрывать что-то не было смысла. - Они знакомы с самого первого дня еще в кадетском корпусе. А встречаться начали относительно недавно. Может несколько месяцев, - продолжила Саша, нервно сглотнув. - Они очень близки. - В последнее время Хистория часто делилась с Сашей своими переживаниями, своими сомнениями. Саша знала, что за маской незаинтересованности в отношениях Имир кроется нечто большее, чем просто равнодушие. Однако внимательная Браус знала, что у них и как на самом деле. - Ясно. Спасибо. - Ромель сжал вожжи, пытаясь скрыть разочарование, и более не пытался ничего выяснить. Все, чего сейчас хотел Цинкаро, чтобы Имир поправилась. А поговорить они всегда успеют. «Может быть,» - промелькнула робкая мысль, - «я смогу быть ей хотя бы другом?» Небо, казалось, затянулось навечно, и долгий, неумолкающий дождь топил район в серой пелене. Свинцовые капли барабанили по всей поверхности, омывая массивные одинокие стены, отчего их каменные бока обретали влажный, глянцевый блеск. Этот унылый, монотонный шум, казалось, вторил настроению разведчиков. Наконец оказавшись у внутренней стены, они стали на лифтах перевозить выживших разведчиков и своих лошадей на другую сторону. Хистория, вся дрожа, нервно постукивала пальцами по мокрым перилам лифта, пока их, вместе с несколькими другими, поднимали наверх. Ветер трепал ее рваную юбку, ткань которой она постоянно придерживала одной рукой. Взгляд блондинки был устремлен вниз, на мелькающие фигуры разведчиков. Еще раз, по ее настойчивой просьбе, они проверяли спасательную страховку, готовясь поднять Имир. Сердце Хистории колотилось в предвкушении скорой встречи, желания лично проконтролировать все на месте, вместе с капитаном Ханджи. - Как Имир? - участливо спросила Микаса, оказавшаяся с ней в одном лифте, вмещавшем всего несколько человек. В глазах Микасы, Саши и Армина сквозило сочувствие и понимание. Хистория чувствовала себя опустошенной. Скрип поднимаемой веревки впивался ей в мозг. Лишь спустя долгую минуту она смогла осмыслить заданный вопрос. - В тяжелом состоянии… - ее голос звучал глухо. Однотипные вопросы отнюдь не раздражали, наоборот, она была безмерно благодарна Микасе, спасшей ее и Имир в критический момент. Хистория едва держалась на ногах. Бессонная изматывающая ночь дала о себе знать, и ужас за жизнь Имир все еще не отпускали ее. Она понимала, что ее медицинские знания здесь бессильны, и оставалось лишь уповать на целительную силу регенерации, ведь Имир была не совсем обычным человеком. Подняв взгляд на Микасу, она тихо спросила: - Микаса, где Эрен? Мне нужно с ним поговорить… - Он в следующем подъемнике, - Аккерман кивнула головой в другую сторону. Не было смысла тратить драгоценный газ впустую, поднимаясь на приводах, хотя некоторые старшие разведчики использовали УПМ. Одновременно с ними двигалось около трех лифтов. В одном из них находились Эрен, Бертольд, Райнер и Конни - все, кто остались после той ужасной ночи в замке. Те полчаса, что они были разлучены, показались Хистории вечностью. С нетерпением она ухватилась за страховку, обхватив ее своей маленькой, но крепкой ладонью. Это простое прикосновение принесло ей долгожданное успокоение. Старшие разведчики попросили отойти, пока они осторожно, под пристальным взором Хистории, укладывали носилки на холодный, мокрый бетон. Даже такое мимолетное отсутствие физического контакта нервировало ее. Короткий, нежный поцелуй в лоб - все, что она могла себе позволить, скованная присутствием чужих глаз. Сердце ее разрывалось от уязвимости. Снова взяв Имир за руку, Хистория ощутила, как страх постепенно отступает. Она потянула воротник плаща повыше, пытаясь согреть шатенку. Ветер на высоте был куда свирепее. Дождь наконец прекратился, и лишь изредка солнце пробивалось сквозь рваные края темных туч. Хистория Рейсс не заметила, как сама продрогла до костей, лишь ее ладонь, сжавшая руку Имир, хранила драгоценное тепло. - Все в порядке? – голос Ханджи заставил Хисторию вздрогнуть. Она быстро, словно ощупывая, провела рукой под плащом по телу Имир. - Да, - тихо отозвалась Хистория, - после быстрого тактильного осмотра Имир. - Кровотечение прекратилось и сейчас ее раны источают пар… - Пойдем пройдемся. - Доброжелательно предложила капитан. Не дав Рейсс ответить, с улыбкой добавила. - Не волнуйся. За ней присмотрят. Тебе нужна передышка. Ну же. С ней ничего не будет. Никуда наша героиня не денется. - Зое протянула ей руку. Хистория перевела взгляд на Имир, ее взгляд задержался на лице спящей. После секундного колебания, она бережно уложила руку возлюбленной под плащ и, опираясь на протянутую руку Ханджи, попыталась встать. Ноги, затекшие от долгого сидения, не слушались, колени болели от ссадин. Капитан жестом подозвала двух своих подчиненных и отдала им приказ позаботиться об Имир. - Я попытаюсь как-то повлиять на ситуацию, Крис..Прости, Хистория. Не знаю, что из этого выйдет, - произнесла Ханджи, когда они, медленно удаляясь, пошли по стене, чтобы их разговор остался вне досягаемости чужих ушей. Хистория еще раз обернулась, бросив тоскливый взгляд на Имир. - Что с ней будет, капитан Ханджи? - спросила девушка, намеренная защищать Имир до последнего. Рейсс помнила, как тяжело прошло слушание Йегера, и тревога снова стала нарастать от мыслей, что Имир могут сделать больно или жестоко с ней обращаться. - Безусловно, ее ценность велика с научной точки зрения, но закрыть глаза на данные обстоятельства никак нельзя… - Капитан! – перебила ее Рейсс, голос ее звенел от негодования. Она страстно жестикулировала, пытаясь донести свою мысль. - Да, Имир скрыла важную для человечества информацию, но она спасла нас всех, рискуя собственной жизнью! Да, у нее сложный характер. Но она хороший человек. Я знаю Имир лучше, чем кто-либо! - Надеюсь, мы сможем уговорить главнокомандующего Закклая и он сможет надавить на Совет. - Ханджи чувствовала, что в этот момент ей жизненно необходимо наладить контакт с Хисторией, дать той понять, что капитану можно доверять. Она передала девушке фляжку с водой и продолжила: - Все сейчас зависит от Имир. Я надеюсь, она понимает, что должна сотрудничать. Другого выбора у нее нет. - Хистория жадно отпила треть фляжки, смахнув капли со своего подбородка. Далее они шли в молчании, погруженные в свои мысли. Остановившись у края стены, они некоторое время молча смотрели вдаль. Капитан осторожно подбирала слова, следя боковым зрением за реакцией девушки. Ханджи положила сомкнутые ладони на макушку и ждала ответа. - Да. Она будет. Я уверена, - тихо ответила Хистория, словно завершая мысль, убирая пряди волос со своего лица, которые постоянно трепал ветер. - А иначе для чего все это было? Она могла убежать, спасти себя. Но не сделала этого. Она на нашей стороне. - Это героический поступок истинного разведчика. Она сделала это ради тебя. Ты ведь это понимаешь? - мотивы Ханджи были очевидны. Она знала, что Хистория позволит себя использовать, если это поможет Имир. - Я понимаю. Она ведь будет в безопасности? - Рейсс не смела взглянуть на нее, боясь ответа. Они продолжали смотреть на горизонт, преследуя каждый свои цели. - Мы сделаем все для этого, Хистория, - ответила капитан, немного подумав. Хотя ответ ее был довольно расплывчатым, для Хистории этого оказалось достаточно. - Я постараюсь сделать все от меня зависящее, чтобы помочь ей, капитан. Именно такого ответа ждала Ханджи. Удовлетворенно выдохнув, осознав, что разговор удался, она радостно повернулась к ней и воскликнула: - Вот и отлично! Пойдем обратно. Тебе нужно поесть и как следует отдохнуть. Ты нужна ей сильной. Хистория попыталась выдавить улыбку, но это плохо ей удавалось. - Хорошо - Рейсс с благодарностью посмотрела на Ханджи и вернула ей фляжку с водой. Они двинулись обратно, к своим товарищам. - Рейсс... Это ведь тот дворянский род? – осторожно спросила капитан, проверив достоверность доклада. - Да, - уверенно произнесла девушка. - Приятно познакомиться, Хистория! - Ханджи улыбнулась, легко похлопала ее по плечу и направилась к своим подчиненным. Хистория лишь кивнула в ответ. Все разведчики уже оказались на стене и готовили привал, чтобы немного отдохнуть, прежде чем начать опускать лошадей на другую сторону. В этот момент отряд Ханнеса прибыл со свежим докладом: бреши в стене нет. Успокоение, однако, было мимолетным. Ханджи, с присущей ей решимостью, немедленно приняла решение двигаться в Трост и ждать дальнейших распоряжений. - Эй, Хистория! – звонкий голос Саши вырвал ее из оцепенения. - Вот, надень запасные штаны. Хватит уже парней соблазнять. Что у тебя с юбкой? - Браус с неподдельным интересом разглядывала изящные ноги Хистории, протягивая ей штаны формы разведотряда. - Да так… Пришлось повязку наложить Райнеру. А под рукой ничего не было другого. - Ее голос звучал устало. - Ясно. Хистория, расскажи, что там случилось, - не в силах просто удерживать свое любопытство, настаивала Браус. - Я немного устала. Давай позже. - Хистория отдала все свои последние моральные силы на разговор с Ханджи и ей не хотелось сейчас ни с кем говорить по пустякам и тратить драгоценное время. Спешно натянув штаны, она схватила сухпаек и поспешила к Имир. - Она не просыпалась? - Рейсс заметила, что изначально приставленные солдаты Нифа и Моблит, отошли, и их сменили другие. - Нет, - отрицательно качнул головой один из разведчиков. - Дыхание ровное. Пульс тоже. Повязку на животе я сменил. - В его голосе сквозило недоверие и пренебрежение. После того, как они своими глазами видели битву с Энни, к подобным шифтерам отношение было соответствующим. - Оставляем ее на вас, - сказал второй разведчик, который был куда более доброжелателен. Солдаты отошли, чтобы проверить снаряжение и до ушей Хистории донеслось: - Будь она обычным человеком, сдохла бы уже давно. Этой сучке повезло. Надеюсь, по прибытию ее казнят. - Его слова оборвались, когда они столкнулись с Ромелем. - Закрой свою пасть, Селинджер! - резко бросил старший разведчик. - Чтобы я таких разговоров больше не слышал. Она настоящий герой и стоит больше вас всех вместе взятых. - Да, командир Цинкаро! - отдали честь солдаты, испугавшись. - Готовьте подъемники к спуску и проверьте страховку для Фриц. Потом возвращайтесь и охраняйте ее. Чтобы ни одного волоска с нее не упало. Ясно? - Ромель отдал четкий приказ своим подчиненным. - Так точно! - солдаты поспешили выполнять приказ. Ромеля беспокоило настроение среди солдат, которые были настроены к Имир крайне враждебно. Чувства солдат, словно кипящий котел неприязни, омрачали и без того хрупкий баланс доверия. Мрачные тени сгущались вокруг нее, грозя поглотить. Тревога сжимала сердце Ромеля, подобно ледяным пальцам. Необходимость обсудить это с капитаном Ханджи, сгладить острые углы, стала навязчивой мыслью. Он повернулся в сторону Хистории, которая не отпускала руку Имир и все также безмолвно сидела рядом с ней. Ее губы уже не шептали слова утешения, но в их молчании сквозила безмерная преданность. Ромель нерешительно подошел ближе, словно боясь нарушить хрупкое равновесие. Он вгляделся в безмятежное лицо шатенки, стараясь запомнить каждую изящную черту, каждую ресничку, что трепетала на ее глазах. В его душе зрело непреклонное решение - он сделает все, чтобы защитить ее. - Не слушай их. Они просто боятся, - тихо произнес командир, обращаясь к Хистории, слова его были мягкими, как шелк. - Я понимаю. Также было и с Эреном. Его долго сторонились. Было тяжело, но по итогу его приняли, - устало выдавила из себя Хистория остатки приветливости, не отрывая взгляда от Имир. Неоткрытый сухпаек рядом с ней оставался нетронутым. Она же хотела поговорить с Эреном, но перспектива хотя бы на мгновение расстаться со свой девушкой казалась ей мучительной. Рейсс поймала себя на том, что впервые в мыслях назвала Имир «своей девушкой». Губы ее дрогнули и сомкнулись в легкой, измученной улыбке. Это странное, новое чувство. «Моя девушка». Хистория не могла отвыкнуть от него, оно мелькало перед глазами, словно яркая вспышка, каждый раз, когда она смотрела на Имир. Нежность, переплетенная с тревогой - вот как она могла бы описать это состояние. Быть рядом, чувствовать тепло ее тела, слышать ее голос, но при этом ощущать эту невидимую стену, которую они обе возвели. Любить это так больно, когда приходится скрывать. Когда каждое слово, каждый взгляд, каждый жест - это лишь полумера, осторожная попытка не спугнуть, не разрушить хрупкое равновесие. Как трудно признаться самому себе и другому, в том, что сердце знает без слов. Хистория чувствовала, как это молчание разъедает ее изнутри, как хочется кричать, чтобы весь мир услышал, как сильно она любит. Но страх - вот что сковывало ее. Страх быть отвергнутой, остаться одной, страх потерять ту единственную, которая стала ее миром. Каждый день, проведенный в этой борьбе, был испытанием. Рейсс видела, как тяжело приходится Имир, как она старается быть сильной, но порой в ее глазах мелькает та же боль, то же молчаливое ожидание. И Хистория понимала - они обе застряли в этом лабиринте несказанных слов, и только им двоим предстоит найти выход, только им двоим предстоит рискнуть и дать волю своим чувствам. Хистории нужен был просто толчок, чтобы сделать шаг навстречу своей истиной любви. Желание выговориться, выплеснуть наболевшее, поделиться с ней всеми своими чувствами, казалось, разрывало ее изнутри. С тяжелым сердцем она приняла решение отложить этот разговор до прибытия в Трост, приняв неизбежное. - Вы знакомы с Имир? - Да, мы виделись несколько раз, даже выпивали вместе, - ответил Ромель, и легкий смешок сорвался с его губ. - Даже были в одном отряде, когда проводили операцию по поимке Леонхарт в том лесу. - Вот так… - прошептала Хистория, осознав, как много она упустила за те дни, когда глупо обижалась на Имир, когда их общение сводилось к недомолвкам и молчанию. Она подняла на него свои большие голубые глаза с целью рассмотреть нового знакомого Имир, чтобы узнать немного больше о том, кто хоть как-то связан с ее возлюбленной. Ее взгляд упал на грязную, пропитанную кровью повязку Ромеля. - Ваша повязка… - А, это? Я не успел ее поменять, - с легкой, почти беззаботной улыбкой ответил командир, взъерошив волосы на затылке. - Позволите? - Хистория даже в таком моральном состоянии не могла позволить кому-то испытывать боль и дискомфорт. Она попросила Ромеля сесть перед ней, медленно взяла медикаменты и бинты, которые были под рукой. Ромель сомневался пару секунд, но судя по температуре, которую он игнорировал остаток дня, все же нужно было сменить повязку. Инфекция, скорее всего, уже пустила корни, но перспектива сепсиса не вызывала в нем никакого энтузиазма. - Хорошо, - Ромель встал на одно колено напротив Хистории. Рядом с ними смиренно спала Имир. Ее грудная клетка ровно опускалась и подымалась, дыхание было спокойным. Видя, что она выглядит гораздо лучше, чем когда ее нашли разведчики, Ромель не стал в очередной раз мучить Хисторию расспросами о состоянии. Его взгляд вернулся к блондинке напротив. Он внимательно рассматривал ее черты лица. - Я командир Ромель Цинкаро. Мы с Вами не знакомы лично, но часто участвовали в операциях вместе. - Я Хистория Рейсс, - ответила девушка, пытаясь осторожно снять прилипший к ране бинт. - Закройте глаза. - Он немного поморщился, когда она полила раствор на рану, чтобы смочить и снять прилипшую повязку как можно безболезненно с его лба. - Все плохо, командир. У вас началась инфекция. - Рана выглядела ужасно: под корками запекшейся крови виднелся гной, а вокруг все воспалилось. - Вот не повезло мне, - ответил Ромель с легкой, почти ироничной улыбкой, не воспринимая ее слова всерьез. - Если бы вы подождали еще какое-то время, это привело бы к заражению крови. - Ромель продолжать сидеть с закрытыми глазами и его лицо обрело задумчивое выражение. Он и сам это знал. Тогда зачем он поступает так безрассудно? - Похоже, что вы подлатали меня вовремя. Спасибо. - Нужно заботиться о себе. Я постоянно твержу об этом солдатам, но меня никто не воспринимает всерьез. - Хистория грустно улыбнулась. «А как же я сама?» Эта фраза прозвучала как минимум лицемерно с ее стороны. - Можно открыть глаза. Уже почти все. - Похоже, что мы на одной стороне, - сказал Ромель после паузы. - Я один из немногих, кто на стороне Имир. Так что, если меня допросят, я скажу то, что нужно в ее защиту. - Спасибо, - ответила Хистория. - Готово. Вот, возьмите эти таблетки. Обязательно принимайте их каждый день. Иначе инфекция пойдет дальше и придется отрезать голову. - Попыталась пошутить девушка. - А без головы человек жить не может. - Хистория сомневалась в том, что он будет их пить, но следить за кем-то сейчас не ее прерогатива. Она выполнила свой долг, оказала первую помощь. У нее есть о ком заботиться, а человек должен быть способен позаботиться о себе. Он же не маленький ребенок, или умственно неполноценный. Отведя взгляд, она оглянулась в сторону Эрена, что-то обсуждавшего с Райнером и Бертольдом. - Хорошо. Я постараюсь. - Ромель принял таблетки из ее рук. - Еще раз спасибо и удачи, - Командир не хотел больше докучать девушке и, бросив последний взгляд на Имир, добавил. - Ей с тобой повезло. - Цинкаро улыбнулся и отдал честь. Глаза Хистории распахнулись, щеки мгновенно вспыхнули. А Ромель уже шагал в сторону капитана Ханджи. Она проводила взглядом его удаляющуюся высокую фигуру, сердце ее все еще трепетало от неожиданного признания. Лошади были перевезены на другую сторону. Разведотряд готов был выступать к Тросту. Разведчики каждый был занят своим делом. Хистория устало следила за людьми вокруг и ее взгляд привлек внимание испуганное лицо Эрена. Вдруг голоса со стороны тройки стали громче. «О чем они там спорят?» - напряженно вслушивалась Рейсс, но слова терялись в нарастающем хаосе. И тут, словно удар молнии, Микаса Аккерман, обычно сдержанная и сосредоточенная, замерла в двух шагах от троицы. Секунда - и она метнулась вперед, ее клинки сверкнули в солнечных лучах, направленные на головы тех, кто стоял рядом. «Господи, что там происходит?» - Хистория застыла, словно приросшая к месту, ее сердце колотилось в груди, как пойманная птица. Она видела, как остальные разведчики, охваченные паникой, бросились к Эрену, но сама она не могла сдвинуться. В этот момент, пространство перед ними исказилось, развернувшись в ослепительную вспышку. И из этого хаоса, из этой немыслимой энергии, появились они - воплощение кошмара, враги человечества: Бронированный и Колоссальный. Ударная волна, подобно невидимой руке, отбросила Рейсс от Имир и их руки расцепились. Она покатилась по бетону, словно мусор, который уносил прочь поток воздуха. Девушка отчаянно цеплялась за все, что попадалось ей под руку, пытаясь удержать свое хрупкое тело от падения со стены. Вся сила, вся храбрость покинули ее. Остался лишь один человек, чье присутствие было для нее смыслом жизни - Имир. И когда связь с ней оборвалась, Хистория почувствовала себя такой беспомощной, маленькой, ничтожной. Хистория не знала, что, будучи в Стохессе, отряд Ханджи уже получил данные об этих двоих. Для разведчиков это не было внезапным появлением, а, скорее, горьким подтверждением худших опасений. Капитан, с холодным блеском в глазах, отдавала четкие, безжалостные указания. Рука Колоссального титана, чудовищная и неуклюжая, вцепилась в воздухе в носилки с Фриц и кинула себе в пасть. Хистория не могла поверить, что это происходит снова. - Ими-и-ир! - этот крик, вырвавшийся из ее груди, был наполнен всем отчаянием, всем ужасом, который она могла собрать. Она винила себя, винила всех вокруг. Почему они не смогли защитить ее? Почему она сама оказалась такой слабой? В тот же миг, разведотряд, подчиняясь инстинкту и приказу, сформировал боевые группы, взмывая к небесам, чтобы атаковать Колосса. Но в тот момент, когда их клинки почти коснулись шеи Бертольда, он выпустил из своего тела поток раскаленного пара. Это был адский выдох, поглотивший все в радиусе десятка метров, лишивший их воздуха, лишивший возможности дышать. Огненная волна, сравнимая с извержением вулкана, смела часть припасов со стены. Несколько подъемников, словно игрушки, сорвались вниз, разбиваясь с оглушительным грохотом. Нифа, благодаря невероятной реакции, успела схватить Хисторию и отлететь на безопасное расстояние, но не всем так повезло. Несколько солдат, оказавшихся на пути адского дыхания, получили страшные ожоги. - Воды! Скорее, воды! - разведчики, забыв о враге, бросились оказывать помощь обожженным товарищам. Хистория, все еще на коленях, не в силах подняться, чувствовала, как ее мир рушится. Она чувствовала, как страх подкатывает к горлу, как тело цепенеет от ужаса, но все же старалась сохранять внешнее спокойствие, ведь от нее зависело многое, даже если она сама этого не осознавала. По ее красивому лицу текли слезы. Браус потянула ее за локоть и прокричала: - Хистория, вставай! Нужно помочь раненым! - Да… хорошо, - подчинилась Хистория, и, словно одержимая, резко встала, бросившись к обожженным. Ее собственная боль, ее собственный страх отступили перед видом страданий других. Рейсс видела их искаженные обоженные лица, слышала их хрипы, и понимала, что не может оставаться в стороне. В этом хаосе, в этом аду, она инстинктивно искала хоть какой-то смысл, хоть какую-то возможность помочь. Возможно, помогая другим, она могла хоть на миг забыть о своем собственном отчаянии, о потере Имир, о страхе перед неизвестностью. Ведь каждый из них был чьим-то сыном, чьим-то братом, чьим-то другом. И они тоже сражались за свою жизнь, за будущее, в котором, возможно, было место и для нее, и для ее счастья. - Капитан Ханджи! Что нам делать? - паника охватила ряды. - Ничего. Просто ждать. Рано или поздно он покажется. - Ханджи никак не ожидала, что они начнут действовать прямо сейчас и это застало ее врасплох. Атакующий рев Эрена привлек ее внимание. Она бросила взгляд вниз. - Третий и четвертый отряд, займите позиции позади цели! Первый отряд за мной, к Бронированному. Поймать их живыми уже не получится. - Облака начали рассеиваться, словно почувствовав неизбежность. Ханджи вытащила клинки, их блеск отражал внезапно выглянувший луч солнца, и с решимостью проговорила. - Убейте их без промедления! - Так точно! - прозвучал стройный ответ. Хистория, пытаясь сдерживаться, вытирая слезы, обратилась к Ромелю, который готовился выступить: - Пожалуйста, спасите Имир! Я уверена, что она еще жива, - произнесла она дрожащим голосом, слеза предательски прокатилась вновь по ее щеке. - Я сделаю все, что в моих силах, - угрюмо кивнул Ромель и поспешил со своим отрядом за Ханджи. В этот момент солнце полностью выглянуло и тучи расступились. Атакующий и Бронированный схлестнулись в схватке. Земля под ними задрожала. Хистория смотрела на эту схватку, и в ее душе боролись два чувства: отчаяние от осознания масштаба битвы и странное, едва уловимое чувство облегчения. Битва началась, и это значило, что есть шанс. Шанс на победу, шанс на спасение Имир. Бронированный титан возвышался, закованный, словно древний воин, в непробиваемую броню, отливающую тусклым металлом. Каждый его шаг сотрясал землю, каждое движение обещало сокрушение. Он был воплощением неотвратимости, стальным кулаком, предназначенным для того, чтобы стереть с лица земли все, что встанет на его пути. У Хистории началась настоящая истерика, когда развеялся пар от падения Колосса и она наблюдала как вдалеке Бронированный уносил прочь Имир и Эрена. Она рыдала на коленях, едва не сорвавшись со стены, протягивая руки вслед уходящим. Саша и Конни с трудом держали ее. В конце концов, она обессилила. Разбитая, всхлипывая, она выла, уткнувшись в плечо Браус. - О боже, Криста… - Саша, гладя ее по голове, пыталась успокоить. «Эти двое меня с ума сведут». Саша не могла понять, как можно любить на столько сильно и быть такими глупыми? - Черт, сколько еще испытаний мы должны вынести? Когда это все закончится? – Конни лишь хмурился и кидал щепки от шпал со стены, сидя рядом с девушками. Хистории уже не было важно, что большинство разведчиков получили тяжелые раны и были без сознания от второй взрывной волны Бертольда. Хотя и самой ей досталось. Все ее ноги были в синяках. Тем не менее, людей не хватало. Кто-то позвал Сашу. - Криста.. Я отойду ненадолго. Пожалуйста подожди. Вот, попей - Саша протянула ей воду, но Хистория осталась неподвижна, уставившись в одну точку. - Конни присмотри за ней пожалуйста. - Ладно, - ответил Спрингер. - Проверь как остальные. - Саша пятилась, обеспокоенно смотря на Хисторию, но затем отвернусь, перейдя на бег. Конни же, испытывая неловкость, пытался подобрать нужные слова поддержки. - Ну… Это… Мы обязательно вернем их. Эрен не из тех, кто просто так сдастся. И Имир. Она гордая. А еще ненавидит Райнера. Уверен, что даст им жару. - Конни повернулся в ее сторону. Хистория не отвечала, но хотя бы перестала плакать. «Микаса бы знала, что сказать, но сейчас она в отключке». - Почему она всегда убегает от меня? - хриплым шепотом спросила Хистория. Вопрос был скорее адресован самой себе, чем Конни. В этот момент, когда эмоции искажали реальность, Хистория остро ощутила, как люди, даже те, кто казался сильным и непоколебимым, часто отворачиваются от своих истинных чувств. Страх, боль, отчаяние - все это было слишком тяжело принять. Имир было легче было спрятаться за маской безразличия, за бравадой или агрессией, чем столкнуться лицом к лицу с собственной уязвимостью. Они строили стены, возводили барьеры, чтобы не дать этим чувствам захлестнуть себя, но, убегая, они лишь загоняли их глубже, где они могли тлеть и разрушать изнутри. Хистория чувствовала этот внутренний разрыв - свою собственную потребность убежать от нахлынувшего горя, от осознания полной беспомощности. Имир, вечно загадочная, вечно ускользающая, была живым воплощением этой проблемы. Почему она так стремилась вырваться из их мира? Или же это Хистория сама не видела истинных мотивов Имир, будучи поглощенной своими страхами и желанием быть нужной и любимой? - Она не убегает от тебя, Криста, - произнес Конни, словно понял, что она имеет ввиду. - Она… она сама не знает, куда бежит. Как и мы все. Но одно я знаю точно, мы не оставим Эрена и Имир. Ни за что. - Он положил ей на плечо руку, пытаясь передать хоть крупицу своей уверенности. Хистория, все еще не отводя взгляда от места, где скрылись шифтеры, медленно кивнула. Хрупкая надежда, робко пробиваясь сквозь пелену отчаяния, затеплилась в ее сердце. Прошло 2 часа и Хистория начала приходить в себя. Почти сразу отправили гонца, чтобы сообщить командору Эрвину о произошедшем. К тому времени остатки разведкоруса переместились в Хлорбу и, получив сообщение, сразу двинулись на место инцидента. Паника и отчаяние внезапно сменились решимостью. Словно весь этот долгий день пока она держала руку Имир, Хистория впитала в себя всю ее безграничную храбрость и мужество. Сжав кулаки, она уверенно произнесла: - Мы вернем их! Я спасу Имир. Я все сделаю для этого, даже если мне придется отдать свою жизнь. - Хистория тут же пресекла себя, вспомнив свое обещание. - Нет! Я верну ее и выживу! Чего бы мне это не стоило! Мы обязательно обо всем поговорим, Имир! Больше я не дам тебе убегать! - Хистория натягивала на себя запасную форму, полна неукротимой решимости. Командор Эрвин прибыл с подкреплением спустя еще 3 часа. Теперь ничто не могло остановить ее в стремлении вернуть Имир. Внутренний мир Хистории напоминал бурлящий океан, в чьих глубинах таилась непоколебимая решимость. Она жаждала вернуть ту часть себя, что была отнята с такой жестокостью. Все мысли о сомнениях и колебаниях казались ей теперь нелепыми и ничтожными. - Никто, - шептала она, надевая снаряжение и туго затягивая кожаные ремни на форме, которое привезли разведчики. - Никто не сможет мне помешать. Ни стены, ни враги, ни само провидение. Я прошла через столько, чтобы быть здесь, чтобы иметь эту возможность. И я не упущу ее. Страх, который мог бы парализовать любого другого, лишь разжигал в ней огонь. Хистория не видела препятствий. Каждое движение, каждый шаг - все вело ее к цели. - Я иду, Имир, - прошептала она, чувствуя, как ветер развевает ее волосы. - Я иду за тобой. Я сдержу свое обещание. - Она сжала рукоятку меча, готовая выступить немедля. Уверенность сияла в ее глазах, подобно свету, рассеивающему тьму. Она чувствовала, как сила течет по ее венам, наполняя каждую клетку тела. Сила духа, сила безграничной преданности, сила, рожденная отчаянием и возрожденная надеждой. Рейсс знала, что предстоит долгий и опасный путь, но каждый шаг будет приближать ее к Имир. И Хистория была готова пройти этот путь, каким бы он ни был. Разведчики выдвинулись в погоню… - Спасибо, папа. Мы непременно будем, - ласково произнесла Имир, перебирая мягкие уши Пышки. С легкой улыбкой она поднялась с корточек, в глазах ее плясали озорные искорки. - Мы так давно не собирались все вместе, не так ли? - Тогда до завтра? - уточнил Руфус, по-отцовски легонько похлопав ее по плечу. - Пока, милая. Будем с нетерпением вас ждать, - Джанин крепко обняла Имир напоследок. В ее глазах больше не было следа недавней болезни, она сияла здоровьем и спокойствием, словно никогда и не болела. Имир, подхватив с земли свой холщовый мешок, направилась к калитке. Закрыв ее за собой, ее пальцы скользнули по краю шляпы с узкими полями, а затем она кивнула. Ньюманы, обнявшись, стояли у крыльца, махая ей на прощание. Пышка заливисто лаяла, радостно виляя хвостом, словно провожая в самое важное путешествие. Имир, чувствуя радость, что навестила своих родителей, развернулась и зашагала по улице Хлорбы. Было около трех часов дня и солнце жарило особенно сильно. Вытирая пот со лба, она сжимала легкий мешок на своем плече. Нужно спешить домой. Маленький домик, который Имир унаследовала от своего дяди, стоял где-то на окраине города, в живописном, но заброшенном уголке, словно позабытый всеми. Она вышла на тропинку к дому, где вокруг был залитый солнцем луг перед домом, усыпанный множеством ярких полевых цветов. Имир всегда находила время, чтобы собрать букет для Хистории по дороге домой. Позади домика начинался огромный лес, где так любила охотиться Имир. Подходя ближе, девушка услышала легкое, но настойчивое журчание воды. Неторопливое, убаюкивающее. Этот звук наполняет воздух, когда вода начинает свое движение через водяную маленькую мельницу диаметром в один метр с торца дома. Ее скромное предназначение - служить для перекачки воды в русло небольшого водоема, протекающего неподалеку, ведь дом стоял будто бы между двумя водными артериями.Домик был небольшим, похожий на одноэтажную хижину, и стены, некогда, крепкие, теперь казались хрупкими. Они были сделаны из грубо отесанного камня, местами покрытого мхом. Пристроенная платформа выходила к спокойной голубой воде, в которой отражается небо. Крыша была покрыта выцветшей старой черепицей, местами прохудившейся, откуда прорастали мелкие травы и цветы. Окна, небольшие, с искусно вырезанными фигурными наличниками, пропускали внутрь теплый свет, освещая комнаты. Из дымохода всегда вился тонкий, но устойчивый столб дыма, намекая на уют и гостеприимство, или, по крайней мере, на то, что внутри что-то готовится, будь то лекарство или просто сытный обед. Дверь была маленькой и массивной, с ржавой петлей и неуклюжей ручкой, которая скрипела при каждом открывании. Рядом с ней стояла старая, покосившаяся скамейка. Несмотря на свой скромный размер, в облике домика угадывалось некое очарование. Сзади домика простирался небольшой, заросший сад. Где росли дикие травы, несколько кривых старых деревьев, цветы, а посреди колодец с ржавым колесом. Внутри домик был немного тесным, но в то же время наполненный следами уюта, который навела здесь Хистория. Помимо маленькой кухни, в одной единственной комнате была немногочисленная, но необычная мебель: старый удобный стул, средних размеров двуспальная кровать, маленький, но крепкий столик, книжная полка, забитая потрепанными томами с названиями различных болезней, свечи, которые по ночам горели ярче обычного, старые колбы, какие-то медицинские инструменты, причудливые безделушки, полки с травами и корешками. Имир любила, когда воздух наполнялся тонким ароматом трав, старых книг и неуловимым запахом пыли. Она любила наблюдать за ней в этот момент, когда та, варила лекарства или сидела за работой, задумчиво сжимая перо в своей руке, перебирая страницы книги, поправляя большие очки с тонкой круглой оправой. Имир любила в саду помогать ей выбирать травы. Все это наполняло сердце девушки огромной, всепоглощающей радостью. Они познакомились, когда Рейсс была помощником доктора Йегера. Гриша привел ее с собой на осмотр, когда болела ее мама. Хистория неуверенно сжимала в руках свой медицинский кейс и так забавно нервничала, проводя осмотр и расспрашивая пациентку, чтобы составить полный анамнез, ее пальцы чуть подрагивали. Имир, почувствовав необъяснимое притяжение, влюбилась в эту маленькую, хрупкую девушку с первого взгляда. Они быстро нашли общий язык и довольно быстро осознали, что девушек тянет друг к другу. Далее, они начали встречаться, затем жить вместе и, наконец, они сыграли скромную свадьбу, окруженные лишь самыми близкими и дорогими людьми. За два года этот домик стал хранителем воспоминаний, волшебным местом, их общим миром, который они с Хисторией вместе построили. Даже в своей ветхости, маленький домик излучал некую меланхоличную красоту и тонкий отголосок волшебства, который так близок сердцу Имир. Это то, о чем она всегда мечтала. Все вокруг излучало спокойствие, умиротворение и гармонию с природой. Яркие краски и мягкое освещение создавали ощущение безмятежности и идиллической жизни. Этот пейзаж напоминал сказочную страну, где время течет медленно и размеренно, позволяя насладиться каждым мгновением. Хистория хлопотала на кухне и очень старалась успеть к приходу Имир. Запах обеда: томленого мяса и свежеиспеченного хлеба витали в воздухе маленькой, но уютной кухни. Услышав знакомые шаги за дверью, она заулыбалась. - Любимая, я дома, - ее голос, наполненный звонкой радостью, разнесся по дому. Бросив мешок с изящных плеч у порога, шатенка сняла шляпу и повесила на крючок. - М-м. Чем это вкусно пахнет? - взгляд ее упал на любимую, стоящую спиной, и сердце затрепетало от переполнившей ее нежности. - Ты уже вернулась с работы? - спросила Хистория, повернувшись и вытирая руки полотенцем. - Я почти закончила. Скоро узнаешь. - Да. - ответила Имир, сражаясь с узким сапогом, который никак не хотел сниматься. - Сегодня смена закончилась раньше. А ты знаешь, как я люблю возвращаться к запаху твоих кулинарных шедевров. - Ты мне льстишь, - продолжала улыбаться Хистория, доставая тарелки с полки. Каждый вечер, после долгих часов труда, она приходила к Хистории, черпая силы в ее безграничной любви. Имир работала сборщиком в поле. Платили мало, но им хватало на скромную жизнь. Чтобы перебраться в это место, ей пришлось оставить работу в лавке Руфуса. К тому же, Каспар обучает ее резьбе по дереву. Сейчас они вместе трудились над изящным резным стулом, который Имир планировала продать, чтобы порадовать Хисторию чем-то особенным - возможно, новым шелковым платьем или украшением. В свои 20 с лишним лет иметь собственное скромное жилье и семью это уже было бесценным достижением. Пусть они и не богаты, но зато безмерно счастливы. А все остальное придет со временем. - Ты отправила письмо своей маме и отчиму? - спросила Имир, обняв Хисторию. - Они приедут на ужин? - она нежно поцеловала ее в губы и протянула небольшой букет полевых цветов. - Спасибо, милая. Они, как всегда, прекрасны, - прошептала Хистория, принимая подарок и ставя его в небольшую керамическую вазу. - Да, - весело ответила Хистория на ее предыдущий вопрос. Она обвила шею Имир руками, притягивая ближе. Ее глаза сияли. - Мама уже ответила, они с радостью присоединятся. Во сколько ужин? - Завтра в 6 вечера. Они успеют приехать? - Имир покачивала ее в объятиях и смотрела ей в лицо. - Сегодня они как раз приезжают из путешествия обратно на остров. А твой брат? Он приедет? - Он со своей женой в командировке. У них там какая-то выставка, - вздохнула Имир, прижимаясь к ней. - Вряд ли успеет. Давно его не видела… Хотя последнее письмо пришло всего пару дней назад. - Напиши ему обязательно. - Хорошо. Имир знала, что Хистория не общается со своим отцом и старалась не поднимать эту тему, которая была так болезненна. С матерью у нее были хорошие отношения, но виделись они не так часто, как хотелось бы Рейсс, так как Альма нашла нового мужа и старалась устроить свою личную жизнь. Семья Ньюманов стала для Хистории ближе родных родителей, и они всегда были рады видеть девушек у себя. Когда усталость от работы на поле давала о себе знать, Имир находила утешение в объятиях Хистории. А когда Хистории приходилось иметь дело с особенно тяжелыми случаями или сталкиваться с последствиями врачебных ошибок, Имир была рядом, предлагая помощь и моральную поддержку. - Имир, у тебя по-прежнему болят руки? Дай взглянуть, - Хистория бережно взяла ее ладонь, рассматривая мозоли и порезы. Девушка нахмурилась. - После того как поедим, я намажу тебе лекарство и сразу станет легче. - Не волнуйся, это не повлияет на нашу сексуальную жизнь, - игриво произнесла Имир, Руки Имир привыкли к тяжелой работе, и она ни о чем не жалела. - У тебя все мысли только об одном, - хлопнула ее по плечу девушка, хихикнув. - Нам бы тоже нужно съездить отдохнуть. - Имир поспешила сменить тему. - Может на побережье Сицилии? - воскликнула Имир, увлеченно перебирая шелковистые локоны Хистории. - У меня есть небольшие сбережения. Я думаю, мы сможем себе это позволить. - Имир зарылась в золотые волосы Хистории, отчетливо ощущая запах лаванды. Чувствуя, как ее тело отзывается на близость любимой, переместив руки ниже ее талии, она медленно начала покрывать ее шею поцелуями. Хистория прикрыла глаза и тихонько застонала, чувствуя, как по телу разливается жар. За эти 2 года их брачной жизни они сумели сохранить ту искру, что вспыхнула между ними в самом начале, и в интимном плане не было никаких проблем. Несмотря на общую усталость, они всегда находили время друг для друга, устраивая маленькие свидания и романтические вечера. Хистория всегда заводилась от решительных, но нежных прикосновений Имир, особенно когда та, с присущей ей игривостью, начинала ласкать ее тело. И сейчас она еле сдерживалась, чтобы не отдаться Имир прямо на кухонном столе. Именно в такие моменты, когда мир вокруг начинал терять свои очертания, и воздух наполнялся тишиной, нарушаемой лишь их дыханием, проявлялась вся глубина их связи. - А как же мои пациенты? - Хистория взяла руки Имир со своих бедер и переплела их пальцы. - К черту их. Пускай вызывают другого врача. Их что мало? - продолжила Имир, все еще надеясь соблазнить свою жену. - Таких опытных как я - да, - рассмеялась Хистория, все еще полна решимости сначала накормить девушку и дать ей отдохнуть. - Садись. Я сейчас накрою стол. Я ведь старалась… Имир отпустила девушку из объятий и плюхнулась на стул. Она неосознанно начала крутить обручальное кольцо на пальце. Это была ее любимая привычка. - Ты сегодня уже не пойдешь к пациентам? - в ожидании обеда Имир хотела узнать, как прошел ее день. - Нет, никаких запланированных вызовов не намечается. Если только не будет чего-то срочного, - Хистория раскладывала посуду и одновременно общалась с Имир. - Мистер Йегер, сказал, что мне давно было пора открыть свою практику. Но я все не решалась. Если бы не твоя поддержка, я бы, наверное, так и осталась работать в госпитале. - Она нагнулась и еще раз чмокнула сидящую за столом в щеку, вызывая новую волну улыбки. Хистория открыла окно нараспашку, и в кухню ворвался запах воды и луговых цветов, которые смешались с запахом свежеиспеченного хлеба. - Так лучше? - Да, спасибо, милая, сегодня адски жарко, - выдохнула Имир, оттягивая ворот рубашки. - Жарко, как в пасти титана? - беззаботно спросила Хистория, ставя на стол дымящийся хлеб. Имир вдруг застыла и уставилась на этот хлеб. - Что ты только что сказала? - спросила тихо Имир, недоверчиво, продолжая смотреть на пар. - Какие титаны? Кто это? Ты о чем? - Что ты принесла в мешке, Имир, - голос Хистории стал таким… неестественным. - Там мои инструменты. - Имир попыталась возразить, но ее голос дрогнул. - Мы с Каспаром хотели… - Ты уверена? - перебила ее Хистория. В одно мгновение мешок, казавшийся ранее таким легким, оказался в руках Рейсс. Внутри что-то шевелилось, издавая едва слышное шипение. Хистория бросила его на стол. - Открой. Имир подчинилась, хотя всеми фибрами души не хотела это делать. Она высыпала содержимое мешка на стол и в ужасе отскочила. На столе извивался клубок мелких, ядовито-желтых змей, извергая шипение, подобное хтоническому зову из глубин преисподней. - Что это блядь за хрень? - Имир тяжело дышала и не могла поверить, что несла этот мешок всю дорогу на плече. «Кто подменил его? Я точно помню, там должны были быть инструменты для резки… или нет?» - Это враги, Имир, - голос Хистории стал резким. - Ты должна их устранить. Ты должна проснуться. - Хистория, я не понимаю… - почти в отчаянии прошептала шатенка. - Титан, который бросил тебя в пасть, - продолжала Хистория, ее взгляд был полон решимости. - Что ты будешь с этим делать? - А? … - глаза Имир расширились. - Я же говорила, я не понимаю о чем ты…- Вдруг она вспомнила… - Ты должна проснуться, Имир. Очнись… Имир открыла глаза и попыталась сесть. Солнце слепило глаза, просачиваясь сквозь густые кроны. Стояла тишина, нарушаемая лишь птичьим щебетанием. «Сколько я была в отключке?» - Имир, щурясь, огляделась вокруг. Имир снова начинает осознавать звуки. Такое иногда случается, когда она сильно сосредотачивается - одно чувство истощается, оставляя ее сверхчувствительной к другому. «Голос Хистории вернул меня к жизни.» Вокруг простирался лес гигантских деревьев. «Где Хистория? Что происходит?» Имир почувствовала, как от ее тела исходит пар. Она коснулась головы. Ее заколка безвозвратно утеряна. «Черт». Кинув взгляд на свою ногу, затем подняв обрубок руки к своему лицу, она начинает вспоминать о том, что было ранее. Они оказались в замке Утгард. Она раскрыла свою силу. Хистория признала свое имя… Хистория. Сердце сжалось от мыслей о ней. Имир посмотрела на свою ладонь, все еще ощущая, прикосновение к ней руки Хистории. Она вспомнила как та держала ее голову и ее большие голубые глаза смотрели на нее с любовью… «Я этого не заслужила…» Рядом она заметила раненого Эрена, который лежал без сознания. Вдруг все стало предельно ясно. Их похитили. В нескольких метрах от них, на более высоких ветвях, стояли они. Райнер и Бертольд, о чем-то разговаривая. Имир испытала легкую досаду, но, как ни странно, не была удивлена. Имир никогда прежде не получала столь серьезных травм. Но вспомнив, как часто доставалось Эрену, она не стала сильно волноваться, зная, что все заживет. Тем не менее, это не означало, что шифтеры не испытывали боль во время регенерации. Рана на животе уже почти затянулась, но рука и нога ужасно ныли, а мышцы вокруг сводило судорогой. Наращивание новых хрящей и костей превращалось в настоящую муку. Восстановиться - ее первоочередная задача. Кроме того, наблюдая за Эреном ранее, она знала, что трансформироваться сейчас у нее не получится. Оставалось только ждать. Она сжала кулак и уставилась на двоих наверху. Фантомное ощущение ноги, которой не было, отзывалось тупой болью. Итак, вторжение Марли началось. Тот Звероподобный явно был высокого звания. Неужели грядет война? Этот вопрос, тяжелый и зловещий, эхом отзывался в душе Имир. Она знала, что это лишь вопрос времени. Война, которая должна была стать актом геноцида. Глубоко в ее сердце всегда жил страх, острая, леденящая мысль о том, что они - элдийцы - обречены. Ненависть марлийцев, взращенная с самого рождения, была безграничной, искажающей само человеческое сознание. Это было стремление к полному истреблению, к стиранию целой нации с лица земли. И элдийцы продолжали жить в неведении, не осознавая всей ужасающей глубины той участи, что им готовится. Представление о грядущем заставляло ее дрожать. Марли, с их неумолимой мощью и искаженной идеологией, несли с собой лишь разрушение. Все титаны, что ступят на эту землю, сотрут все - города, культуру, жизни… Марли не остановятся ни перед чем, чтобы искоренить сам корень элдийского народа, превратив Парадиз в выжженную пустыню, где не останется и следа их существования. Этот страх, о котором она старалась не думать, был ее постоянным спутником. «Сначала нужно дождаться, пока очнется Эрен. Думаю, вместе мы сможем сбежать обратно. А что потом? Она вспомнила шок на лицах товарищей на башне, когда они увидели ее истинное обличье. Вспомнила лицо Хистории в тот момент. Предположила, как отреагировали остальные разведчики, представив их молчаливые, укоряющие взгляды. Имир охватило дикое чувство вины, стыда и разочарования. Готова ли она столкнуться с последствиями своих решений и взять на себя ответственность? - Имир. Приветствую, - Райнер заметил ее пробуждение. Пока она была без сознания ей снились странные сны. Сменяющиеся кадры одни за другим превращались в мешанину из карусели, калейдоскоп безумия. Тот домик и их совместная жизнь казались такими реальными… Как жаль, что этому не суждено случится. Вдруг Эрен с криком просыпается, прервав ее от мучительных дум. Он смотрит на свои конечности и у него начинается паника. - Что за херня? Где мои руки?! - Успокойся, Эрен. - Имир показала ему свою культю. - Я в таком же положении, как и ты. - Где мы? - растерянно спросил он, оглядываясь. Бертольд и Райнер бросили на них тревожный взгляд. - В лесу к югу от Хлорбы. За стенами. - спокойно ответила девушка. - Эрен, нам нужен план. - Имир поняла, что расспросить все подробности у нее не получится, так как времени не оставалось. - О, Эрен, ты очнулся? - с кривой ухмылкой сказал Браун. Имир пришлось доходчиво объяснить Йегеру, почему сейчас они не смогут превратиться. Их положение было почти безнадежным. Слушать перепалку бывших товарищей было утомительно. Он все не унимался, кидаясь в них новыми и новыми проклятиями. Максимализм Эрена начал выводить ее из себя. «Какой же все-таки он еще ребенок.» - Имир хмыкнула и повернула голову в сторону леса. К Имир начали возвращаться обрывки памяти предыдущего носителя. Смелый мальчик, который спас Брауна, оттолкнув от рук титана. Она съела его. Обрывки воспоминаний Гальярда ворвались в ее сознание. Изнурительные тренировки войнов, лица Энни, Райнера и Бертольда, и других людей, которых она никогда не знала, но почему-то чувствовала к ним подсознательную привязанность. Такое чувство, будто она знала их целую вечность. Как ни странно, в отличие от Эрена, Имир не питала к ним ненависть. Наоборот, она понимала их как никто другой. Они также, как и она, были жертвами обстоятельств. - Имир! Кто наш враг? - в отчаянии закричал Йегер. - Ты думаешь у этого мира есть будущее? - вдруг Райнер обратился к Имир, не дав ей сказать Эрену лишнее. Он понял, что от него не добиться мирной сдачи. - Криста. Мы можем защитить ее. Увезти подальше от этого кошмара. Спокойствие Имир вдруг сменилось злостью. Она кинула на него гневный взгляд, в котором читался призыв заткнуться. Во рту почувствовался мерзкий сладкий привкус. Она стиснула зубы. «Ублюдок». Он всегда знал как вывести ее из равновесия. Знал ее слабое место. Райнер продолжал и продолжал давить на ее больные точки. При виде ее лица любому стало бы понятно, что ею движет нестерпимое отчаяние. Она потеряла контроль над собой, дала волю чувствам. Ее охватила паника. Разве может она доверить жизнь Хистории этим двоим, которые убили столько невинных людей? - Имир! Если ты что-то знаешь! Расскажи мне! - Эрен в ожидании уставился на нее. Имир казалось, что под ее кожей роются жуки. Конечности почти восстановилась. Ей казалось, что у нее есть выбор между жизнью и смертью. Как выбор между хорошей и плохой жизнью. Она впервые осознала, что потеряла контроль над ситуацией. Контроль над своей жизнью. Так как же поступить? «Прости Эрен. Он пообещал защитить Кристу». Она не стала поправлять Брауна. Одно лишь то, что он произнесет ее настоящее имя, вызывало у нее отвращение. Она уже приняла решение. Ее жалкая жизнь или будущее Хистории? Ответ очевиден. - Кто знает… - Лицо Имир вдруг резко изменилось, стало отрешенным. В этот момент ее кисть регенерировала и она сжала ее в кулак. «Он прав. До того, как я встретила ее, я жила как хотела и у меня не было цели в жизни. Теперь жизнь Хистории для меня важнее всего…». Райнер, будто смиренный наблюдатель, принял ее выбор, и в этом принятии таилась горькая ирония. Имир же, углубленная в бездну собственного неверия, не могла постичь, насколько легко она предала то, чему еще недавно присягала - само человечество. Осознание этого предательства, как заноза, впилось в душу, ведь ложь, которую она несла, вот уже столь долгое время, стала ее вторым я, тщательно скрываемым от мира. - Нам пора, - голос Райнера, резкий и деловой, прозвучал как приговор, нарушая тягостное молчание. Он приблизился на устройстве пространственного маневрирования, с выражением лица, словно призрака из другого измерения. Хотя еще недавно его сознание, сломленное чувством вины, раскололось надвое. Теперь он воин, который пойдет до конца, чтобы вернуться домой. Имир, вцепившись в свою отстраненность, словно в последнюю спасительную нить, с безразличием наблюдала отчаянное сопротивление Эрена, которое казалось таким жалким, обреченным на провал. Сколько раз каждому из нас кажется, что мы оказались в безвыходном тупике, там, где пути расходятся, но не ведут никуда? Сомнения, словно ядовитые ростки, пробиваются сквозь почву нашей уверенности, подтачивая веру в собственную способность принимать решения, способные перевернуть всю нашу жизнь, распахнуть дверь в новую, неизведанную главу, или же просто стать первым шагом на пути к самостоятельному существованию. Но вот истина, скрытая от глаз, но явная для тех, кто готов ее увидеть: если птицу с крепкими, здоровыми крыльями, предназначенными для полета, слишком долго держать в тесной клетке, откуда ей знать о безграничной свободе небес? У человека есть незримые крылья. И если нам кажется, что мы застыли в тупике, нужно расправить их. Всего капелька усилий, чуть больше веры в себя и человек сможет перелететь через любую стену, преодолеть любое препятствие. Четверо, ведомые неумолимой силой обстоятельств, двинулись прочь из леса. В небе вспыхнули сигнальные огни, словно вестники грядущих бед, и вся решимость, что еще теплилась в душе Имир, дрогнула, готовая рассыпаться в прах. - Криста! Она здесь! Райнер! Мы заберем ее сейчас! Иначе я никуда с вами не пойду! - в ее голосе звучала истерика, вперемешку с болью и отчаянием. «Я хочу увидеть ее. Увидеть в последний раз!» - ее глаза наполнились слезами, скрывая под их пеленой ту боль, которую нельзя было выразить словами. - «Даже если это будет стоить мне всего! Я хочу посмотреть ей в глаза и сказать, что люблю ее!» Когда они остановились, она перешла на крик, балансируя на грани полного безумия. У воинов не оставалось иного выбора, кроме как уступить. - У меня есть план. Я превращусь в титана и заберу ее! - Боже, Фриц, ты погубишь нас всех! - Браун провел рукой по лицу, его вздох был наполнен всей тяжестью грядущих последствий. - Даже если я лишу ее будущего, - прошептала Имир, ее голос стал хриплым, - Я все равно встречусь с ней. Я ужасный человек. Эгоистичный. Но я люблю ее, Райнер. Это то, чего вам никогда не понять. - Ее голос дрожал, и она начала повышать тон. - Она знает какая я, и несмотря на это, продолжает мне улыбаться. Лучше нам сражаться. Или вы хотите проверить, в здравом ли я уме?! Зачем она все это говорит? Имир и сама не знала. В ее душе не осталось ничего, что можно было бы потерять. Оказавшись в пасти безумия, она, словно обреченная, тщетно пыталась сжечь все мосты, чтобы не оставить пути к отступлению. «Я умру ради нее. Лишь бы она выжила». - Хорошо-хорошо, - Райнер, видя, что дальнейшее сопротивление бессмысленно, попытался успокоить ее. - Сделаем, как ты сказала. - Он сдался. Хистория гнала лошадь и путь до леса казался ей вечностью. Дорога к лесу удлинялась, растягиваясь в бесконечную муку ожидания. «Скорее. Пожалуйста, лишь бы успеть. Имир, я иду. Успеть увидеть, успеть обнять…» В ее душе горел неукротимый огонь, готовый смести все преграды, всех врагов. Она была готова убить любого титана на своем пути. Единственный человек, который мог понять ее, это Микаса, которая ехала впереди всех. Лес внезапно взорвался ревом, криком титана, заставившим сердце Хистории замереть. «Слава богу, мы успели!» - облегчение вырвалось наружу, и она, наращивая темп, гнала лошадь еще быстрее, выжимая из нее все силы. Хистория почти нагнала Микасу. Командор отдал приказ солдатам военной полиции обогнуть лес, остальные должны были перехватить противника. Рейсс готова была перейти на приводы и нестись сквозь лес, как вдруг Жан остановил их. - Стойте! Микаса! Криста! - Аккерман резко остановила лошадь прямо перед деревьями леса. Хистория сделала то же самое. - Нам нужен план. Давайте рассредоточимся и прочешим лес. Так мы найдем их быстрее! - Его слова казались разумными. Без лишних слов оставшиеся разведчики ринулись в чащу. «Где ты? Где ты? Где ты…?» - шелестел голос Хистории в ее сознании. Страх отступил, уступая место всепоглощающему ожиданию. И вот, среди деревьев, она увидела ее. Титана. Имир. Рядом на ветках Жан и Конни. Сердце бешено заколотилось, и она бросилась вперед. - Ими-и-р! - счастье звучало в ее крике, смешиваясь с едва сдерживаемыми слезами. Наконец-то я тебя… - ее слова оборвались. Неожиданно перед ней предстал монстр. Разинутая пасть, усеянная зубами, острыми, как лезвия. «Так тепло. Жидкость заполняет мои легкие. Кажется… Я не могу дышать… как хорошо. И совсем не больно. Имир, если ты хочешь съесть меня. Я согласна…» В душе Хистории разлилось небывалое умиротворение. Покой, словно в утробе матери. Внешний мир перестал существовать. Казалось, время остановилось. Она растворилась, готовая стать частью ее, лишь бы быть рядом, ощущать ее тепло. Но внезапно девушку бесцеремонно вырвали наружу. В эту дикую реальность. Рука титана Имир держала ее как факел перед собой. Бережно. Осторожно. Как самую драгоценную вещь на земле. Хистория закашляла, пытаясь очистить легкие, чтобы произнести те слова, которые копились все эти долгие часы, чтобы сказать то, что она прокручивала в голове весь этот долгий бесконечный день. Рейсс пыталась стереть слизь с глаз. Вся она была в слюне. Но ей не было противно или неприятно. Она любила все, что связано с Имир. И даже ее титан казался ей очаровательным. Имир показалась из холки титана. От ее тела исходил пар, и она также пыталась освободить горло от жидкости, чтобы поспешить извиниться перед Хисторией. - Прости меня…ты, наверное, злишься… - задыхаясь виновато произнесла Имир. Прошла минута, прежде чем Хистория смогла говорить. Она увидела ее глаза - испуганные и дикие. Как у зверя, который попал в капкан и пытался отгрызть себе лапу. Она обернулась на Бертольда и увидела привязанного Эрена за его спиной. - Имир, что ты тут устроила? - тяжело дыша, спросила Хистория, желая понять. Почему она все это делает? Почему поступает нелогично? - Мы пришли спасти тебя! - Меня не надо спасать! - крикнула Имир опуская голову. - Я заберу тебя с собой. Если мы останемся здесь, мы все умрем! - Фриц не смела поднять на нее взгляд. «Она всегда так делает, когда врет. Боже, как мне ее уговорить? Как убедить ее?» - металась Хистория. - Я тебя не понимаю. Почему ты делаешь это? Тебе угрожают? Разожми руку. - Она попыталась вырваться, но мягкая хватка не ослабла. - Я буду биться за тебя. Можешь ничего мне не объяснять. - Хистория застыла. Слова будто зависли в воздухе, но она не сделала как раньше, не проглотила их. Она скажет ей правду. Все, что думает, что накопилось. Она опустила свои горячие ладони на пальцы титана, пристально всматриваясь в ее лицо. И Имир наконец посмотрела в ее голубые глаза. Ей показалось, что Хистория была бледнее обычного. - Чтобы не случилось, Имир… Я всегда буду на твоей стороне! Глаза Имир расширились и из них хлынули слезы. Она снова опустила голову. Снова противоречия бросали ее истерзанную душу из стороны в сторону. Это прозвучало как признание в любви и от этого было еще больнее. Фриц не могла больше этого выносить. - Имир, все было зря? - вмешался Бертольд. - Ты передумала? - в его голосе звучало отчаяние, которое также сковало сердце Имир. - Имир отпусти меня! - Хистория вновь попыталась освободиться. Ее ноги дергались из стороны в сторону. Она уперлась руками в плоть титана. Но все было тщетно. - Имир, за что ты так с нами? - вопрос Бертольда был искренним. Его молящие глаза источали страх. - Имир! Скорее! - теряла терпение Рейсс. «Что же мне делать? Ведь я уже все решила. Что здесь нет будущего. Что со мной будет, если я останусь?» - мысли Имир завертелись в темном клубке. Она сразу представила как окажется в темной камере подземелья. Но больше всего ее пугала мысль о том, что придется объясняться перед разведчиками, перед Советом, перед все Элдией… перед ней. Она этого не вынесет. - Да заткнитесь вы уже! - закричала она, и ее мысли, наконец, сплелись в единое целое. Розовый анемон у самой кромки реки дрогнул от глухого топота безмолвно бегущего Бронированного титана. Вода отозвалась кругами, раздвигая отражение неба, и на миг показалось, будто мир треснул по поверхности. Между ними повисла тяжелая тишина. Небо было непозволительно красивым. Высокое, чистое, с тонкими прожилками облаков, оно не знало ни стен, ни войн, ни чужих имен, вписанных в судьбу. Имир посмотрела на него и подумала, как легко было бы раствориться в этой высоте - стать ничем, стать пеплом, забыть все. У нее и Хистории было общее личное пространство, хотя только она знала, где пролегают его границы. Имир вдруг отчетливо ощутила, что всего этого не должно было быть. Ни крика, ни погони, ни титанов. Она пожалела, что не прожила ту простую, обычную жизнь, что снилась ей: утро с запахом свежего хлеба, смех Хистории, ее нежные обнимающие руки, не знающие страха и взмаха клинка. «Если бы мы родились в другое время… в другом мире… имели ли бы мы право любить?» - мысль прозвучала в ней глухо и беспомощно. - «Нам нужна истина, в которую мы сможем поверить». Имир не знала, какие еще слова смогут ее спасти. Да и есть ли такие слова. К горлу подступила тошнота - от лжи, от самой себя. - Я похитила тебя… чтобы спасти себя. - Она смотрела в одну точку, словно боялась, что, стоит ей моргнуть, все вокруг исчезнет. Слова сыпались сами, как камни. Ложь. Снова ложь. - Ты важна для культа, потому что ты знаешь секреты стен. Ты должна пойти со мной. Прошу… - Она подняла полные слез глаза. В них уже не было ничего, кроме отчаяния. - Пожалуйста… спаси меня! - ее крик был настолько сильным, что мышца, тянущаяся от скулы вглубь титана, разорвалась. - О чем ты говоришь? Какие секреты стен…Какой культ? - Хистория перестала сопротивляться. - Но все это неважно, Имир… Я согласна. Лишь бы ты была жива. - Она осторожно коснулась грубой, теплой кожи титана, словно гладя раненого зверя. - Я же говорила, что бы не случилось. Я всегда буду на твоей стороне. Я хочу быть с тобой. «Хорошо. Я принимаю твою ложь, Имир» - она горько улыбнулась. «Хотел бы я, чтобы Энни также любила меня как Криста Имир» - подумал Бертольд с легкой завистью и разочарованием, ставший невольным слушателем развернувшейся драмы на его глазах. Тем не менее, наверное, он был один из немногих людей, кто понимал чувства Имир. Этот страх быть собой и одновременно невозможность жить иначе. Гувер пожалел, что так и не признался Энни в чувствах, так как оба они были слишком сосредоточены на миссии и выживании. Теперь уже слишком поздно. Где-то там в Стохессе, под штабом Разведкорпуса, сейчас спускают тело Леонхарт в подземелье чтобы предать забвению на долгое-долгое время. Имир снова виновато опустила глаза. «Даже я уже не понимаю, где заканчивается ложь и начинается правда. Какое же я трусливое дерьмо. Лучше бы я осталась в той могиле навсегда и спала бы вечность». Она знала, что Хистория хочет о многом ее расспросить, но времени на это сейчас нет. Но Имир также не знает всего об этом мире. Фриц чувствовала, как время утекает быстро и беспощадно. Она чувствует быстрый прилив благодарности к ней. Быть такой преданной тому, кто еще недавно предал ее и оказался не тем, кого она знала. Река всплеснула, анемон снова дрогнул, и небо все такое же красивое осталось над ними, как обещание встретиться когда-нибудь вновь в другой жизни. Район Шиганшина. Некоторое время спустя. Имир лежала на спине на верхушке стены и тяжело дышала. Внезапно на нее нахлынула волна полного изнеможения. Адреналин, на котором она держалась последние несколько часов, быстро иссякал, и грудная клетка наполнялась всепоглощающей болью. Но она уже привыкла к ней. Ее тело источало пар и ныло после изнуряющей битвы. Имир пыталась бороться со всем миром, но на самом деле боролась сама с собой. Этот долгий день закончился, и все стороны оказались в итоге проигравшими. Тогда, несколько лет назад, когда она снова стала человеком и стала жить на острове, у нее не было как такового жизненного опыта. Попытки понять, что для нее является главным на данный момент, эта бесконечная борьба с собой, в итоге почти сломили ее. Моральный релятивизм заводит человечество в тупик самоуничтожения. Человеку свойственно ошибаться, но, пока он мечется между черным и белым на краю пропасти, у него есть шанс на спасение... «Я не прошу тебя понять меня, Хистория. Проведенное время вместе было самым лучшим в моей жизни. Просто последний раз дай мне побыть честной с самой собой. Я надеюсь, ты когда-нибудь сможешь простить меня…». Имир медленно закрыла глаза и их последняя встреча предстает перед ней во всех подробностях. Имир запечатлела в своей памяти каждую деталь. Она ни за что не посмеет забыть… до последнего вздоха. Обессиленная Имир бежала вслед за ускользающими силуэтами лошадей. Заглушая вокруг крики разведчиков, раздавалось рычание титанов, которые готовы были разорвать Райнера и Бертольда. Она, спотыкаясь, остановилась, чтобы посмотреть на тех, с кем еще недавно делила прошлое. Титаны, словно черная туча, сбивались в кучу, их число множилось по воле Эрена, и использованной им Координаты, превращая поле битвы в безумное месиво. В этом хаосе она едва различала, как Бертольд в ужасе кричал и отчаянно размахивал клинками на плече Бронированного. Ситуация поменялась в считанные секунды, когда все они были на волосок от гибели. Реальность, жестокая и безжалостная, вернула ее, когда голос Хистории звал ее по имени. Вдруг раздался крик Конни. - Эй, уродка, че встала?.. Мы уходим! Ты идешь или нет? Разведчики отступали по приказу Эрвина. Его приказы не щадили ничего на своем пути. Каждый шаг вперед, каждое решение было выверено с беспощадной логикой, превращая человеческие жизни в расходный материал для великой цели. Он видел, как солдаты полиции становились приманкой, и уходили навстречу верной смерти, чтобы дать шанс его людям. Он знал, что эти жертвы лягут тяжким грузом на его душу, но видение истины, скрытой за стенами, было сильнее совести. Командор едва держался в сознании. Его откушенная рука продолжала кровоточить, напоминая о той боли, что он научился терпеть, и той боли, которую он вынужден причинять другим. - Имир! Имир, пойдем, - молящий голос Хистории, полный тревоги, прозвучал рядом. Имир медленно повернула голову, чтобы посмотреть на нее. На ее хрупком лице отражался тот же страх и смятение, которые испытывала Имир, но даже в этом ужасе она была прекрасна чем когда-либо, недосягаемо прекрасна. Как может Имир, чья жизнь была украдена, быть рядом с таким светом как она? Как может она бросить Райнера и Бертольда на съедение, когда они оказались здесь по ее вине? Сможет ли она себя простить, если останется праздно жить с Рейсс, просто ожидая, когда машина смерти в лице Марли придет на остров? Пришло время прощаться…. Слезы, жгучие, как раскаленные угли, текли по ее щекам, когда она, собрав последние силы, протянула свою огромную, истерзанную руку, чтобы в последний раз коснуться нежного, красивого лица Хистории. В этой последней ласке было все: прощание, раскаяние и смирение. Имир знала, что должна сделать. Пришло время вернуть украденную жизнь, вернуть то, что было отнято, и искупить свою вину за все, что она совершила, за все, что она видела и молчала. Вокруг этого хаоса были лишь двое. Вокруг все на мгновение перестает существовать. «Когда мой взгляд встречается с твоим, мир вокруг меня перестает существовать. Слова, которые я хотела бы сказать, застревают в горле, оставляя меня беспомощной и лишенной дара речи. Внутри меня разгорается невидимый, но всепоглощающий огонь, проникающий под кожу и охватывающий каждый нерв. Мир вокруг теряет свои очертания, глаза перестают видеть, а уши наполняются неясным, тревожным гулом. Холодный пот стекает по моему телу, и дрожь сотрясает меня до самых глубин. Я чувствую себя слабой, бледной, как пожухлая трава, и мне кажется, что я стою на грани жизни и смерти. Но несмотря на все эти мучительные ощущения, я готова все вынести, ведь все это - лишь цена моей безграничной любви к тебе». - Прости меня…- все, что она смогла выдавить из себя. Имир разворачивается и уносится прочь. Навсегда. Имир знала, что она больше не та, кем была раньше, но долг, ответственность, чувство вины заставили сделать ее решающий выбор. Она бросилась на плечо Райнера, помогая ему отбиваться от титанов. Ее тело, отдавая последние силы, прикрывало собой Бертольда. В этот миг она увидела уходящую вдаль фигуру Хистории, которая тянула к ней руку, не понимая, что происходит. С облегчением она наблюдала, как разведчики удаляются с этого кровавого поля битвы. Когда смотрю на тебя, весь мир замирает ... Имир приоткрыла глаза и улыбнулась, вспомнив эту фразу на обороте рисунка Сила Ньюмана. Теперь она понимает, что это значит. «Мир так жесток и беспощаден… но все же так прекрасен». - Ее рука потянулась вверх, словно пытаясь ухватиться за далекие звезды. Слезы катились по ее щекам. - Чьи это были слова?.. Я уже не помню… Может быть, она сможет простить меня? А я… я смогу наконец обрести покой». Она снова закрыла глаза, надеясь, что где-то там, за гранью смерти, или в следующей жизни, она сможет встретиться с Хисторией, не как титан-шифтер, а как истинный человек, способный любить и быть любимой. И тогда, возможно, обе они смогут, наконец, поверить в свою истину и быть счастливыми. А пока, здесь, на вершине стены, Имир просто дышала. Дышала, ощущая, как последние отголоски битвы уступают место хрупкому, но упрямому ощущению жизни, которая теперь принадлежит только ей.