Маковое поле

      Морфий отстранился от Лео, но из рук не выпустил. Кажется, хоть что-то сегодня встало на свои места.  — Я думал, что умру от страха, — омега уронил голову на сильную грудь и облегченно выдохнул.  — Ты намного храбрее, чем все думают, — одобряюще погладил по спине Морфий. — Если бы ты молчал, я бы тоже ничего не делал.  — А ты хотел?       Уно встрепенулся в руках. Лицо, красное от смущения, загорелось с новой силой. Лео чувствовал как его сердце готово выскочить из груди и прыгнуть в руки этому невозможному парню.  — Ты не представляешь как, — альфа снова потянулся за поцелуем.       Целоваться Лео не умел. Поэтому всю инициативу передал альфе, а сам старался подстроиться под движения губ и языка. Морфий делал все осторожно и медленно, наслаждаясь процессом и не особо стараясь перевести поцелуй во что-то большее. Он оглаживал кончиками пальцев скулы парня, неспешно посасывая то верхнюю, то нижнюю губу. Останавливаться не хотелось, но усталость за долгий-долгий день брала свое.       Альфа, все так же не выпуская Лео из рук, встал и направился к небольшой полутораспальной кровати. Уложив сначала драгоценную ношу, мужчина стянул с себя обувь и всю одежду, оставшись в одном белье, и лег рядом, укрывая одеялом. Уно молча устроился под теплым боком и быстро уснул, оставив все тяжелые размышления на завтра.

***

      Похороны Ко-Ко прошли через неделю. Баст вызвался все организовывать, заявляя, что его друг не потерпел бы безвкусицы на своей последней «вечеринке». Никто особо не возражал. Ко-Ко был болтливым надоедой, любящий хвастаться своими успехами, поэтому друзей у него особо не было. Родня жила далеко на юге и, узнав о смерти парня, обещала приехать первым же рейсом и звонила Баст каждый день, желая узнать новые подробности. А их было не много.       На камерах было хорошо видно, что Ко-Ко остался после конца рабочего дня, предположительно, чтобы написать новую новостную сводку для своего сайта; он был спокоен, пил кофе, а после запись обрывается. Убийца не промелькнул ни на одной из камер во всей редакции и на ближайших улицах. Все машины, что засветились на пленке, были найдены, осмотрены, а их владельцы допрошены. Детективы из полиции, частные и ребята из бара ломали головы над этой головоломкой сутки напролет.       Уно, высказав все свои теории по поводу маньяка, заставил всех ненавидеть этого монстра еще больше. Речь шла не просто об убийстве близкого друга, а о потенциальной опасности для всех. Раз этот человек знает про сайт, значит может знать и про остальные тайны этого города. Под прицелом находятся все. Это заставило Кастора бросить все свои силы на безопасность бара и его работников. Датчики слежения крепились на все, он даже думал прикрепить парочку к зубам.  — Ты еще в задницу вставь, — съязвил Маркиз, при этом выполняя все рекомендации беты.  — И вставлю, если посчитаю нужным, — парировал Кастор.       Весь город был в панике. После заявления полиции о маньяке и его способе убийства, спортсмены, художники и музыканты стали массово переезжать. Один умник создал форум, где люди строили теории, что бы у них мог забрать Коллекционер — новое имя для маньяка.       Кит зашивался на работе. Всем резко понадобились телохранители. Молчаливому альфе было сложно объяснять истерящим богатеям, что его люди не могут работать круглосуточно даже за самые большие деньги. Всем советовалось не ходить на улицах в позднее время суток в одиночку, организовывались целые добровольные бригады, которые ходили по улицам в поисках чего-то подозрительного.       Лео рылся в шкафу, в поисках черной рубашки. С появлением в его квартире Морфия, про порядок можно было позабыть. Альфа, как и говорил Баст, не любил сидеть в одиночестве в своей квартире, а раз у них с Уно так стремительно развиваются отношения, то решил пожить пока у него. Омега особо против не был. После того, как его чуть не застрелили, желание сидеть одному резко улетучилось. Папа, конечно, предлагал уехать домой, он тоже был перепуган и звонил каждые полдня. «Милый! Это не шутки! Мое слабое сердце не выдержит, если с тобой что-то случится», — папа любил давить на жалость. Но Лео тактично отказывался, уверяя, что не шастает по подворотням и один не остается. О том, что в его квартире поселился альфа, Лео промолчал. Не хватало еще, чтобы родитель приехал вживую увидеть ухажера своего сына.       А вот в баре на новую пару никак не отреагировали. Да и не до этого было как-то. Баст сказал лишь «Поздравляю», а потом уехал по своим делам. Все стали слишком молчаливыми и занятыми, чтобы как раньше собираться в Маковом поле просто так. Это огорчало. Особенно сильно переживал, конечно, Морфий. Он мог заехать в бар на часок, зная, что кроме сонного Маркиза там никого нет, и просто просидеть за одним из столиков в тишине. Альфа осматривал каждую деталь в зале с печальной улыбкой, оглаживал темные скатерти, смахивал пыть с полок. Мог поставить одну из потертых пластинок в патефон и слушать джаз, пока Маркиз не станет ворчать, что его разбудили.       Затолкав стопку одежды обратно в шкаф, Лео устало оперся о стену.  — Ты не видел мою рубашку?  — Нет, — Морфий развалился на постели с ноутбуком Лео и пролистывал сводки новостей.  — Черт, да где же она! — омега перевел взгляд на заваленный одеждой стул, где из-под горки свитеров и джинс показывался тонкий серый рукав. — Ну вот, гладить придется.       Жизнь с Морфием оказалась похожа на слоеный пирог. Сначала было много ласк, поцелуев и объятий перед сном, сладких и воздушных, как заварной крем, а потом появлялось твердое сухое печенье. Альфа часто мог пялиться в окно, что-то обдумывая, потом пропасть на несколько часов, не отвечая на звонки, а потом вернуться, разбросать вещи по всей комнатушке и завалиться спать. Лео ничего на такое поведение не говорил. Он понимал, как тому сложно, и ничего не требовал. Только просил каждый раз, когда Морфий собирался уходить, чтобы он вернулся к ночи. Спать с кем-то было надежно и тепло. Пока дальше поцелуев они не заходили, Лео был еще морально не готов. Хотя скоро должна была прийти течка. Это чувствовали оба, но молчали, не желая торопить события.       Они вместе готовили, убирались и смотрели фильмы. Морфий оказался хорошим поваром, в отличие от омеги, и любил за это подколоть. Еще он знал кучу интересных историй, всегда мог поддержать беседу и классно шутил. О таких парнях мечтают все представители слабого пола, Лео поверить не мог, что Морфий его полюбил. Хотя, не все было гладко. Альфа так и не сказал свое настоящее имя. Он уходил от этого разговора всеми способами. Уно не понимал причины. Теперь он часть Макового поля и скорее умрет, чем выдаст кому-нибудь секреты бара. Но альфа на все заявления лишь улыбался, трепал волосы своему недовольному парню и говорил: «Я скажу, обещаю, но не сегодня и, скорее всего, не завтра». Они мало говорили о своем будущем. Лео не знал, останется ли альфа с ним через месяц или год. А рассказы Баст о ветрености Морфия не добавляли уверенности.       Морфий закрыл ноут и, откинув его, встал. Пока Уно носился со своей рубашкой, альфа подошел к книжному стеллажу у стены и стал разглядывать, что там стояло. В основном учебники для подготовки к экзаменам и книги по психологии с социологией. Это, наверное, нравилось Морфию больше всего в его маленьком парне — целеустремленность. Он упорно шел к своей мечте, правда, теперь его занимали еще и заботы в Маковом поле. Это могло серьезно отвлекать Лео. Морфий хмуро задумался, вытащив первую попавшуюся книгу «Омега в трех словах» — гласило название.  — Все, я готов! — объявил Уно, выскакивая из-за двери. На нем была та самая черная рубашка, заправленная в просторные черные джинсы.       Морфий подошел ближе, осмотрел парня с ног до головы, а после быстро чмокнул в лоб, чем вызвал волну смущения и непонимания.  — Наушник?  — Есть.  — Чип?  — Есть.  — Второй чип?  — Боже, — омега закатил глаза. — Эта проверка теперь будет перед каждым выходом?  — Пока есть время, — загадочно произнес Морфий и повел парня в прихожую надевать куртки.       Уже сидя в машине, Лео стал осознавать, куда они едут. Похороны. Он еще никогда на них не был. Когда в детстве умер дедушка, папа омеги оставил его у друзей, чтобы маленький мальчик не травмировал себя. Уно весь поежился. Морфий, выезжающий из переулка, выглядел не лучше. Лицо его окаменело, губы сжаты. Все понимали, что этот день окончательно перевернет их мир.       Похороны Ко-Ко проходили на центральном кладбище. Хоронили омегу в закрытом гробу, а по всей территории были расставлены копы на случай ЧП. На погребении присутствовали только родственники и парочка незнакомых Лео друзей из редакции. Все молча смотрели, как пастор зачитывал молитву, прося бога принять истерзанную душу к себе. Погода была солнечной, но морозной. Уно стоял и прятал печальную улыбку за мохнатым воротником. Ко-Ко любил сенсации и решил уйти так же громко. Первым речь сказал Баст. За неделю его лицо страшно осунулось и приобрело землистый цвет. Ричард, как вечный страж, стоял рядом, поддерживая за руку, и хмуро пялился на свои ботинки.  — Мы с Колином знакомы еще с университета. Я был первокурсником, а он уже третьекурсником, когда заметил меня в столовой. Тогда я не был собой. Это Ко-Ко… Мой Ко-Ко сделал меня тем, кто я есть. Вытянул из долговязого очкарика личность и сделал ее настоящей звездой, — омега улыбнулся своим мыслям. — Он был не простым человеком. Все, кто здесь стоит, прошли крещение огнем. И это значит, что вы знаете и цените этого парня намного больше, чем остальные. Я.простите… Мне сложно… Я лишь хотел сказать, что Ко-Ко стал неотъемлемой частью моей жизни и его потеря.простите…       Ричи обнял дрожащего омегу за плечи и отвел в сторону. Лео, который знал Ко-Ко всего пару часов и не успел проникнуться к нему даже слабой симпатией, не мог представить себе как страдает Баст. Морфий осторожно сжал ладонь Уно. Парень поднял на него взгляд и тут же его отвел, притворяясь, что не видел слез. Его не отталкивала слабость альфы, напротив, показывала, что он тоже человек, который может не только улыбаться и веселиться, но и сопереживать. Морфий думал, что это полностью его вина. Не возьми он Ко-Ко работать в бар, тот был бы обычным журналистом, каких сотня в этом ужасном городе. Он бы не создал свой сайт и убийца бы его не нашел. У Ко-Ко, как и у любой целеустремленной личности, было много планов на жизнь. Ох любил путешествовать, фотографировать, мечтал купить свой дом и завести семью. Он, наверное, единственный из Макового поля мечтал о семье.       Морфий кинул взгляд на замерзшего Лео. Мысли о семье заставили его виновато стиснуть руку омеги крепче. Он не сможет ничего дать этому чудесному парню. У него не осталось времени быть рядом, не осталось ничего за душой, кроме страха и усталости. Как будто всю энергию выкачали, оставив пустую оболочку.       В стороне, у голого клена, стояли Кастор и Маркиз. Бета, белый, как снег, вечно озирался по сторонам и проверял телефон каждые пять минут. Он ненавидел находится в толпе незнакомцев, тем более на улице. Когда люди стали опускать кремовый гроб в землю, парень схватил Маркиза за руку и спрятал за ним лицо. Альфа выглядел не лучше. Не было привычного лоска, волосы были растрепаны и падали кольцами на лоб, пряча покрасневшие глаза. У чужих надгробных плит, куда Ричард отвел Баст, чтобы успокоить, их ждал Кит. Мужчина обнял омегу и гладил по трясущейся спине широкими ладонями. Его лицо ничего не выражало.       Дальше говорили друзья с работы и вечно заикающийся отец Ко-Ко. Тот, глотая слезы, рассказывал, каким трудолюбивым был его мальчик, как он гордился его успехами. Его слабый голос стал медленно наливаться ядовитой яростью, когда он буквально крича грозился самолично найти убийцу и отгрызть ему руки, чем заставил подсуетиться людей и увести себя подальше. Через час похороны закончились. Свежую могилу украшал надгробный камень «Колин Санчез 1990-2020 «Моя мечта — быть птицей, но, увы, мне дано лишь одно перо и им я пишу» на вечную память от семьи и друзей».

***

      Кастор сидел за своим рабочим столом, заваленным пустыми бутылками из-под пива и окурками, и невидяще пялился в монитор. Он осмотрел все. Все! До последней, мать его, захудалой мусорки в окрестностях редакции. Его уже успело пару раз вывернуть от фотографий Ко-Ко, но он упорно разглядывал каждую деталь в попытках за что-то зацепиться.       Почти всю работу Кастор перенес на дом, в баре он появлялся только чтобы отчитаться перед всеми и выслушать новости. Вообще, в Маковом поле больше никто, кроме Маркиза, не находился. Баст был под присмотром своего жениха, Кит сидел в своем офисе. Морфий разъезжал по всему городу, связываясь со знакомыми главарями банд и наркобаронами, Уно ходил только на работу, а после его кто-то вез домой. Все боялись ходить по улицам одни.        На одной из серых стен своей квартиры он цеплял сводки из полиции, отчеты судмедэкспертов, фотографии с мест преступлений, число всех камер, имена всех предполагаемых подозреваемых и еще кучу всего. Сам бета постелил матрац на пол и сидел под своей стеной, тут же ел, когда получится, и пил. Иногда он часами раскачивался из стороны в сторону и что-то сам себе нашептывал.  — Ни капли крови на полу. Охранники ничего не слышали, все произошло относительно быстро… Как? Действовал профессионал, надрезы ровные, кости будто болгаркой пилили. Ни кусочка грязи, ни пылинки, ничего лишнего! Как? — шептал бета.       Парень, не отрывая взгляда от монитора, затянулся новой сигаретой. В желудке завыло. Он уже забыл, когда ел что-то больше мармеладок, завалявшихся на столе. Глаза слезились от излучения монитора.  — Если ему нравится что-то подобное и он может так спокойно отрезать руки., — лицо его позеленело. — Он имеет какое-то медицинское образование. Медбрат, врач, санитар, продавец в аптеке! Кто, блять, может творить такое?!       Бета подорвался на ноги и зашвырнул грязной кружкой из-под кофе в стену. Дверной замок щелкнул и, прежде чем вошедший Филипп замер с пакетами в руках, на него снова был направлен пистолет, а бета загнанно дышал.  — Это уже стало традицией, да? — улыбнулся альфа.       Филипп уже два месяца был в квартире Кастора частым гостем. Он приносил еду, убирался, мыл вечно ворчащего бету и выглядел при этом ужасно счастливым, чем дико бесил. Кастор не понимал, что такого этот богач нашел в нем, но пока ему это сильно не мешало. Филипп, казалось, забыл, что был хозяином казино, завидным холостяком и самой обсуждаемой личностью темной стороны города. Он мог долго сидеть рядом с работающим Кастором, разглядывая каждую его черту. Как курица-наседка, альфа хлопотал рядом, умоляя работающего съесть хоть кусочек лично приготовленного рагу или пиццы.  — Ты не вовремя, — прохрипел Кастор.       Кастор спрятал пистолет за пояс спортивных штанов и поплелся назад к своей стене, полностью игнорируя Филиппа. Тот лишь вздохнул, ссориться с бетой было опасно. Во-первых, он сам навязался парню и что-то требовать от него не имел права, во-вторых, сейчас было не лучшее время выяснять отношения. Весь город погрузился в панику, а Кастор потерял друга. Филиппу пришлось закрыть две точки в заводских районах из-за резкого спада посетителей. А главное казино в центре было в поисках новой охраны и улучшения системы наблюдения. Маньяк, которого не смогли засечь никакие камеры, вселял ужас даже в альфу.       Филипп выгрузил коробки с китайской едой на обеденный стол. Квартира Кастора раньше была трехкомнатной, но бета терпеть не мог небольшие замкнутые пространства и снес все стены, оставив только несущие, превращая помещение в большой просторный зал. Кухня располагалась в правом углу и была захламлена грязной посудой, которую мыл только Филипп, когда приходил. Спальня выглядела как просто огромная кровать, состоящая из кучи пледов и одеял с подушками. Кастор делал из всего этого настоящее гнездо и спал довольно крепко, но тревожно, если совсем выбивался из сил. В центре зала стояли столы с компьютерами, обвиваемые сотнями проводов. Рядом находился небольшой стеллаж с дополнительной техникой, а в его потайных дверцах прятались запасное оружие, магазины патронов, газовые баллончики и электрошокеры. Кастор любил полную защищенность.  — Сегодня я взял кисло-сладкую курицу и холодную лапшу, а еще салат, но, чувствую, эти китайцы опять зажали креветок. Нужно в следующий раз с ними поговорить, — донеслось из угла.  — У меня нет аппетита. Ешь сам.       Кастор разглядывал свою стену и нервно покусывал ногти на левой руке.  — Послушай, я понимаю твою занятость, но и так еле на ногах стоишь, — Филипп накладывал в тарелки ужин, состроив озабоченное выражение лица. — Никому не будет легче, если ты загремишь в больницу.  — Отъебись, только твоих замечаний мне не хватало, — отмахнулся бета.       Как маньяк ускользнул от всех камер? Хорошо, у него есть свой хакер, но все записи чистые. Не обрезанные, время точное, они не выключались ни на секунду. Даже Кастор не мог так все подделать. Нет, камеры никто не трогал, значит, он их обошел. Он прекрасно прятался. Маньяк скорее всего был либо бетой, либо пользовался блокаторами. Потому что на телах не оставалось запаха. Кастор постарался зацепиться за эту мысль.       Альфа подошел к рабочему столу и поставил одну из тарелок, а сам сел на диван рядом. Он разглядывал ссутуленную спину своего любовника и тихо поедал лапшу. Вообще, он мог сейчас сидеть в дорогом ресторане в окружении толпы моделей. Все бы смотрели только на него, слушали, что он говорит, и смеялись с шуток. Ведь он Филипп Остин — самый красивый и обсуждаемый мужчина в городе. Но нет, он сидит в не самом лучшем районе города в темной прокуренной квартире и ест китайскую лапшу из ближайшего ресторана, а бета, ради которого он идет на такие жертвы, плевать на него хотел.       Звуки жевания заставили глаз Кастора дергаться.  — Нельзя чавкать потише? — рявкнул бета, стискивая руками пульсирующие виски.  — Ты такой нервный потому, что голодный, — заметил альфа.  — Я такой нервный потому, что какой-то ублюдок возомнил себя моей нянькой, хотя я его об этом не просил. С чего ты вообще решил, что просто секс перерастет в нечто большее, а?  — Я не решил. Просто не могу смотреть как ты себя изводишь.  — Так не смотри. Терпеть тебя не могу, — бета весь передернулся.       Филипп вздохнул, отложил тарелку в сторону и посмотрел на Кастора. Тот стоял спиной и пялился в эту проклятую стену, сложив руки на груди.  — Тебе разве не приятна забота? Если бы я не заходил сюда, ты бы сдох.  — Ну конечно! — бета резко развернулся, его глаза яростно горели. — Ты решил, что бедненький Кастор, который в жизни своей не чувствовал чужой ласки, вдруг проникнется к добренькому тебе. Ты ведь такой замечательный, жертвуешь всем ради глупого беты. Тебе так хочется сломать мою скорлупу и так далее. Да? Я правильно понял? Только вот есть одно но. Это не скорлупа. Это и есть я. Я ненавижу, когда думают о моей слабости. Срать я хотел на твою заботу, твои деньги, твою рожу. Ищи другого и завоевывай его, пока не сдохнешь, а меня не трогай. Понял?       В тишине слышно было только гудение мониторов. Альфа медленно поднялся с дивана и пошел в прихожую под гневным взглядом Кастора. Натягивая пальто, Филипп обернулся, на лице его была все такая же, до боли в зубах, противная улыбка. Нежная и понимающая. Он, как усталый родитель, терпел все выходки парня.  — Мне не нужно тебя завоевывать. Тебя не приручить. И тебе все же приятна моя ласка и мое внимание, ведь ты всегда мог сбежать, как делал уже не раз. Ты мог натравить на меня кого-нибудь, мог подбросить копам компромат на меня. Ты можешь все, но ничего из этого не сделал. Потому что так ты потеряешь единственного человека, готового тебя любить. Пока, Кастор.       Дверь захлопнулась. Кастор снова уткнулся в свою стену, не желая думать над словами альфы. Бета подошел к столу, взял в руки остывающую тарелку и понес ее на кухню. Выкидывая еду в урну, он ничего не чувствовал. Китайская еда уже перестала ему нравиться. А вот когда взгляд наткнулся на оставленные Филиппом четыре шоколадных кекса, Кастор не сдержался. Схватив упаковку, бета кинулся к окну и швырнул сладость в кусты у дома. Порадует бездомных.  — Единственный человек, готовый меня любить… Да пошел ты! — рявкнул Кастор и принялся разносить всю квартиру.       Кастор носился из угла в угол и рвал подушки, швырял стулья и бил чашки. Забытый однажды Филиппом свитер был безжалостно разрезан кухонным ножом на мелкие кусочки, а после затоптан босыми ногами. После удар перенесла ванная. Кастор выкинул гель альфы и его бритвенные принадлежности, при этом бета успел порезаться и перепачкать кровью всего себя и раковину. Это немного отрезвило. Залезая в душевую кабину и отмываясь, Кастор вдруг вспомнил, как нежно намыливал его волосы альфа. При этом он что-то напевал и улыбался так, как бета больше всего ненавидел. Парень уткнулся лицом в тощие колени, стараясь дышать как можно глубже.       Ночь бета провел у своей стены, перетащив к ней свои одеяла. А под утро проснулся от звонка телефона. Заспанный, Кастор вставать отказывался. Все прекрасно знали, что связываться с ним нужно через наушник, который был подключен к домашним колонкам. Но трель звонка не прекращалась. Нехотя, парень поднялся из своего гнезда и поплелся шарить по захламленному столу.  — Да! — даже не глянул на звонящего.  — Вы Кастор? — незнакомый голос заставил напрячься. Бета глянул на экран телефона — Филипп. Не утихшее раздражение снова поднялось в груди. Что этому придурку от него нужно? Не все сказал? И что это за голосок с ним разговаривает. Новый любовник? Решил похвастаться?  — С кем имею честь беседовать?  — Вас беспокоят из Больницы Таковски. К нам поступил Филипп Остин, на него было совершено нападение с попыткой убийства. Он просил связаться с вами, как с родственником.  — Он жив? — прошептал бета, сжимая трубку крепче и уже набирая Морфия.  — Да, но потерял много крови. Все подробности вы узнаете, если приедете. Я вышлю вам наш адрес. До свидания.       Кастор постарался глубоко вдохнуть. Горло будто стиснули руками, а в живот положили камень. Двигаться можно было с трудом. Сейчас нельзя поддаваться панике. Он же жив. Не особо заботясь о своем внешнем виде, парень натягивал на себя первое, что попадалось, выключал всю аппаратуру, крепил датчики на одежде и голосом приказывал включиться системе охраны. Водить бета не умел, так что пришлось ждать, когда его заберет Морфий. что уже был проинформирован и мчался на всех парах.  — Как это произошло? — спросил альфа, как только Кастор сел в машину. На переднем сидении, весь бледный и встревоженный, мялся Уно.  — Не знаю я. Гони давай!       Кастор грыз ногти, прокручивая в голове мысль, что если бы он держал язык за зубами, это утро он бы встречал вместе с Филиппом.