Тень на стене

Холодные капли бьются о маленькую кромку старой могилы. Сыро, но не холодно. Если только где-то в душе. А, есть ли вообще у него душа? Чимин думал что да, он хотел в это верить, — Больше нет моих сил, мам, пап, простите меня, но я так устал, так устал! — Тихие слёзы полились из глаз, как первый и самый невинный снег, скоро будет буря. Парень упал на колени, плотно сжимая ткань своего свитера, — Я старался, правда… Но я уже ничего не понимаю, — Слова вырывались не по собственной воли, хотелось кричать, но сил чтобы открыть рот уже не было. Он перегорел, задрался… — Всё что происходит сейчас, это лишь тупая игра, не знаю бога или его самого, — Пак замолчал на долю секунды, вкладывая все свои чувства в эти слова, имеея ввиду Юнги, вспоминая его злой и коварный образ, эту жестокую улыбку, тихий смех и красивые, но печальные глаза, — Но я не хочу больше играть, мне это не нужно… Задул ужасный ветер, гоняя странные неживые звуки вокруг чужих могил, казалось будто здесь разговаривают сами мёртвые. Поднявшись с колен, Чимин прикрыл глаза наконец-то обретая душевный покой и так тихо, чтобы даже собственный ушей не достиг его голос прошептал: — Уже не нужно. Дождь лил как из ведра не думая замедлять свой шаг и на долю секунды. Он будто знал, что сегодня должно произойти и сочувствовал парню. Хотя был ли он достоин этого сопереживания и внимания? Чимин сам виноват, он сам загнал себя в ловушку и в кровожадные руки Юнги.

Сегодня всё закончится, он так решил.

يسكت♆❧↕↕❧♆يسكت

Мягких волос касается чужая рука. Так приятно. Парень чуть закидывает голову подставляясь под чужую ласку. Ноги все в грязи, белая одежда Юнги полностью перепачкана в чужой крови, лучше не спрашивать в чей именно, — Ты наконец-то готов, моя маленькая мышка. Чимин ещё секунду позволяет себе эту слабость, позволяет наслаждаться чужим теплом и ощущением жизни, которая с каждой секундой утекает из его рук, словно крупицы в песчанике. Этот выбор дался ему не просто, но такая жизнь, жизнь без любви, просто лишина смысла. Жизнь без Юнги. Им больше не нужны слова, судьба давно уже определена. Боль туманит его взгляд, но нет теперь ему пути назад. Аккуратно взяв любимого за руку Чимин скидывает с себя всю ответственность. Да кто он такой чтобы решать чужую судъбу? Если Юнги охотно пусть убивает. Люди каждый день помирают стадани, так почему Чимин должен переживать за них? Почему должен стоять на стороне жертв и выискивать справедливость, которая даже богу не нужна? Правы были люди, что шептались за его спиной, не быть ему хорошем детективом. — Я выбрал для нас, идеальное место, — Всматриваясь в безжизненые глаза напротив, в которых только недавно маячил яркий огонёк безумства и наслаждения, Мин сделал первые шаги со стараго кладбища, — «Наверняка он уже догадался, что родители его погибли не просто так, но почему меня волнует это только сейчас?» — Пробираясь по мокрым дорогам, туда где уже заходит яркое солнце, убийца впервые позволяет себе прислушаться к внутренему голосу. Сегодня по истине особенный день. Это как он считает самая ужасная часть существования людской натуры. Самокопания никогда не к чему хорошему не приводили, можно надумать такого, что… И всё же именно этим он сейчас и занимается, введя податливое тело на смертный суд. Сделав глубокий вдох, он чувствует страх. Ему вновь придётся убивать, другого выхода выжить у него просто нет. Но хотел ли он этого? Вопрос останется без ответа. С появлением в его жизни Чимина всё стало слишком запутанно. Хочется, чтобы в сердце его был нож, а пуля в виске, хочется взять и просто разорвать, но рука не подымется. Каждый раз видя это прекрасное и такое обманчивое личико, Мин чувствует привкус крови во рту, и он блять просто не понимает что это такое. Неужели — это и есть любовь? Хочется обнять и защищать, хочется убить, чтобы никто не смог смотреть, безумно хочется целовать, и хочется выколать глаза, чтобы он не смог видеть других. — «Чёрт, как же мой дед был прав, люди одна сплошная неприятность», — Покрепче сжав чужую ладонь он задумался, что же со всем этим делать дальше? Нет, Чимин точно сегодня умрёт, но как быть с этими чувствами, что терзают изнутри?

يسكت♆❧↕↕❧♆يسكت

Алтарь находился посреди пустой равнины. Словно золотые, колонны выстроенные покругу в своём роде танца, удивительно но всё это было создано природой. Обросший мхом камень под подошвой, гладкая структура, и в самом центре небольшой пъедестал для поклонения или жертво приношения. Юнги не обманул и вправду идеальное место. — Вселенная не так уж и кровожадна, да? — Вспоминая филосовские фрозочки по типу «Мир — это мы. Мы дети земли, и она к нам милосердна.» Мин прошёл к самому центру и аккуратно, словно своё сокровище, усадил Чимина на выступ. — Сказал бы ты это на пару месяцев раньше, и может я бы с тобой поспорил, — Лёгкая улыбка на чужих губах, и они уже не замечают кто первый потянулся за поцелуем. Сначала лёгкий, как первый ветер, прикосновение, разрасталось стремительным пожаром. Губы жгло, они кусались, стараясь забрать себе как можно больше частицу другого. Юнги провёл языком по припухнотой ранки и с лёгкой долей садизма вцепился в неё клыком пуская первые капельки крови, наслаждаясь чужим тяжёлым дыханием напротив. Чимин нашёл в этом своё наслождение, всё же Юнги всегда будет Юнги, он не способен на нежность, но разве она ему вообще нужна? Он прекрасен в своеё жестокости и возможно это то, что и зацепило Пака. — Я сошёл с ума, — Тихо выдохнув в поцелуй, парень на мгновение заглянул в чужие глаза. — Но знаешь, я бы не сказал, что против, — И вот очередной глубокий вдох и чужой язык уже иследует его рот. Мягко проводит по ровному ряду зубчиков, оглаживает верхнюю десну, сплетается с его языком. Этот дикий танец посвящён только им, и назвать его можно Игрой дьявола. Им весьма подходит. Чужие руки забераются под тёплую одежду и Чимин чувствует как холодное лезвие касается его живота. Секундное движение и слёзы сами собой стекают по щекам, пачкаясь с их слюной. Бежевый свитер Пака оказывается в его собственной крови. Там где раньше был пупок, темнеет сильный разрез до самых рёбер. Жутко больно, но так спокойно. Все жё умереть от рук любимого человека степень эгоизма, но после смерти вряд ли его это будет волновать. — А ты не такой ангел, как сам думал, да Чимини? ~ — Сильные руки обнимают, согревая тяжело бьющееся сердце. Тело уже не слушается, и если бы не чужая поддержка он бы уже давно валялся на земле. Хочется ответить, губы слегка приоткрываются, но язык не двигается, похоже разные выдуманные романы с прощальными словами всего лишь романы. И на последок одними губами он шепчет: — Мы всег… Яркая как молния вспышка, но это уже не боль и не солнце. Глаза ослепляет так будто на тебя разом светит тысяча и один прожектор, — И где? — Ты находишься перед верховным судом, сын божий, — Глубокий и охрипший глос заставляет повернуться в его напревление, и весь свет вдруг концентрируется в одном месте, помагая лучше разглядеть картину перерд собой. Во-первых, Чимин находится в каком-то пышном и очень вычурном зале. Отенки этой комнаты медово-карамельные и так благоухают благородством, что его кажется сейчас стошнит, а ведь раньше, до инцидента с больницей, он наверное восхищался бы всем этим. Вообще комната как маленький колезей, в раз 10 меньше. Сам Чимин стоит в подобии центра, где под его ногами нарисованы небольшие круги и как он может предположить Адам и Ева. Перед ним же находтся небольшой банкентный стол, который обычно используют на свадьбах, а за этим столом сидят трое пожелых мужчин. И самое главное, что впервую очередь бросается в глаза это весы. — «Чёрт, да с тем условием, что левая часть так сильно перевешивает правую, кажется я попал» — И ненароком улыбается, — " Эх, видел бы он это, наверника гордился бы.» — Юноша, сейчас решается твоя судъба. Тебе уготован шанс переродиться, а вот кем именно ты можешь стать решат твои поступки, — Серафин, а это был именно он, можете даже не сомневаться, поднялся со своего месте и с лёгкой задумчивостью взглянул на правую чашу, — Неужели и в этот раз демон? — Прошу простить, но я бы хотел пересмотреть это решение, — Второй крылатик тоже встал со своего стула и чуть поклонившись продолжил, — Левая чаша хоть и перевешивает правую, — В этот момент он так грозно взглянул на Пака, что тот действительно понял значение фразы «Ярость небес», — Но и правая не совсем пуста. Возможно мы можем дать ему шанс на перерождения в какое нибудь животное. — Ахах, — Прикрыв рот руками, Чимин дал себе внутренюю оплеуху, и надо же было так не сдержаться в присутствие высших сил. Он ведь на суде и пусть немного другом, но правила ведь писаны для всех и одинакаво, ой да даже пофиг на правила, это не прилично. — Юноша, что смешного вы здесь увидели? — Самый так предполагаемо главный развернулся к парню с некоторым любопытством ожидая ответа, — Посвятите же вы нас, стариков. Двое других неожиданно зарделись, и подняли головы вверх, оскорблённые подобным высказыванием. Они посланики Божие должны выслушивать какого-то мальчишку, вверх глупости и безрасудства. — Сэр, вы правда думаете, что переродившись я животным не наченю дел? — Немного устав, всё же это место слишком сильно давит своей аурой, Чимин присел на пол в позе лотоса и во все тридцать два довольно улыбнулся, — Да будь я той же собакой, загрызу всех детей до смерти. — Не слыханная наглость! Да как ты ещё не в аду горишь, уж мы то можем тебе помочь там оказаться! — Господа, успокойтесть, он же специально вас провоцирует, — Всё таки этот дедок оказался не промох и сразу разгадал замысел паренька. Выйдя из-за стола он немного вальяжно подошёл к юноше и наклонившись довольно сторгго спросил, — Ты не хочешь перерождаться животным и позже получить шанс на перерождение в человека, вместо этого пытаешься нам показаться достаточно жестоким и кровожадным человеком, чтобы мы отправили тебя в демоны, но для чего? — Мне ещё нужно кое-что сделать на земле, — Довольно честно, без всей показухи и наигроности ответил он. А зачем, если им и так всё понятно? — Юноша, демоны не имеют право на перерождение, — Выпрямившись и почесав свою бородку мужчина с лёгким сожалением произнёс, — К тому же, тебе придётся каждый день отбывать срок совершённых грехов. — Пф, как будто тебе действительно жалко, старик, — Раздался четвёртый посторонний голос и в атмосфере, что-то резко поменялось. Воздух и достойного вмиг перешёл на напряжённый и опасный, дышать становилось трудно. — Посторонний! Как он сбда попал?! — Самый молодой из серефимов, тот чья идея была превратить Чимина в животное, неожиданно громко заверещал, — Стража! НЕмедленно убить мерзавца! — Я боюсь они тебя не слышат, — Пройдя с порога в зал, Мин медленно начал его обходить, держась ближе к стене, как хищник на охоте, — Наслождаются по разным уголкам, долгим и незабываемым сноведением. И нет… — Подняв руки в примерительном жесте, видя как этот серафим снова хотел закричать, доюавил: — Я их не убивал. — Молодой человек, вы же ещё живы, так как смогли попасть в зал сокровений? — Тот, что стоял подоль Чимина, даже не шелохнулся. Разговаривал он весьма спокойно и держал лицо уверенно-незаинтеросованным, вот только аура вокруг него была ужасно вонючей и убийственной. — Какая разница как он смог попасть сюда, главное что живым ему не выбраться, — Закинув ногу на стул, всё тот же кречун хотел было уже ввязаться в драку, но третий, самый молчаливый из серафимов одним движением руки остановил его. — Брат, я сам, — Достав свой меч, он гордой походкой прошёл в центр, — Такую наглость не может простить даже бог. Мне жаль, но придётся тебя убить. — На этих словах, фигура мужчины будто растворилась в воздухе, а в следующею секунду он уже оказался возле Юнги и сделал подсечку. Сердце Чимина ухноло в пятки и забыло как биться. Когда Мин только появился в этом зале, парень подумал будто это чужая уловка. Но не может после его смерте, тот кто убил и отправил его сюда, придти за ним. Но сейчас, наблюдая, чувствуя, осезая всё происходящие, он поверил и не на шутку перепугался. — «Нет, Юнги не может проиграть» — Была его первая мысль, после очередного удара. Мин явно уступал этому крылатеку в силе и сноровки, пропускал много ударов, не мог сам атокавать и ушёл в защиту, — «Если ты умрёшь, я даже демоном не посещу твою могилу!!!» — Было вторым, и будто услышав его мысли, Юнги занёс кинжал для удара, но снова промахнулся и пролетел вперёд подставляясь под чужую ногу. Но удар так и не достиг своей цели, ангел неестественно замер, а в его бедре торчал маленький пероченный ножек. Это была уловка и Мин спецально промахнулся, создавая видимость своего бессилия. Надменно улыбнувшись, Юнги сделал небольшой кувырок за колонну, приседая на одно колено и вытерая кровь со своих губ. Серафим сильно нахмурился. Неожидал он подобного и потому немного растерался упуская хороший шанс для атаки, — Мальчишка. Тебе не сбежать от меня и твои игрушки полностью бесполезны, я бессмертен в отличие от вас. — Достав нож из ноги, служитель бога с принебрижением бросил его куда-то позади себя и с новой яростой силой кинулся в бой. Удары разменивались друг за другом. Человек немного привыкший к однообразным атакам и усилинным замашкам, разработал хоть и небольшую, но какую-то тактику боя. Правда с каждым разом уклоняться становилось всё тяжелее, первые удары что он пропустил с болью отдавались в рёбрах, силы покидали его слишком быстро, и будь это битва на выносливость Юнги бы давно уже проиграл, но… — Глупый человек, хватит бегать как трус! Брат убей его уже поскорее, — Словно ребёнок крича и задыхаясь от возмущения, серафин размахивал руками и отвлекал своим голосом. Но в протевовес его словам, старший, как многие могли догадаться, брат замер тяжело дыша. На его лбу проступила испарина, а руки сильнее напряглись сжимая свой меч. — Что ты со мной сделала? — С некоторым обеспокойством спросил воин. И все в зале напряжённо замерли, внимательно наблюдая за раскрывающейся картиной, пожалуй все кроме одного. — Ну наконец-то, — Тяжело вздохнув, Юнги довольно выпрямился и провел по лбу тыльной сторонной руки, стирая с неё пот, — Ты серьёзно думаешь, что я такой дурак полез бы на ангела не припрятав туз в рукаве? Какие же вы всё-таки наивные, — Разведя руки в стороны, он слегка покачал головой, — «Или глупые» — Подумал он про себя. — Нож! — Младший из серафимов грозно сжал кулаки, — Этот наглец отравил своё оружие! — Мх, вот как, — Старший брат с немалой долей приложенных усилий сделал шаг вперёд. — «Яд не действует на нас, мы не можем умереть, но мои силый уйдут гораздо быстрее чем я закончу этот бой. Нужно срочно с этим заканчивать.» Замахнувшись с левого плеча, меч ангела приземлился точно туда, где секунду назад находилась голова Юнги. Мин сжал губы, чтобы не выдать стона боли, и быстро скрылся за очередной колонной. Серефим вобщем-то просто не мог позволить ему передохнуть и прилагая все усилия, аттокавал сзади поражая колонну насквозь и пуская чужую кровь. — «Неожиданно, но не смертельно» — Уклонившись в последнею секунду по наитию, и подставив лишь руку под удар, человек схватился за ещё пару тройку ядовитых ножей. Выскочив из-за колонны он бросился на таран, ловко маниврирую между чужими кулаками. Оружие ангела осталось в предмете искуства, он просто не смог и не успел вытащить его, Юнги на первый взгляд так глупо и безрасудно начал контратаковать, что снова вводил серафина в ступор своими действиями. Может в том, что он человек и есть его приемущество? Движения воина замедлились, ракция значительно ухудшилась и Мин смог подобраться к нему. Вонзив два оружие в его правую руку, которой мужчина старался прикрыться, и один в спину, парень обхватил ангела вокруг талии и с силой повалил на пол. Оказавшись сверху он занёс руки в кулак и сделал пару болезненых ударов по чужому лицу. Но удача вряд ли улыбалась ему сегодня, и оказавшись быстро перехваченным Юнги прижали к стене больно сдавливая горло. — НЕТ! — Крик Чимина потанул в неясной громкой музыке. Ангельский хор? — Довольно, — Мужчина, что всё это время стоял в центре и спокойно наблюдал за их спайрингом, вдруг неожиданно подал голос и выступил вперёд. Серафим снова недовольно нахмурившись, отпустил чужую плоть и приклонил колени, — Слушаюсь. Мин с неясным хрустом упал на землю стараясь отдышаться. Мир кружился перед его глазами, всё темнело, тело полностью окоченело и не желало приходить в себя, но одна чёткая мысль заставляла его двигаться — «Нам нужно уйти отсюда.» — В священном зале запрещено убивать, или ты забыл Божьи правила? — Представ перед воином старик грозно смотрел на него, всё его осуждение кружило в воздухе. — Нет, ваше светлейшество. — Тогда, что вы тут устроили? Кто давал вам права всё громить и принимать самостоятельные решения? Ответа на заданные вопросы не последовало. Пока серафины разбирались между собой Чимин подбежал к своему человеку и подхватив его за талию, помог устоять на ногах. В это же время самый старший с уколом посмотрел в их сторону, долго что-то изучая или выискивая, а потом так же неожиданно отвернулся, теряя всякий интерес. — Нам.кх.лучше убираться отсюда пока можем, — Мин кое как, не без чужой конечно помощи зашагал в сторону выхода, желая чтобы чужая милосердность не закончилась раньше, чем они выберуться отсюда. — Как нам это сделать? — Пак ввёл его и в тот же момент позволял быть ведомым, он ни малейшего понятия не имел как Юнги сюда попал и как им теперь выбраться. — Думаешь я за столько лет жизни не нашёл пару безделушек? — И зайдясь в тяжёлом приступе кашля он лишь смог указать в одном направлении. Сжимая своё горло и стараясь как можно меньше блевать кровью, Мин почти терял сознание, но упорно продолжал стоять на ногах и показывать одному бестолковому человечешки, ради которого он здесь чуть не откинулся между прочем, дорогу. Немного попетляв по светлым коридорам, юноши все же смогли выйти к порталу? Мда, кому расскажи не за, что не поверят. Перетащив весь вес чужого тела на себя, Чимин прошёл в это портал и оказался в грязной и запахлой подворотни. Портал за нами закрылся, отдавая белым светом и противным пещащим звуком. Где-то возле мусорных баков заорала кошка, опракидывая там всё к чертям и завопил соседский мотоцикл. Они дома, на родной земле среди множества грешиников, до чего же хорошо. Облакотившись об стенку Юнги потихоньку съехал вниз, позволяя себе наконец-то прикрыть глаза и немного отдышаться. Хоть их и отпустили, напряжение не покидало обоих до самого конца, и вот сейчас, среди всей этой вони и мусора, они наконец могут чувствовать себя в безапасности. — Юнги, — Парень присел рядом с ним на корточки и неловко обхватил его руки, прижимая к своей груди. — М? — Убийца приоткрыл один глаза смотря на счастливого и рыдающего Чимина напротив, и что-то для себя решив, схватил его крепко прижимая к своей груди, — Всё хорошо Чимини, теперь точно хорошо.