Праздность твоя рождает чудовищ...

      Ромель шел по пустынным улицам маленького городка, придерживая ворот своего кителя. Холодало. Он думал о своей семье. Стоит ли поехать к Мие сейчас? Нет. Выпитый ром только подогрел жажду утолить похоть. Ему нужна была близость сейчас. Дата свадьбы уже была назначена – через две недели, и он хотел избежать этих разговоров и суеты. Разведчик направился в сторону южной части городка, где ночная жизнь только начиналась. В каждом городе были такие места, где можно найти то, что душе годно. Ромель прочитал знакомую вывеску - «Рёкутама». Он тяжело вздохнул. Ему нужно было срочно выкинуть Имир из головы.       - Здравствуйте, господин. – Возле него тут же возникла фигура главной здесь женщины. Каштановые волосы спереди были собраны из двух толстых жгутов, которые были уложены надо лбом в виде баранок, а сзади были гладко зачесаны с затылка. Сильно накрашенные глаза, увядающая красота и усталый вид. Типичный образ куртизанки средних лет.       - Самую лучшую, - четко ответил солдат, не желая тратить время. – И выпивку. Также.       - Есть какие-то нюансы, которые нужно учесть? – Ингрид с интересом разглядывала молодого командира. Разведчики были редким гостем в подобных заведениях, в основном тяге к подобного рода заведениям славились солдаты гарнизона. Разведчики слыли суровыми серьезными парнями, замкнутыми и неразговорчивыми. В последнее время уважение к ним поубавилось в связи с провалом последних миссий, но окружающие их побаивались. Его статная фигура, низкий голос, дворянские черты лица, военная форма вызвали в ней интерес. Она ждала внушительную оплату. Женщина знала, что такие не скупятся на свое удовольствие.       - Должна делать все, что я ей скажу.       - Поняла вас, - хозяйка на секунду задержала взгляд на повязке на его лбу и прочитала едва уловимую грусть в его серых глазах. Она не только хорошо предугадывала вкус и желание своих клиентов, но и их настроение. Женщина повела его до комнаты на втором этаже. Ромель разглядывал безвкусный интерьер и эротические картины в коридоре, пытаясь подавить отторжение от этого места. Половицы под его тяжелым шагом скрипели. Он побрезговал взяться за ручку, когда они остановились возле иссохшей деревянной двери.       - Это ваша лучшая комната? – сурово спросил Ромель.       - Да, господин. Входите, вы не будете разочарованы, - уверенно ответила Ингрид, открывая дверь.       Цинкаро подождал пока женщина зажжет несколько свечей у камина и, убедившись, что здесь более ли менее сносно, вошел в комнату. Несмотря на скромный внешний вид фасада здания и коридоры, которые давно нуждались в ремонте, внутри было очень даже ничего. «Да, не так роскошно, как в Митре или в любом другом большом городе».       Ромель окинул взглядом помещение, прошелся и провел рукой по круглому столу у окна в поисках пыли или грязи. «Неплохо. Уютно и чисто…Темно». Ромель ненавидел грязь и не смог бы трахаться как животное в свинарнике. Он редко посещал бордели, но именно сейчас ему это было нужно. Убедившись, что санитарные нормы соблюдены, он утвердительно кивнул хозяйке.       – Сейчас все будет, – проговорила рабочим тоном Ингрид и спешно удалилась.       Ромель снял свой китель, положил на спинку обитого тканью стула, перед этим проверив сиденье ладонью. Он откинулся на спинку, достал из портсигара сигарету и закурил. Через несколько минут он услышал за дверью приближающееся легкое и медленное цоканье каблуков. Дверь осторожно отворилась и закрылась. Цинкаро поднял взгляд.       - Приветствую вас, мой господин, - нежный голос незнакомки заполнил комнату вместе с сигаретным дымом. Перед ним стояла девушка с золотистыми длинными, чуть волнистыми волосами. «Не люблю блондинок. Ну ладно. Миленькая.» На ней была кофта с открытыми плечами и декольте, а также длинная юбка карандаш с длинными вырезами по бокам. Она держала серебряный поднос с красивым стеклянным графином, полностью наполненный жидкостью, двумя стаканами и емкостью со льдом. Гостья стояла и ждала указаний. Ромель с сигаретой между пальцами, кистью лениво указал на стол.       Девушка сделала несколько шагов и поставила поднос на круглый стол между ними. Цинкаро успел оценить ее формы, когда она нагнулась. Он медленно затушил сигарету в пепельницу и отчетливо произнес:       - Раздевайся.       Незнакомка без колебаний сняла туфли, аккуратно поставив их возле кровати. Затем медленно спустила с себя юбку и стянула кофту, смотря прямо на молодого человека. Нижнее белье она сложила на софу вместе с одеждой. «Красивый. Богатый. Разведчик. А еще, он любит порядок» - так сказала Ингрид. Хозяйка не врала. Она должна обслужить его по высшему разряду.       После того как девушка предстала перед ним полностью обнаженная, Ромель встал и налил ей и себе выпить. Сделав несколько шагов в ее сторону, он протянул ей стакан.       - Как тебя зовут? – спросил Ромель своим низким и бархатным голосом.       - Линн, - уверенно ответила гостья. Она ждала пока Ром сделает первый глоток. Линн не чувствовала никакого смущения. Девушка была обнаженной перед мужчинами и женщинами тысячу раз.       «Отличный скотч» - подумал Цинкаро, почувствовав, как прохладная жидкость приятно обожгла язык. Линн сделала глоток и выжидающе посмотрела на разведчика. Ромель прикоснулся краем дна стакана до ее обнаженного соска и повел им вниз к животу. Девушка почувствовала мурашки на том месте, где коснулся холодный пустой стакан Ромеля. Затем подошел сзади и провел языком по ее шее. Линн закрыла глаза от приятного ощущения. Когда он дошел языком до уха, то прошептал:       - Налей нам еще, детка.       Девушка повиновалась. Она плеснула из графина скотч, чуть больше положенного, и Ромель вежливо остановил ее.       - Ну-ну, детка. Куда так спешить? Мы же не варвары, - Ромель приказал ей сесть на кровать и подошел к ней, расстегивая пуговицы на своей рубашке. Линн знала правила этикета и сделала это намеренно, чтобы дать Рому контроль над происходящим.       - Простите, господин, - смущенно произнесла она.       Он взял стакан, в котором была половина алкоголя, а ей отдал другой, где поменьше. Девушка сделала глоток, и Ромель положил ей свою большую ладонь на голову. Она отложила стакан на тумбу и потянулась к ширинке Цинкаро. Ром одной рукой пил скотч, а другой направлял голову Линн в такт движениям ее рта. Ромель простонал, закрыл глаза и все его тревоги на время улетучились…       Всю ночь Ромель делал с красоткой все, что хотел. Брал ее во всех позах, и, как истинный джентльмен, давал ей кончить первой. На какое-то мгновение ему и вправду удалось забыться. Он был обходителен и нежен, временами груб и требователен. Линн получила хорошую оплату и большие чаевые. Ромель удовлетворил похоть и был доволен.       Еще до того, как встало солнце, парень начал одеваться. Комната, которая была наполнена всю ночь страстными стонами и скрипом мебели, пропахла запахом секса, воска, алкоголя и женского парфюма. Он обожал палитру этих ароматов. Цинкаро лениво натягивал свой китель, бросив взгляд на обнаженную девушку в кровати. Он проверил свои документы во внутреннем кармане и обнаружил, что пару листов отчетов не хватает. Разведчик еще раз перебрал листы и нахмурился. «Где я мог их обронить? Это плохо» - занервничал Ромель. Обычно он всегда был собран и никогда не допускал никаких ошибок. Слив информации Разведкорпуса это серьезное нарушение. Ромель поспешил выйти из заведения, чтобы прибыть в штаб Хлорбы вовремя.       - Где тебя, черти носят? Нас срочно вызывают в Стохесс! – хлопнул по плечу его близкий товарищ Том.       - У меня выходной был, - уверенно сказал разведчик, почесав щеку, на которой образовалась легкая щетина, - Что случилось?       - Я не знаю. Срочный приказ от командора Смита. – Собирайся. Ты ведь теперь наш командир отряда. Забыл уже о повышении?       - Не забыл, - угрюмо бросил Ромель.       - Выглядишь не очень, друг. С тобой все в порядке? Поменяй повязки! – разведчик указал на его раны.       - Нормально. Нет уже времени. Позже. – ответил парень и поспешил за снаряжением. – Через пять минут буду готов, подразделению построиться через 10 минут! – отдал приказ Цинкаро. Ромель спешно надевал устройство маневрирования. Легкое беспокойство росло в его душе и мысли об утерянных бумагах не выходили из головы.              В это же время. Секретный штаб Разведкорпуса       - Куда делись Микаса и Эрен? – протянула Браус лениво.       - И Жана с Армином нигде не видно.. – подытожил Конни.       - А где Имир? – спросил Райнер, сидящую рядом с ним сонную Кристу.       - Она спала сегодня в другой спальне…       - Я не видела ее после вчерашнего отбоя, - сказала Саша, вытащив кусок булки из кармана. Отложив перекус на стол, она добавила серьезным тоном – Странно как-то даже. Вечно куда-то пропадает в последние дни.       - Тренируется, наверное, - Криста совсем поникла, но продолжала прикрывать девушку. Она не могла понять причину безрассудства Имир и такого поведения. Но догадывалась. Сказать напрямую у нее не хватало духа…       - Опять ты тащишь запасы, - воскликнул Конни.       - Ну, а что? завтрак еще не скоро, - непринужденно ответила Саша, запихивая булку в рот.       Все последние дни после возвращения в Штаб Имир слонялась по корпусу, делая вид, что не знает Ленц. Криста поделилась с Сашей вчера вечером, на что она ответила, что «Имир это же Имир» и посоветовала немного дать ей пространства.       - Поговаривают, что капитан Леви вызвал их в кабинет для совещаний. У них какое-то секретное задание и..       Имир резко хлопнула ладонью по столу, прервав Бертольда.       - Повезло ребятам. Лучше, чем торчать здесь и ничего не делать, - в ее словах прозвучал сарказм. - Что нового?       Ребята дружно поздоровались и Имир поприветствовала товарищей ленивым взмахом руки, посмотрев на всех кроме Ленц. Посмотрев прямо в лицо Райнера и сузив воинственно взгляд, она сквозь зубы бросила:       - Позволишь?       Недолго подумав, Браун ехидно улыбнулся, и хотел освободить ей место, но Криста остановила его, прижавшись к нему и обхватив за плечо.       - Не надо, Райнер. Можешь сидеть рядом со мной.       Блондинка сама не поняла зачем так поступила, но в глубине души хотелось показать Имир, что ей все равно.       - Вот значит как? – улыбнулась Фриц. Со всей дури она опрокинула кувшин с водой со стола.       - Эй, ты что совсем? – зашумели возмущенно ребята, отряхиваясь и собирая свои мокрые вещи со стола.       -Ну ты дебилка, - кинул Спрингер ей вслед. Имир медленно села на другое место.       Все в помещении замолчали и обернулись в ее сторону. Имир натянула улыбку, чувствуя, как нерв на виске задергался. Затем каждый продолжил заниматься своим делом в столовой, которая также служила для рекрутов комнатой отдыха, где снова стало шумно.       Прежде чем Имир подумала о том, как это было глупо и по-детски со стороны Кристы и как ей разделаться с придурком Брауном, вдруг распахнулась окно и Нанаба влетела на приводах, воскликнув:       - Титаны!!! Титаны проникли за стену Роза! Завтрак придется отложить.       Мгновение тишины заполняет общую комнату, в то время как ужас происходящего доходит до присутствующих. Вдруг все резко встали. Слаженно и достаточно спокойно они принялись собираться. Гонец был отправлен сию же минуту и уже через несколько часов все колокола населенных пунктов чередой разносили тревожную весть по всей Элдии, растворяясь в вышине неба. - Да вы че, охуели совсем? Без снаряжения, без оружия отправлять нас на убой? – сокрушалась Имир, махая руками, пока остальные запрягали лошадей. - Отставить, солдат! Выполнять приказ! Нет времени на снаряжение! Вы под моей ответственностью, – приказала Нанаба.       - Да пошл… - рот шатенки накрылся чьей-то ладонью.       - Да, командир Нанаба! Мы все поняли. Будет сделано, - решительно сказала Ленц, а затем шепнула Имир, - Ты что, ненормальная? Зачем лезешь на рожон? Видишь же, итак все на взводе.       Имир недовольно откинула ее руку от своего рта. Ничего не оставалось делать как подчиниться. Спешно седлав лошадей, разведчики двинулись на задание. Разделившись на небольшие отряды, всадники направились каждый в свою сторону.       Несколько часов отряд Нанабы объезжал все населенные пункты, предупреждая гражданских. Криста чувствовала, как к горлу подступает что-то холодное и горькое. Это ощущение и предвкушение желаемого конца. Но оно было совсем не таким как в день их первой вылазки. Какое-то странное предчувствие чего-то непоправимого сковало каждую часть ее тела. Она украдкой посмотрела на Имир. Как бы она хотела вернуть те моменты, когда они просто запирались в комнате и проводили время вместе. Странное чувство проклятой тревоги, нарастающее с каждой секундой, душило изнутри. Криста закрыла на пару секунд глаза, позволяя прохладе ветра обдуть ее лицо. Пытаясь себя успокоить, Ленц вспоминала как сидела под деревом, читая книгу, а Имир лежала головой на ее ногах и дремала. Хоть ноги ее затекли, Криста боялась пошевелиться, чтобы не потревожить шатенку. И лишь иногда нежно гладила ее по голове, убирая челку с ее загорелого лица. В такие моменты она улыбалась, наслаждаясь моментом их уединения.       - Мы как бомжи в старой гражданской одежде. Хоть бы форму выдали тогда, - продолжала ворчать Имир. Она казалась обеспокоенной, и складка между ее бровей говорила, что девушка усиленно о чем-то думает. Криста хотела с ней заговорить, но так и не могла найти подходящих слов.       Нерешительность человека рождается на стыке страха ошибок. Мы часто хотим идеального выбора, а реальность редко предлагает безошибочные варианты. В результате мозг начинает цепляться за опоры: сомнения становятся привычкой, а решение – редким событием.       - Собирайте свои манатки, что непонятного? – раздраженно говорила Имир сельчанам, держа при этом беспокойную лошадь за вожжи, которая дергалась из стороны в сторону.       - Пожалуйста, берите все только самое необходимое, - решительно добавила Ленц испуганным жителям.       - Живее, блядь. Если жить хотите, - грубо перебила ее Имир, теряя терпение.       Так продолжалось пока они не достигли последнего населенного пункта. Имир и Криста спешились и начали быстро обходить уже пустые дома.       - Что я здесь делаю? – Имир пнула бутылку на полу. Они были в небольшом доме, где были разбросаны все вещи. Люди покинули его в сильной спешке. Имир подняла ножку от сломанного стула и начала размахивать бесцельно ею в разные стороны. Затем с силой швырнула в окно, разбив его.       - Имир! Что за шум?! – крикнула Ленц, сбежав по ступенькам с верхнего этажа на первый.       - Все нормально. Здесь чисто, все уже уехали - протянула равнодушно Имир, не обернувшись на девушку, облокотившись ладонями на стол. – У тебя?       - Тоже. – Криста шагнула из темного коридора в центр комнаты. Имир неподвижно стояла спиной к ней, смотрела сквозь разбитое окно и, казалось, застыла на мгновение…Кажется, они негласно приняли тот факт, что умрут сегодня. Но они слишком жалки и трусливы, чтобы признаться друг другу в своих истинных чувствах.       Лучи уходящего солнца лениво тянулись, оставляя на полу полосы света. Легкий ветер развивал ее челку. Рядом шелестели страницы брошенных тетрадей на столе. Пыль бесшумно летала вокруг. Криста нерешительно сделала шаг вперед. Она так хотела подойти и обнять ее спину сейчас. Имир медленно повернулась к ней, прислонившись к столу, пока Криста тихо двигалась к ней.       - Имир, я…Я хочу тебе сказать… - нарушила тишину между ними девушка. Криста сама не знала, что хотела сказать. Хоть что-нибудь.       Прости…Поговори со мной…О чем ты думаешь?...Скажи, что ты будешь со мной до конца…       - Что такое? – спросила Имир устало, прикрыв глаза и положив руку на шею сзади. Весь день в седле дал о себе знать легким покалыванием в пояснице и спине. Затем она открыла глаза и посмотрела на Кристу, которая стояла в полуметре от нее. Взгляд Имир источал грусть, и Криста тянулась к ней. Она нуждалась в ней, как и всегда.       Человек живет в мире взаимозависимости. Мы нуждаемся в помощи, поддержке и взглядах других, чтобы расти, действовать и чувствовать себя безопаснее. Но эта зависимость часто переплетается с эгоизмом – естественным желанием получать выгоду для себя и своих близких. Эмоциональная потребность: любовь, внимание, признание - без них мы чувствуем нехватку, иногда стремление к заботе о других становится способом восполнить внутреннюю пустоту. Граница между заботой о других и эгоизмом часто бывает размыта. Делая добро ради близких, на самом деле мы делаем это ради собственного благополучия, мы подкрепляем сеть взаимной выгоды и доверия. В идеале взаимность не должна исчерпываться выгодой, она строится на понимании того, что другие тоже нуждаются в нас, и что поддержка может быть бескорыстной, хотя и взаимовыгодной. Криста еще не осознала, насколько они с Имир похожи.       - Эй, ну что встали! Мы все проверили! Выдвигаемся к стене! – крикнул им Хеннинг, вбежав в дом. Момент был утерян.       - Пойдем, - грустно улыбнулась Имир. Она знала, что хочет сказать Ленц. Но она устала от этих пустых разговоров, которые не приносили никакого результата.       Криста еще минуту стояла в комнате, смотря на осколки разбитого стекла на пыльном столе. Эти крошечные, острые кусочки, некогда составлявшие единое целое, теперь были раздроблены, утратив свою первоначальную форму и назначение. Каждый осколок ловил тусклый свет, отражая его под разными углами, словно множество маленьких, искаженных зеркал, демонстрирующих лишь фрагменты реальности.       В этих мерцающих осколках Криста видела отражение собственной души. Возможно, она тоже была когда-то целой, ясной, как гладкая поверхность зеркала, в котором можно было увидеть правду. Но жизнь, с её жестокими ударами и неожиданными потрясениями, подобно неловкому движению руки, опрокинувшей хрупкое стекло, разбила её на миллион мелких частичек. И теперь, как и эти осколки, её душа была раздроблена. В каждом кусочке остался свой отголосок боли, страха, упущенных возможностей. Каждый осколок отражал лишь часть целого – боль утраты, горечь разочарования, холод одиночества. И Криста знала, что залечить эту внутреннюю рану, собрать воедино осколки своей души, будет гораздо труднее, чем собрать осколки обычного стекла. В большинстве случаев, они оставались навсегда раздробленными, и лишь трещины, напоминающие о былом, связывали их между собой.       Имир своей рукой осторожно коснулась одного из острых краев ее души. Она видела, что Криста не может вынести свое существование. Имир осторожно собирала ее по кусочкам, пытаясь, по крайней мере, выстроить из них нечто похожее на первоначальную форму, хоть и осознавая тщетность этой затеи. Она старалась. Её пальцы двигались с нежной заботой, словно она пыталась собрать хрупкие крылья бабочки. Иногда, на мгновение, Имир казалось, что она сможет хоть как-то помочь Кристе и на её лице мелькала тень надежды. Она чувствовала, как некоторые осколки начинали притягиваться друг к другу, намекая на былое единство. Но это было лишь иллюзией. Этого было недостаточно. Даже самые крупные осколки, словно помня боль от разбития, отказывались плотно прилегать друг к другу. Между ними оставались зияющие щели, напоминающие о том, что целое уже не вернуть. Имир могла лишь пытаться выстроить некую подобие структуры, но истинное единство, та искренность и чистота, что были потеряны, так и не восстанавливались. Её усилия были подобны попытке склеить разбитое зеркало, чтобы оно снова отражало мир без искажений. Это было возможно лишь на короткое время, и трещины, всегда видимые, всегда напоминали о прошлом.       С глубоким вздохом, который, казалось, вырвался из самой глубины её существа, Криста отвернулась от стола. Пустые разговоры, как и эти осколки, не могли починить то, что было сломано. Они лишь царапали и без того израненное сердце. С этим тягостным осознанием, спешно, будто боясь прикоснуться к своей собственной боли, она вышла из помещения вслед за Имир, оставляя позади призраки былого и россыпь острых, холодных осколков, как напоминание о том, что иногда, даже после того, как опасность миновала, раны остаются, скрытые от глаз, но ощущаемые всей душой. И даже самая нежная попытка исцеления, без истинного восстановления, лишь подчеркивает глубину утраты.       Когда они убедились, что миссия выполнена, то поспешили к своему командиру отряда доложить - все местные в их секторе в безопасности. Пока отряд Нанабы продолжал продвигаться к стене, в это время у восточной линии обороны стены, местные войска гарнизона 1-ой девизии били по титанам с пушек, которые дошли до внутренней части стены Роза.       Криста попыталась заговорить. Но слова, вырвавшиеся из ее уст, казались неживыми, чужеродными, словно высеченными из холодного камня. Они ложились между ними неровной стеной. Казалось, пять лет, проведенных вместе, пять лет общих радостей и тревог, растворились в воздухе, оставив лишь привкус горечи и непонимания.       Когда их отношения стали такими сложными? Словно хрупкий мост, соединявший их души, легла новая, непосильная ноша – ответственность. Ответственность, которая требовала большей открытости, большей искренности, чем они могли себе позволить в этот момент. Чувство вины обвивало их ядовитыми лианами, подталкивая к ещё большему уединению, к попыткам спрятать свои истинные чувства за масками равнодушия. Имир, устала тащить на себе всю тяжесть этих отношений, а Криста пыталась растопить лед недосказанности. Ленц, измученная вечными наставлениями и попытками понять себя, лишь глубже погружалась в свой мир, убегая от чужих слов, как от боли.       Их отношения, как дитя, вступившее в пору юности, достигли критической точки. Кризис, подобный шторму, проверял их на прочность, показывал, способны ли они найти выход из лабиринта своих сомнений и обид. Смогут ли они, как два путника, заблудившиеся в густом лесу, найти общий путь, или же вынуждены будут разойтись, каждый своей дорогой, чтобы обрести если не счастье, то хотя бы покой? Сколько бы они ни размышляли, сколько бы ни анализировали, единого ответа на этот вопрос так и не было найдено.       Отношения – это живой, постоянно развивающийся организм. Их нужно бережно подпитывать, словно крошечный росток, нуждающийся в тепле и влаге. Необходимо постоянно поливать их нежностью, орошать заботой, удобрять пониманием. Иначе, как увядающий цветок у обочины, забытый всеми, он медленно, но неумолимо погибнет, оставив лишь высохший стебель как печальное напоминание о том, что могло бы быть. Возможно, в силу их юного возраста и неопытности, им еще не дано этого понять.       Криста кинула взгляд на синий гиацинт у реки. Река несла свои воды тихо и спокойно. Её прозрачное тело искрилось, отражая чистое, бездонное небо, сквозь которое пробивались золотые стрелы света. Воздух здесь был свежим и прозрачным, наполненный запахом влажной травы, нагретой земли и легким, едва уловимым ароматом цветущих растений. Берега мягко обнимали это живое водное зеркало. Высокие, стройные деревья за рекой тянулись к солнцу, шелестя листьями, делясь радостными новостями с течением. Внизу, у самой кромки воды, раскинулись заросли диких трав, они купались в лучах солнца, прижавшись к влажной земле, наслаждаясь каждой капелькой живительной влаги. «Как бы хотелось окунуться в прохладную воду, раствориться в потоке воды... Вокруг все такое красивое». Она никогда не была в этих землях. «А была ли Имир?». Они почти никогда не говорили о прошлом, но именно сейчас, в этот момент она захотела узнать.       - Имир, зачем ты здесь? – голос Кристы прозвучал приглушенно. Она повернулась к Фриц, и в ее глазах металась растерянность, смешанная с отчаянием. – Почему вообще ты пошла в кадеты?       - Ты не нашла ничего лучше сейчас, чтобы спросить у меня эту чушь? – резко ответила Имир, плюнув в сторону, не взглянув на нее. Ее голос был холоден. - Ты сама знаешь.       - Откуда мне знать? - Криста опустила взгляд, чувствуя, как подступает новая волна бессилия. Разговор, словно неисправный механизм, отказывался работать, но она упрямо пыталась завести его снова, делая робкие, неуверенные шаги навстречу. «Первый шаг… кто-то должен сделать его.» – пронеслось в ее голове. «Пусть это буду я.» - Так ты поступила в кадетский корпус ради меня? – вопрос сорвался с ее губ внезапно, неожиданно даже для нее самой. Она замерла, вперившись взглядом в Имир, ожидая любого ответа, но была совершенно не готова к тому, что последовало.       Внутри Имир бушевала буря. Мысли кружились, как опавшие листья, уносимые ветром: «С ней я стала такой мягкотелой… слабой… уязвимой». Эта мысль острым шипом вонзилась в ее самолюбие. Раздражение сменилось гневом, и, не найдя иного выхода, она выплеснула его наружу, обрушив на Кристу шквал слов:       - Нет. Я сделала это ради себя. - Ее лицо никогда еще не было на столько серьезным как сейчас. Слова были сказаны с холодной решимостью, и было очевидно, что она не шутит. Имир не могла поверить, что способна быть настолько жестокой. Как она могла причинить боль Кристе? И себе тоже? Почему люди всегда целенаправленно разрушают всё то хорошее, что имеют? Глубокая, черная волна разочарования прокатилась в груди Ленц. – Я просто хочу сохранить себе жизнь. – Долетело до Кристы.       - Вот как… - Ленц почувствовала как глаза стали мокрыми. Её сердце сжалось от невысказанной боли. Она ждала другого. Ждала подтверждения своих наивных надежд. Криста наигранно выдавила из себя улыбку. – Я рада.       Лгунья… Но… На самом деле…я хочу, чтобы ты была здесь, со мной, ради меня… – подумала Криста.       Эта мысль, подобно тихому шепоту, растворилась в воздухе, не услышанная, не принятая, но от этого не менее горькая.        Несколько часов назад. Стохесс       Над Стохессом стояли клубы дыма. Солдаты искали выживших, пытались убрать завалы с помощью техники, пытаясь разгребсти ущерб, причененный титанами Эрена и Энни – разрушенные дома, останки мирных жителей, раненные и огромный кристалл, перевязанный веревками. Умиротворенное лицо Энни – это явно не то, на что рассчитывали разведчики. Командор Эрвин понимал, что кому-то придется ответить. Злость, страх, разочарование и ненависть. Все, что осталось после той битвы. Тишина в воздухе была осязаемой, подобно тени от гигантских существ, оставшихся в памяти горожан. Солдаты, работая без усталости, не могли избавиться от чувства безнадежности, на которое накладывалась тяжесть разрушений. Каждый камень – это чья-то жизнь, каждый вздох – напоминание о том, что теперь мир никогда не будет прежним.       Разведя руки в стороны, один из разведчиков, подошёл к огромному кристаллу, который, казалось, вобрал в себя всю боль и страдания города. Этот кристалл, с заточенным внутри телом Энни, теперь стал символом их поражения – цитаделью безнадёжности среди горящих руин. Цинкаро лишь неодобрительно покачал головой, не веря своим глазам, что все это происходит прямо здесь и прямо сейчас.       - Что еще припасла нам судьба? Какие сюрпризы? – сказал себе под нос Ромель. Еще вчера он получил повышение, хотя знал, были претенденты лучше и опытнее его. Отец расстарался, и он не мог никак этому помешать. Парень никому не сказал, только хотел выпить за это в одиночестве, но случайно ему компанию составила Имир. Письмо домой новоиспеченный командир отряда не написал, так как попросту не успел, да и не было желания. Прикоснувшись к ране на лбу, Ромель поморщился. Он не менял повязку уже два дня и рана начала болеть. Рядом с ним, с сетями и кирками в руках, работали солдаты, которые делали всё возможное, чтобы освободить из плена последнюю надежду, но надежда была глуха и безмолвна. «Для этого нас вызвали утром заранее? Разгребать этот бардак?»       - Мы должны её разбудить, - сказал Том, глядя на Ромеля с отчаянием на лице. - Может, она знает, все ответы.       Ром промолчал, глядя на кристалл. Внезапно его сердце снова охватила тревога. Он, как и многие вокруг, помнил, что после каждой бурной битвы наступает время расплаты. Сразившись с Энни, Атакующий Титан оставил надежду на спасение от угрозы за стенами.       - Если мы разбудим её, - сказал он наконец, - это не значит, что мы сможем её контролировать. Не забывайте, кто она такая и как долго она скрывалась в наших рядах, что мы даже не замечали.       Жан подлетел к кристаллу и впился в лицо Энни жадным взглядом. Ему нужны были ответы. Наверно, сильнее, чем кому-либо на свете в этот момент. Он не мог поверить, что все оказалось напрасно.       - Сука! – воскликнул парень и со всей силы ударил клинком в кристалл, конец которого с легкостью сломался. – Вылезай! Вылезай! Вылезай, блядь! – Кирштейн наносил удары один за одним поломанным клинком пока полностью не стер его до рукоятки.       Солдаты опустили головы, понимая, что надежда померкла перед настоящей угрозой, о которой им так и не удалось узнать. Бойцам, чьи руки были измотаны работой, некогда уже было думать о том, что произошло. В небе всё ещё висел дым, а кровь невинных осталась на камнях, как напоминание о том, что теперь Королевская полиция стала свидетелями трагедии, которую они не смогли остановить. Они жаждали растерзать Эрвина Смита, которого уже направили на допрос в штаб Митры.       Среди раненых, которые тоже оставались на краю этого ада, выделялась молодая женщина, потерявшая всю свою семью и почти всех членов церкви Культа стен. Она с ненавистью смотрела на кристалл, её глаза горели яростью, а лицо было залито кровью.       - Почему вы не уничтожите её? - вдруг выкрикнула она, привлекая всеобщее внимание. - Она - причина нашего страха! Она убила нашу паству! Убила столько мирных жителей! Она чудовище!       Ромель молча посмотрел на неё, потом на кристалл. Сегодня его подразделение участвовало в поимке Леонхарт и именно сегодня по странным стечениям обстоятельств он был назначен ответственным за свою группу. Какая ирония. Как-будто это кому-то было нужно. Ему явно не хотелось отвечать на вопросы гражданских и других лиц. В голове крутились неразрешимые вопросы: сохранить ли силу, которая могла стать решением, или сражаться до конца, даже если это приведёт к новым потерям.       Сломанные судьбы, разбитые мечты. Все ждали признания в своей боли. Но с каждой секундой в Ромеле росло понимание, что они должны объединиться, не дать разрушить мир ещё раз, даже если это будет стоить им всего. По указанию капитана Ханджи он собрал своих солдат, напомнив им о цели - защитить то, что ещё осталось, и начать восстановление.       - Смотрите! – солдат дрожащей рукой указал на стену.       - Что это за херня? – отозвался кто-то из толпы.       Сердце Ромеля упало. В стене виднелась часть лица без кожи огромного титана.       А если правда тебе не понравится и то, о чем ты думал, во что верил, перевернется с ног на голову?       Цинкаро вдруг вспомнил слова Имир в том пабе, когда они виделись в последний раз и он нахмурил брови. «Титаны среди нас. Титаны внутри стен. Наш мир совсем не такой, каким кажется… Ты тоже так думаешь, Имир?» - мысли медленным роем проносились в голове. Ромель поскорее хотел обсудить это именно с ней.       - Закройте! Прикройте чем-нибудь титана! Лучи света не должны коснуться его! – услышал он крик кого-то из оставшихся в живых фанатиков и Ханджи срочно приказала прикрыть чудовище, как что-то постыдное и мерзкое от людских глаз.              В это время. Митра       Сквозь тусклое освещение допросной комнаты неслышно пробирался запах пота и напряженности. Командор Эрвин Смит сидел за столом, его пронзительные глаза смотрели уверенно, несмотря на неумолимое давление, которое ощущалось в воздухе. Военная полиция Стохесса, словно хищные ястребы, кружила вокруг, готовые задать вопросы, которые следовали не только за итогами последней битвы, но и за его решениями, приведшими к этому.       - Мы хотим знать, какова была ваша стратегия, - произнёс один из офицеров, фиксируя любое проявление эмоций на лице Смита. - Почему вы решили рискнуть?       Эрвин откинулся на спинку стула, готовясь к длинной беседе. Его голос был спокоен. Он ни о чем не жалел. «Если ты не готов пожертвовать всем, человечеству не одержать победу» - слова, выжженные в его сознании и душе.       - Каждое наше решение было взвешено. Мы знали, что на кону стоит не только жизнь гражданских, но и будущее человечества, - произнёс он своим собеседникам пониманием сложного выбора, который им пришлось сделать.       Полиция обменялась взглядами, углубляясь в детали последнего сражения. Каждый ход, каждый приказ имели значение. Эрвин знал, что полицейские были здесь для того, чтобы растерзать его. Они не готовы столкнуться с правдой.       - А как насчет потерь? - продолжил другой офицер, с острым выражением лица. - Были ли они оправданы? - Вы берете ответственность на себя?       Взгляд Эрвина не терял фокус. Сейчас он сражался за право быть понятым.       - Без жертв не может быть победы, - медленно произнёс он. - Если мы хотим изменить мир, иногда нужно рисковать всем.       Не дождавшись ответа, он посмотрел в окно, за которым скрывались высокие стены города и шпили домов Митры. Командир понимал свою ответственность и знал, что решения, принимаемые в мгновение ока, могут обернуться последствиями не только для него, но и для многих.       Допрос продолжался. Эрвин, хладнокровный, как всегда, знал, что даже в этой комнате он оставался командором, чья решимость определяла судьбы людей. В то время, когда решалась судьба Эрвина и всего Разведкорпуса, ворвался солдат гарнизона с сообщением о том, что стена Роза пала. Все дальнейшие события развивались стремительно.                     К югу от стены Роза.       Когда черная ночь накрыла юго-восточные земли, разведчики продолжали свою миссию. Каждый их шаг был отзвуком в безмолвной пустоте, эхом, растворяющимся в бездонной завесе мрака. Ночь обступала их со всех сторон, и лишь тусклые, трепещущие огоньки факелов пробивались сквозь кромешную тьму. Эти огоньки роняли тревожные, колеблющиеся тени на их изможденные, напряжённые лица, подчеркивая усталость и отчаяние, скопившиеся за долгие часы. Уже прошло почти восемнадцать часов с момента объявления тревоги, но таинственная брешь, которую они так отчаянно искали, оставалась ненайденной, скрытая в объятиях всепоглощающей ночи.       Раздражение Имир сменилось животным страхом, когда они двигались вдоль стены в тихой, почти опасной тишине. Все ее инстинкты напряглись и были напряжены до предела. Даже лошади, обычно громкие и раздражающие своим топотом и фырканьем, шли будто на цыпочках. Она никогда еще не слышала, чтобы тишина была настолько громкой. В висках пульсировало. Легкий топот лошадей, и тяжелое дыхание товарищей, казалось, разрывало тишину. Имир настолько сильно сжимала вожжи, что костяшки ее пальцев побелели.        «Сейчас они покажутся… Вот сейчас. Еще немного и они нападут. Что тогда я буду делать? ЧТО мне делать?!» - мысли лихорадочно крутились в голове и ей казалось, что вот-вот она сойдет с ума. Девушка снова бросила взгляд на Ленц, которая ехала рядом, и ее глаза слипались.       - Криста, не спи, - тихо произнесла она, - Так с седла упадешь и наделаешь шуму. Как можно вообще спать в такое время?       - А? Я не сплю, Имир, - резко встрепенулась девушка. Изящное тело Кристы не предназначено для таких длительных операций. В отличие от остальных солдатов, которые были на грани срыва, Ленц казалась спокойной. Но Имир знала, что это попросту смертельная усталость поборола тревогу и страх блондинки. Через 30 секунд после ответа, ее глаза снова предательски стали закрываться.       Нанаба нервно шикнула в их сторону, прислонив палец к губам.       - Тихо, - мы уже близко. Ни слова больше. Будьте внимательны.       Дальше солдаты ехали пару минут в гробовом молчании, пока не показались несколько огоньков во тьме – искры, которые мерцали, словно маяки в ночи. Это был другой отряд. Они в шоке уставились друг на друга.       - Вы нашли брешь? – спросила Нанаба.       - Нет, а вы? – изумленно ответил Гергер.       - Может проглядели? Давайте, еще раз посмотрим? - спросил Хеннинг, нерешительно.       - Это невозможно, - вмешался Райнер.       - Мы все устали. Нам нужно передохнуть, - командир Нанаба покачала головой. – Мы еле держимся в седле.       - Как же жрать хочется, - заныл Конни. – А еще у меня задница вся затекла. – Спрингер также почти спал и кажется на секунду он видел сны, так как из его открытого рта текла слюна.       - Давайте устроим привал. Сейчас в такой темноте мы вряд ли что-то увидим, - идея Райнера казалась всем благоразумной.       - Вот бы луна показалась, - протянула Рене, подняв вверх голову.       В этот момент небо услышало разведчиков и черные тучи расступились, дав луне осветить серебряным светом им путь. Вдали появился разрушительный силуэт – массивный, мрачный, угрожающий старинный замок Утгард…       Миновало немного времени с тех пор, как разведчики нашли заброшенный Утгард, и уже с обретенным чувством надежды они нашли место для отдыха. Имир с Кристой нашли старую тряпку и постелили её, чтобы не садиться на грязь.        - Ты как? – осторожно спросила девушка, касаясь руки Имир.       - Нормально, - ответила та. Прикосновение Ленц было таким теплым и утешающим. Имир не отдернула руку.       «Кто кого должен утешать?» – промелькнула с легкой усмешкой мысль в голове Имир, пока ее веки медленно тяжелели.       Девушки задремали под разговоры товарищей, убаюканные теплом костра, которые развели ребята. Замок казался надежным убежищем, потому солдаты позволили себе расслабиться.       - Здесь, наверное, какие-то бандиты укрывались… - долетело до Имир в полусне.       Ее веко дрогнуло, и сонный взгляд скользнул по комнате. Случайно он упал на бутылку, которую Гергер осторожно поставил на пол. На ней виднелись буквы, начертанные марлейским шрифтом. В тот же миг ее нутро пронзило острое, всепоглощающее чувство опасности.       «Неужели марлейцы здесь? Этого не может быть? Прорыв стены… не может быть простым совпадением…» Сон как рукой сняло. Все ее существо напряглось, и лишь стальная воля помогла ей подавить волну нарастающей паники. Имир смотрела, не отрываясь, на пламя потрескивающегося костра напротив нее.       Она бесшумно поднялась с пола, отряхнувшись. Убедившись, что Криста все еще спит, Имир тихо направилась бродить по замку. Ее охватило непреодолимое желание осмотреться. Если здесь были вещи, оставленные врагом – врагом, пришедшим извне – то, возможно, она сможет найти что-то… что-то полезное. Свеча, зажженная в ее руке, бросала тусклый, дрожащий свет на каменные стены замка, выхватывая из мрака очертания прошлых времен. Ее осторожные шаги отзывались глухим эхом в протяженных коридорах разрушенного здания. Этот звук, эта атмосфера – всё напомнило ей о детстве. Именно в таких развалинах, среди обломков, они когда-то жили, сбежав из приюта. Невыносимая, тягучая тоска охватила ее сердце. Мысли о прошлом, настоящем и будущем сплелись в тугой узел, обрушив на нее тяжелую волну воспоминаний: о той жизни с паствой, о жизни здесь, на этом проклятом острове, и о том, как иначе могла бы сложиться ее судьба, как бы она хотела прожить свою жизнь, если бы не этот проклятый день, когда она решила умереть. «Я совсем как ты, Криста» - Имир усмехнулась своим мыслям.       «Почему я должна с кем-то нянчиться? Еще и этого тупицу Конни успокаивать…». Имир закрыла дверь подсобки, где были навалены старые ржавые инструменты. Она открыла следующую дверь и присвистнула.       - Наконец-то что-то стоящее, - Имир прошла в кладовку и начала осматривать маленькое помещение. Девушка нервно шарила в большом деревянном ящике в поисках своего последнего ужина, пока ребята отдыхали внизу, а разведчики были на карауле наверху башни.       - Эй. Ты, чего здесь шаришься? – спросил Браун, случайно наткнувшийся на девушку, который также бродил по темному замку.       - Что ты здесь делаешь? – спросила Имир, повернув голову. – Это подозрительно. Ты меня преследуешь? Хочешь со мной уединиться? - Райнер по-прежнему ее раздражал, и она не могла упустить момент, чтоб не подколоть его.       - Имир. Я хотел тебе кое-что сказать. Думаю, что тебе не стоит общаться с Кристой. – Райнер прокашлялся в кулак и после небольшой паузы продолжил. – Я думаю, ты плохо на нее влияешь.       - Н-да? – надменно воскликнула Имир. - С каких пор ты решаешь с кем ей общаться, а с кем нет? Ты вообще в курсе, что?..       - Что? – резко перебил ее Браун, сузив глаза. - Кто вы друг другу? Пара? Насколько я знаю, между вами что-то есть.. Нет, что-то было. Ты просто используешь ее, Имир. Это низко. Она не заслуживает этого.       - Иди на хуй, Браун! Ты ничего не знаешь. – Имир отвернулась и продолжила обыскивать ящик, потеряв интерес к этому глупому разговору. - И я могу набить тебе морду за такие разговоры. Иди присунь Гуверу, который вечно за тобой таскается.       - Обычно я не бью женщин.., - улыбнулся Райнер, сжимая кулаки. Напряжение и неприязнь между ними росли.       - О, селедка! – прервала его Имир. – Я, конечно, не фанат селедки, но и это сойдет. Райнер будешь? Тебе как раз сойдет, чтобы девушек отпугивать. – Имир кинула консерву в руку Брауна.       - Имир, ты можешь читать эти буквы? – улыбка Райнера спала, когда он уставился на банку. - Кто ты на самом деле? - с подозрением спросил он, уставившись на нее.       Глаза Имир открылись от страха. Пламя свечи в ее руке задрожало. В этот момент ей стало ясно, что она попалась в серьезную ловушку. На этом кажется их маленький непринужденный разговор закончился. Как она могла попасться на такой тупости? Придется отшутиться и сделать из себя дуру? Или же прикончить его здесь? Глаза Имир источали враждебность и несколько секунд они смотрели друг на друга с недоверием. Рука Имир медленно потянулась к ножу в сапоге. Но Фриц не успела ничего ответить, так как услышала крики разведчиков. Теперь эта маленькая неприятность отошла на второй план.       - Все на крышу, живо! – крикнула Рене спящим новобранцам. Чуть больше десятка титанов разной величины приближались к замку.       - Вот уроды вы конченые! Если бы не вы, я бы сейчас уже пил вкусного вина! Это вы виноваты! Вы! – кричал разозлившийся Гергер, обнажая свои клинки.       Ситуация казалась не такой безнадежной. Первая волна напала на четверых разведчиков, и началась отчаянная борьба. Опытные солдаты Разедкорпуса разделывались с титанами, пока ребята пытались забаррикадироваться в башне. Они теперь были сами по себе, и никто не гарантировал их безопасность. Был приказ бороться до последнего вздоха. С мелким титаном, который пробил дверь, они еле как справились, вытолкнув его в окно. Девушка тяжело дышала, еще не отошедшая от прямого столкновения с ним. Фриц все это время следила, чтобы Криста не подходила близко, пока опасность не миновала. Имир и Конни укрепили дверь балками. Имир хотела подойти к Ленц и поговорить, отвлечь ее. Но затем, она увидела, как Криста оторвала от своей юбки кусок ткани и стала перевязывать Райнеру раненую сломанную руку. Дикий укол ревности пронзил грудь. Она спешно подошла к ним, чтобы не дать приблизиться друг к другу еще ближе.       - Эй, Криста, я тут пальчик поранила. Можешь оказать мне первую помощь? – с сарказмом спросила Фриц, подняв перед собой указательный палец.       - Да поплюй, подорожник приложи и все пройдет – хохотнул Конни.       Ленц смутилась. Она просто оказывала первую помощь товарищу и сделала бы это для любого нуждающегося. Имир кинула взгляд на порванную юбку блондинки, которая обнажила ее стройные бедра и это привело ее в бешенство. Фриц отвернулась, сделала несколько шагов по винтовой лестнице к окну.       - Пойдемте поищем что-нибудь полезное в этой дыре. Чтобы не сожалеть, когда помирать будем. – Имир встала коленом и высунулась наружу, чтобы оценить обстановку. – Ого. Разведчики почти со всеми разобрались. Они круты. Совсем другой уровень, обычные солдаты по сравнению с ними ничтожества – восторгалась солдатами Имир. Ее взгляд упал на округлые формы Нанабы, которая разделалась с последним крупным титаном. Имир подняла бровь: «Она такая горячая. Может быть в другой ситуации, я бы трахнула ее. Надо было так и сделать». Имир снова кинула взгляд на Кристу и Райнера. Внутри нее все кипело. Она уже наклонила корпус, чтобы двинуться к Брауну и двинуть ему в челюсть.       В этот момент раздался оглушительный грохот. Ребята бросились наверх башни. Нанаба и Гергер, неся на себе неподвижные тела погибших товарищей, двигались с трагическим достоинством.       – Они погибли мгновенно, – прошептал Гергер, его голос был полон скорби. Нанаба с грустью смотрела на безмятежные лица Рене и Хеннинга. Их тела, словно забытые марионетки, неподвижно покоились на крыше полуразрушенной башни. Внизу лошади были погребены под раздробленными валунами. Отступать было некуда. Казалось, сама судьба заперла их в этом немом, разрушающемся мире. И тут, словно из глубины преисподней, началась вторая волна – титаны, вдвое больше прежних, рвались вперед.       «Ими кто-то управляет. Это очевидно» – Имир испуганно посмотрела в сторону аномального. «Шифтер!»       До них донесся чудовищный крик Звероподобного титана, чье появление они заметили еще ранее. Титаны, словно слепые стихии, ринулись вперед, неся разрушение. Башня дрожала под их натиском. Для оставшихся разведчиков, отрезанных от всего мира, не оставалось иного выбора, кроме как снова спуститься в ад и вступить последний отчаянный бой.       - Прости, Нанаба. Сил больше не осталось… - пролепетал раненый парень в бреду и упал вниз с башни. Девушка попыталась спасти раненого Гергера, павшего в руку титана, но осталась без газа и сломала последние тупые клинки. Нависая перед огромными уродливыми лицами, командир поняла, что это конец.       Титаны разрывали ее тело на части, а ее предсмертные крики, полные ужаса и страха доносились до ребят. Ее крик был похож на вопль раненого зверя, загнанного в угол, загнанного до полного изнеможения. В глазах Нанабы, когда они ещё не были закрыты в предсмертной агонии, мелькнуло что-то знакомое, что-то, что Имир видела сотни раз, но не могла связать с настоящим моментом.       - Папочка! Не надо, я больше не буду! – кричала она снова и снова. Ее крики отзывались эхом из далёкого прошлого, из тех дней, когда мир был гораздо меньше, но страх в сто раз сильнее. Тогда, в маленькой, пропахшей самогоном и табаком хижине, она тоже кричала. Кричала, когда кулак отца, как стальной молот, обрушивался на её тело, синяки на котором были такими же частыми, как звёзды на ночном небе. Когда за малейшую провинность, за невыполненное поручение, за невкусную похлёбку, её били. Били так, что мир вокруг превращался в сплошную боль, в кровавый туман, в котором не было ни добра, ни справедливости, только его ярость, его звериный рык.       Нанаба вспоминала, как однажды, будучи совсем маленькой, разбила глиняный горшок. Всего лишь горшок. Но отец решил, что это непоправимое преступление. Он схватил её за длинные волосы, швырнул в угол, и удары сыпались один за другим. Она помнила, как свернулась клубочком, зажмурив глаза, моля, умоляя: «Не надо, папочка, больше не буду!» Но он не останавливался, пока мать, заплаканная и перепуганная, не выбежала из комнаты, пытаясь отвлечь его, отвести гнев на себя. С тех пор она всегда коротко стригла волосы.       Разведкорпус был ее спасением. Был смыслом жизни. И вот теперь, перед лицом гораздо более страшных чудовищ, перед лицом самой смерти, вся её храбрость, вся её отвага, всё, что она так старательно культивировала в себе, чтобы стать сильной, чтобы не быть той испуганной девочкой, всё это испарилось. В её предсмертных криках звучал отголосок того детского ужаса, той беспомощности, от которой она бежала всю свою жизнь.       Титаны, услужливо исполняя незримый приказ, разрывали её тело. Но для Нанабы это было лишь продолжение тех ударов, которые она получала когда-то давно. Боль была та же, страх тот же. И хотя в реальности её рвало на части существо, которое не знало даже её имени, не имело интеллекта, её сознание, в последний момент, вернулось туда, где начался её путь в этот кошмар. Туда, где первый урок жестокости был преподнесён её собственным отцом. Перед лицом смерти, от её храбрости и уверенности не осталось и следа, лишь эхо детского крика, обреченного на вечное повторение.       - Надо помочь им! Нужно что-то сделать! – Криста взяла камень от отвалившейся крыши башни и кинула в титана, который только что съел Гергера.       - Криста, перестань! Башня сейчас рухнет! – Имир взяла ее за локоть. – Что ты блядь делаешь?       Имир обняла Кристу и закрыла ей глаза. Девушка зажмурилась и отвернулась, когда титаны отрывали голову командиру. На это было тяжело смотреть. Они остались совсем одни. И шанса на спасение совсем не осталось. Или все-таки есть шанс?       - Все кончено - Конни упал на колени и взялся за голову. – Неужели мы ничего не можем больше сделать? – он ударил кулаком о бетон. - Я не хочу, чтобы мы так просто здесь умерли!       «Ну почему они не дали нам снарядиться? Этой ситуации бы не было. Неужели нет другого выбора, кроме как умереть здесь?» - подумала Имир.       - Я хочу сражаться. Вот бы у нас было оружие, - сказала Криста. Ее тело дрожало от страха. - Тогда бы мы все сразились и пали вместе.       - Ты опять? Криста, они умерли не для того, чтоб стать предлогом для твоей смерти, - Имир отпустила девушку из своих объятий и медленно отошла к краю башни.       - Я… Это не так! – пролепетала Ленц.       - Ты не хочешь жить. До сих пор хочешь быть хорошей. Хочешь, чтобы тебя похвалили. Как меня тошнит от этого. – Имир начала повышать тон. - Я ненавижу, когда ты такая. Неужели все наши разговоры ничего не значат?!       - Нет! Это не правда! – снова оправдалась девушка.              Год назад. Кадетский корпус       Криста, несмотря на свою хрупкость, старалась не отставать от остальных, но страх перед неизвестностью постепенно нарастал. Она чувствовала, как давление снега на её сердце становилось невыносимым. Вдруг, в какой-то момент, когда они шли по краю обрыва, Криста поскользнулась на льду и, не успев даже вздохнуть, стала падать в пропасть.       Имир, вне себя от волнения, мгновенно среагировала. Ее инстинкт защиты, который всегда гнал ее вперед, взял верх. Она бросилась к краю, не думая о себе, и, схватившись за веревку, которая удерживала Кристу с Дазом, изо всех сил потянула ее назад. В ее голове проносились мысли: «Не дай ей упасть. Не дай ей погибнуть».       Сердце Кристы бешено колотилось, глаза расширились от ужаса, но затем она почувствовала, как сильные руки Имир крепко схватили ее за рукава и потянули вверх. Криста вцепилась в веревку, и с помощью Имир им удалось выбраться наверх. Когда они наконец оказались на твердой земле, Криста едва понимала, что произошло. Веревка, которую она обвязала вокруг своей талии, чтобы тянуть Даза, чуть не разрезала ее пополам. Она посмотрела сначала на Даза, которого она едва не утащила за собой, а затем в глаза Имир. В них было столько решимости, ярости, страха и... облегчения.       - Да, что с тобой не так?! - Фриц со всей силы толкнула ее в снег. Мы могли погибнуть! Из-за тебя! Все потому, что ты не хочешь бросить его!       - Ты спасла меня, - произнесла Криста, её голос дрожал от волнения. Она всё ещё не могла поверить, что оказалась в безопасности. – Прости…я не могу его бросить…       Имир, однако, лишь тяжело вздохнула, стараясь скрыть эмоции, бушевавших внутри нее. Она почувствовала, как адреналин, который помог ей спасти Кристу, уступает место тревоге. «Не делай этого снова», - повторяла она про себя, и, хотя слова не выходили наружу, она сдерживала себя на столько, насколько могла. Когда Криста приблизилась к ней, Имир не могла вымолвить ни слова. От ее жалобного вида и молящих глаз, Имир начала немного успокаиваться. Долгое молчание словно пропиталось их глубокой привязанностью, заставляя их сердца биться в унисон. Она знала почему Ленц это делает. «Идиотка».       Прошло несколько минут, и тихая вьюга вновь окутала их, словно сама природа пыталась унять их внутренние бури. Имир медленно опустила руку, чтобы помочь Кристе подняться, и их взгляды встретились. В них читалась благодарность, и .... что-то большее, неуловимое.       - Мы должны идти дальше, - тихо сказала Имир, её голос едва слышен над шумом ветра. -Там, за холмом, может быть укрытие или хотя бы место, где можно перевести дух.       Криста кивнула, ощущая, как внутри всё еще бушует смесь страха и решимости. Она знала, что впереди их ждет еще много испытаний, но сейчас главное - не потерять друг друга из виду.       Они двинулись в путь. В этом мире, полном разрушений и опасностей, именно такие моменты напоминали им, что они есть друг у друга. Имир, заметив, как Криста чуть замедлилась, мягко взяла её за руку, и та почувствовала тепло и уверенность, исходящие от нее.       - Мы справимся, - прошептала Имир.       Метель усиливалась с каждой минутой. Дышать становилось невыносимо и даже повязанный на лицо шарф не спасал от ледяного снега, который царапал лицо. Видимость была практически нулевая. «Куда мы идем? Я ничего не вижу» - подумала девушка, каждый раз бросая тревожный взгляд на Кристу. Она упорно продолжала тянуть веревку. Раздражение и злость снова нарастали.       - Криста! – крикнула девушка напарнице. – Мы не можем продолжать путь дальше! Видимости нет, может мы вообще уходим от лагеря еще дальше! Давай сделаем привал под тем навесом скалы!       Ленц, у которой силы были практически на исходе, кивнула и потащила Даза к скале. Пальцев рук она уже не чувствовала, но сказать об этом Имир не решалась.       Имир хотела передохнуть буквально 10 минут. Прошло уже 9 часов. Нужно скорее добраться до лагеря.       - Имир, брось меня… - промямлила Криста, ее глаза слипались и голова падала вниз.       - Заткнись! - В этот момент Имир хотела ударить ее по лицу и еле сдержалась. Она плюхнулась рядом с ней и стала ее тормошить. - Не смей спать! Слышишь? Надо идти дальше.       Они встали и продолжили путь. Прошел еще час и Имир понимала, что больше так продолжаться не может. Она должна что-то предпринять, заставить Кристу бросить это никчемное замершее тело. Но что же делать? Как поступить? Как выйти из этой ситуации? Фриц судорожно искала варианты.       - Это ведь ты, незаконнорожденный ребенок влиятельного человека?       Глаза Кристы распахнулись. Глаза Имир сверкнули, под шарфом не было видно ее довольной улыбки. Имир итак знала, что это была она. Такая же как она. Отринутая и преданная всеми. Ради нее она здесь. Ради нее она пришла сюда. Это звучит так абсурдно. Имир и сама не знала, зачем внезапно задала этот вопрос. Просто ей хотелось посмотреть на ее реакцию.       - Откуда ты знаешь?       Имир разочарованно вздохнула. Как и ожидалось, Криста продолжает это тошнотное притворство. Но Криста своим вопросом дала ответ на вопрос. Далее последовал неприятный разговор о ее прошлом, которое Ленц так тщательно оберегала. Она знала, что Фриц не расскажет никому правду. Все, что Имир может сейчас, это взять с нее обещание, когда ее не будет рядом с ней больше, чтобы она жила под своим настоящим именем.       В тот момент, среди ледяных просторов и бушующего ветра, между ними возник прочный мост тишины и понимания, который в этот момент преодолел все страхи и сомнения. Для Имир это стало ужасным осознанием того, что Криста действительно дорога ей. А Криста обрела наконец в лице Имир храбрость и надежду.       - Не делай этим выродкам одолжение. Вопреки всему – выживи.       После того как Имир высказалась, глаза Кристы наполнились надеждой и облегчением. Их лица были настолько близки друг к другу, что сейчас их губы сомкнуться в поцелуе. Метель в этот момент стихла, зимние черные тучи расступились, дав нежным лучам солнца коснуться их лиц. Имир обернулась и отступила назад. Девушка подошла к краю обрыва.       - Смотри, там виднеется лагерь. Я прыгну вместе с Дазом. Если повезет, он выживет при падении. Другого выхода нет.       - Но.. как же ты? – Криста подошла к девушке и посмотрела вниз. Здесь очень высоко? Как ты собираешься….       Имир почувствовала, как тревога и страх сковывают каждую клетку тела. Внезапно, она резко толкнула Кристу в снег. Та прокатилась по склону несколько метров и ударилась об дерево. В этот же миг, лицо Имир исказилось от боли и решимости. Она знала, что другого выхода нет.       - Да заткнись уже, Ленц! – Имир сказала все, что хотела. Пора действовать. - Криста! Встретимся внизу! - крикнула Имир. В этот момент её тело начало искриться, кожа покрылась мышцами, в мгновение ока она превратилась в титана – гиганта, силы которого она боялась и одновременно к которому так стремилась. Она быстро схватила спальный мешок и, не раздумывая, прыгнула с высокой скалы, оставляя позади заснеженные горы. В руке Имир был Даз – её последний шанс, её надежда на спасение Кристы.       Криста, ошарашенная, убрала снег со своего лица, поднялась на ноги, её глаза горели ярче, чем когда-либо.       - Имир! - закричала Криста, пытаясь понять, что происходит. Но было уже поздно. Гигантская фигура Имир исчезла в облаке пара и снега, оставляя за собой лишь эхо её крика.       Криста подбежала к обрыву и с ужасом смотрела вниз. Из-за снега ничего не было видно, сердце колотилось в груди. Она знала, что Имир сделала это ради них, ради спасения. Но внутри бушевала смесь страха, горечи и надежды. Она смотрела вверх, в небо, надеясь, что её подруга жива, что всё еще есть шанс. Что-то внутри нее говорило, что они живы и она должна поскорее их нагнать.       А в глубине гор, среди ледяных скал, Имир, теперь уже в образе человека, медленно шла вперед к лагерю, таща Даза. Она прождала Кристу еще несколько часов на улице, сидя на снегу, прислонившись к забору. Все последующие дни она выхаживала Кристу, которая, естественно, простудилась. В горячке она повторяла имя Имир. И Имир заботливо поправляла ей одеяло, меняя компресс на голове. Девушка не отходила от нее ни на шаг, поглаживая ее по щеке и убирая мокрые волосы с ее лица.       Когда-нибудь, я открою тебе свой секрет, Криста… Когда-нибудь…Но я так боюсь… Боюсь, что будет после этого.. Сможешь ли ты принять меня после этой правды? Простишь ли ты меня?...              Имир посмотрела вниз с башни. Наверное, они еще никогда не были настолько честны с друг другом, с собой, как в ту зимнюю ночь в горах. А сейчас между ними пропасть. Пропасть недопонимания и лжи. «Наверное, так лучше» – подумала Имир, смотря как мерзкий титан карабкается по стене, чтобы добраться до нее.       Затем повернулась и попросила у Конни свой нож, который она обронила, пока они пытались не дать мелкому титану пробраться в башню.       - Не знал, что он твой, - Спрингер рассматривал лезвие, не найдя в нем ничего особенного. Но по взгляду Имир он понял, что этот нож очень нужен и важен Имир. Фриц похлопала его по голове.       - Спасибо, коротыга.       - И что ты собираешься с ним делать? – спросил парень с усмешкой, не ждя ответа и откинув ее руку от своей головы.       Имир посмотрела на лезвие. «Похоже, что выбора нет. Придется превращаться и биться. Может и получиться спасти их. Спасти Кристу. Я умру за вас и буду биться до последнего, как наши братья Разведчики» - Имир поморщилась и снова посмотрела вниз с башни. Неужели в ней проснулась эмпатия к окружающим? Как это жалко.       Имир наконец приняла это чувство принадлежности к человечеству. Понятие долга как чистой формы, того самого морального закона в ее сознании. Все вокруг стало таким явным, как звездное небо, увиденное впервые за десятки лет. Это чувство наполнило ее душу новым и более сильным удивлением и благоговением перед этой жизнью. Она чувствовала большую благодарность Нанабе и другим старшим членам ее отряда, которые сражались за них до конца.       Имир повернулась к Кристе, посмотрела на кончик ножа, проверила острие большим пальцем, подняла взгляд и после паузы с уверенностью ответила:       - Очевидно же! Сражаться, - глаза Имир засветились безумным блеском.       - ЧТО? Ты бредишь! – испуганно воскликнул Бертольд.       - Что ты хочешь сделать? - спросил Райнер.       - Не знаю. Я и сама не понимаю, что я делаю…       Неужели это расплата за мое молчание? Такова цена моего бездействия? Я застряла в лабиринте собственной лжи и вот к чему это привело.       Настоящей проблемой является наша повседневная готовность игнорировать проблемы и избегать сложных решений. Лабиринт становится сценой, зеркалом наших привычек. Когда сталкиваемся с проблемой, мы выбираем обходной проход, а не прямой путь к решению. Каждый поворот сузит выборы, каждый тупик усиливает тревогу. Так мы учимся жить без ответственности за последствия своих действий. Но в этом примирении с бесконечностью путей прячется и опасное обещание - что можно исчезнуть в количестве вариантов и не принять ни одного решения.       Свет не спасает, если он не направляет взгляд к конкретной задаче. Лицам, сбившимся с пути, не хватает не смелости, а ясности - что именно мы хотим получить, какой ценой этот выбор будет оценен позже. В этой игре избегания проблемы каждый шаг похож на просьбу времени, которое никогда не наступает, на отказ встретиться с тяжестью вопросов, которые мы сами же породили.       Но если взять за правило останавливаться не на стороне, а внутри каждого узкого прохода, мы начинаем понимать, что решение - не нечто монументальное, а серия мелких актов, которые последовательно выстраивают путь. Необходимо взять ответственность, принять тот самый риск, который может изменить ситуацию, пусть и не сразу. Освещая уголки лабиринта, мы уменьшаем его власть над нами. Да, проблемы не исчезнут сами по себе, но мы перестаем быть их заложниками.       Избегание проблем обещает безопасность, но лишает смысла и направления. Подлинный ужас – не неведомость, а тягость безвыходности, когда мы утрачиваем веру в способность повлиять на ход событий. Противостояние этому ужасу начинается с малого шага - признания проблемы, формулировки цели, поиска одного конкретного решения, которое можно реализовать здесь и сейчас. Так лабиринт становится не заключением, а маршрутом к ответу.       Не обращая внимания на возгласы ребят, Имир спокойно подошла к испуганной Кристе и положила ей руки на плечи. Их лица были настолько близки друг к другу, что Криста чувствовала на щеках жаркое дыхание Имир.       - Криста. Ты уже забыла? Помнишь ту ночь в горах? – Имир нервно сглотнула. Горло предательски сдавило. В этот момент башня задрожала от ударов титана. Она делала большое усилие, чтобы подавить слезы, дрожь в голосе и быть спокойной сейчас. Разведчица отвела взгляд. – Думаю, здесь мы и умрем. Так что…- Имир резко подняла лицо и выпалила – Прошу! Вспомни наше обещание, данное во время тренировки в снежных горах! Я сказала… что, когда раскрою тебе свой секрет, ты начнешь жить под своим настоящим именем. Живи и всегда верь в себя. Это мое желание. – Первые лучи солнца коснулись ее лица. Восход солнца был так прекрасен. Имир вдруг настигло чувство дежа вю. - Твое прошлое не предопределяет тебя. Ты – это не твое прошлое. Ты – это не твои прошлые ошибки, не то, как к тебе кто-то когда-то относился. Ты – это только ты, здесь и сейчас. Ты – это твои нынешние поступки.… - Ее лицо было безумно.       - Имир… - пыталась перебить ее Криста. В ее глазах было непонимание. Ленц взяла ее руку и прислонила к своей груди. Шатенка чувствовала стук ее сердца и от этого было еще больнее. Казалось, Имир вот-вот заплачет. В тот момент все их прежние недопонимания и тревоги отошли на второй план.       - Послушай, - Имир не дала ей договорить. – Сдержи свое обещание. Я прошу тебя. – Имир просила ее. Просила в последний раз перестать гоняться за смертью, перестать врать себе и жить настоящей жизнью. Сколько еще она должна просить? «Может сейчас она наконец послушает…». Она преподнесла ее руку к своим губам и поцеловала. А затем шутливо подмигнула и побежала на край башни.       Ладно, тупые вы овцы… Я умру за вас. Я умру за тебя, Криста…       Мир сжался до одной единственной точки. Она прыгнула и посмотрела вниз. Внизу она увидела смерть. Не так она хотела закончить свои дни, но ничего не поделаешь.       Я тоже, как и ты думала, что лучше бы я не появлялась на свет. Меня ненавидели за мое существование в этом мире. Я умерла ради многих людей, чтобы они жили счастливо. В тот момент все, чего я хотела… если я получу второй шанс… я бы хотела жить только ради себя. Я отдаю тебе свое желание. Живи вместо меня, Криста…       - Ты что, идиотка? Что ты делаешь? – кричали ребята, подбежав к краю башни.       - Ими-и-р! – кричала Ленц, тянув руку в ее сторону. Девушка была готова прыгнуть за ней вниз, но Райнер вовремя схватили блондинку за ногу.       Имир закрыла глаза и сделала глубокий порез. Кровь полетела на ее лицо. Вокруг все было красным.       Теперь ты увидишь, Криста. Увидишь, кто я на самом деле. Это будет последнее, что я отдам тебе. Свою жалкую жизнь… Только пожалуйста, не ненавидь меня…       Яркая вспышка озарила башню и ее тело начало покрываться костями и мышцами. Наша жизнь лишь краткая вспышка света в бесконечной пустоте. Жизнь человека так коротка по сравнению с бесконечностью вселенной, а вершить добрые дела необходимо для себя самих, а не из расчета на некие посмертные бонусы. Потому что надежда на загробную жизнь - миф, а настоящая ценность в нашем настоящем, в нашей ответственности за свои действия. Тем более, что в нас, как в социальных существах, заложены генетические инстинкты сострадания, взаимопомощи, коллективизма. И неважно какую веру вы исповедуете или какую национальную и расовую принадлежность имеете. Эти инстинкты естественны, их не нужно специально искать или ждать наград за них.       Титан взревел в ярости и начал вырывать куски от шеи титанов, перепрыгивая с одного на другого.       - Райнер, мне больно! Отпусти! – Криста висела на краю башни, испуганно оглядываясь на Брауна.       - Отпусти ее Райнер, ты что псих? – Конни пытался затащить Ленц обратно.       - Райнер… - Бертольд неуверенно дергал Райнера за плечо.       - Ой, прости! – Браун в шоке отпускает хватку и Криста, потирая лодышку, продолжает смотреть вниз. Самый дорогой для нее человек отдает свою жизнь за них, сражаясь в облике титана.       - Спасибо, Райнер. Ты спас меня, - проговорила тихо девушка, не обращая внимания на боль в ноге.       - Криста, ты знала? – спросил испуганно Бертольт.       - Нет, - она грустно опустила взгляд. – Не знала.       Если бы мы могли все обсудить, Имир… Почему же ты не сказала мне раньше? Я бы поняла… Я бы приняла… Какая же ты дура, Имир. Почему? Почему ты сражаешься ради нас? Почему не убегаешь?!       На ее глазах начали накапливаться слезы от переполняющих ее эмоций. Она смотрела не отрываясь, как сражается Имир. Сердце ее опустилось, когда титан Имир пытался карабкаться по башне, но внезапно отпустил руки и упал в толпу титанов. Они тут же набросились на нее, нанося новые удары. Титан заревел от боли.       - Имир! – крикнула она в отчаянии.       - Что эта идиотка делает? Почему не использует башню? – кричал Конни.       - Она боится ее разрушить, - сделал вывод Райнер.       - Имир, ты что больная?! Не думай об этом! Хочешь хорошенькой быть и попасть в рай? Ты тупица! - сокрушалась Криста, вскочив на край башни. Она явно знала, что нужно сказать.       - Эй! Ты сейчас упадешь! – Конни держал ее за ноги.       - Сражайся за себя! Не думай о нас! - Она не даст ей просто так погибнуть. - Разнеси здесь все на кусочки! Разбей ее НАХРЕН! – и крикнула изо всех сил подняв кулаки вверх.       - Че? Это ты, МНЕ это говоришь? – усмехнулась Имир внутри титана, посмотрев вверх на Кристу.       Раненая Имир, собрав все оставшиеся силы, прыгнула на башню и начала вытаскивать камни и один за другим отправлять в головы титанов, прыгать по ним, разрывая шеи, выкалывать когтями глаза.       – Это когда ты так осмелела? Я блядь тебе сейчас покажу хорошенькую. Я не такая как ты! – сокрушалась Имир и адреналин в крови подскакивал с каждым ударов по титану.       Криста тяжело дышала и, не отрываясь, смотрела за неравной битвой. Каждый раз она вздрагивала, когда титан наносил удары Имир. Она даже не заметила, как один из титанов снес башню рядом, и земля начала уходить из-под ног. Имир резко подскочила к ребятам и сказала жутким голосом титана:       - Если хотите жить, хватайтесь.       Криста нисколько не боялась Имир. Наоборот, ее лицо покраснело от благоговения и восторга. Она была возбуждена до предела. Ребята схватились за волосы Имир и вместе упали с башней.       Но радость длилась недолго. Гиганты стали вылезать из груды камней один за другим, как восставшие мертвецы. Не осталось больше поля для маневра.       «Их слишком много. Мне не справиться со всеми» - Имир тяжело дышала. Она двигалась с невероятной скоростью и израсходовала почти все свои силы.       - Эй, уродина! Чего стоишь? Добей их! – крикнул ей Спрингер.       Он прав. Она будет продолжать сражаться. Фриц накинулась на титана, но чья-то огромная рука схватила ее за голову и ударила со всей силы с размаху о глыбы камней. У Имир закружилась голова и она откашлялась кровью.       - Вот вы, суки! Я убью вас! Убью вас ВСЕХ! – кричала Имир внутри титана, пытаясь отбиться, но все ее усилия оказались тщетны. Боль пронзила все тело и бороться сил больше не осталось. Остальные накинулись как по команде и начали разрывать тело ее титана на куски. Не осталось рук, ног, а теперь оторвана челюсть, выколоты глаза. Это было ужасное зрелище. Криста в шоке закрыла рот ладонями, сдерживая крик.       - Имир… Я ведь еще не… Я не сказала тебе свое настоящее имя… - Криста встала с колен и побежала в сторону Фриц, не видя ничего и никого вокруг. – Прошу .. Не умирай... Я столько хочу у тебя спросить, – слезы капали из глаз. Она не верила, что все так закончится. Она бежала, спотыкаясь, тянув руки к ней. Криста хотела обнять ее, поцеловать, утешить. Ленц тянула руку к самому дорогому ей человеку. Ведь она должна рассказать все Имир. Она должна сказать, что любит ее.       Прости, Криста… Кажется, что битва для меня окончена… Я сделала все, что смогла.. – Имир закрыла глаза и уже не слышала Кристу. Она приняла свою судьбу.       Ребята кричали вслед Ленц, пытаясь ее догнать. Но было поздно, из-за глыбы вылез титан и протянул руку к девушке.       - Имир… я не хочу умирать.. – наконец, призналась оцепеневшая Ленц, перед огромной ладонью гиганта.       В этот момент Микаса Аккерман пролетела мимо гиганта, разрезав его шею и он с грохотом упал рядом с Ленц. Ее зеленый плащ развивался на ветру, подарив Кристе надежду на спасение.       - Ребята, отойдите. Предоставьте это нам, - сказала спокойно Микаса, посмотрев Кристе в глаза. – Какова обстановка? - Разведчики ринулись в бой под командованием Ханджи. Тела гигантов начали падать один за другим.       - Микаса! Микаса, спаси Имир! Прошу тебя, - истерично закричала Ленц, выйдя из ступора и указывая на ее местоположение. Она верила, что девушка еще жива.              Разведчики стояли и в шоке безмолвно наблюдали как Имир в бессознательном состоянии вытаскивают из-под завалов. На ее лице были отметины от превращения как у Эрена. Ее дыхание было тяжелым. Правая рука и нога отсутствовали. В правом боку зияла дыра. Ханджи спешно повязала жгут на отсутствующие конечности, чтобы остановить кровь. Все ее внутренние органы были повреждены. Криста не отходила от нее ни на шаг, держа одной рукой ее за голову, а второй надавливая бинтами на живот. Слезы продолжали течь по ее щекам.       Ромель стер кровь титанов со своего лица. Он не мог в это поверить, что Имир оказалась титаном. Все его нутро пыталось отрицать это и чувство привязанности к девушке неумолимо росло вопреки всем его принципам. Ромель сжимал клинки в руках, не в силах оторвать взгляд.       - Неужели Имир… титан? – произнес тихо Армин. Разведчики все еще не могли двинуться с места.       Цинкаро наконец всунул клинки в ножны и двинулся в сторону девушек, перепрыгивая через камни.       - Капитан Ханджи, территория зачищена, - нарушил он всеобщее молчание, приблизившись к ним, но капитан не ответила. Цинкаро с интересом стал рассматривать Имир вблизи. Он был в первых рядах отряда и спешил в юго-восточные земли как никто другой. Он знал, что новобранцы должны были быть там. Там была Имир.       Каково это быть титаном, Имир? Как долго ты держала это в себе? Как долго ты страдала?...       Ханджи сидела над Имир и смотрела на все это с грустью. Ее аналитический ум просчитал несколько вариантов развития событий. И каждый из них не привел ни к чему хорошему. Она понимала, что в итоге ей придется пытать ее. Долго и жестоко. Имир Фриц будет содержаться в камере под стражей, будет подвержена допросу, затем будет предана суду и, в конце концов, ее казнят. Сверху не оставят это так просто и не простят предательство. Одно дело Эрен, а тут совсем другая ситуация. Неважно, спасла она этих ребят или нет. Но сам факт того, что она является носителем силы титана невероятен и перевешивает все аргументы в ее пользу. Она не задавалась вопросом почему Имир скрыла это, откуда и кто она на самом деле. Ее интересовало лишь как именно она получила силу и как она ею управляет. Внутри нее загорелась присущая ей безумная научная заинтересованность. Капитан Ханджи надеялась провести опыты. Она представляла совместные тренировки Эрена и Имир, и что бы из этого могло получиться.       «Как жаль, что все обернулось именно так» - разочарованно подумала Зое. Она наблюдала за тем, как Криста взяла за руку Имир и прижала к своим губам, твердя ее имя снова и снова. Ханджи не решалась прервать этот интимный момент. «Нет, наверное для начала нужно наладить с ней контакт. Нужно действовать очень осторожно».       - Имир… Имир… - тихонько звала ее Криста, продолжая держать ее голову. Слезы капали на окровавленную кофту шатенки. Она не отвечала, лишь приоткрыла глаза. – Мое настоящее имя… Хистория Райсс.       Хистория… Какое красивое имя… Хистория       Все было не зря…       Она слабо улыбнулась и потеряла сознание, канув в небытие.       Моя Хистория….       Имир была счастлива.