Маковое поле

      Лео было страшно. В шесть утра Кастор прислал сообщение о том, что Филипп в больнице. Морфий еще никогда не был таким напряженным. Даже на похоронах Ко-Ко дела обстояли лучше. Парни собрались за считанные минуты и поехали за бетой. Всю дорогу они просидели в тишине, слушая стук своих колотящихся сердец. На Филиппа напали. Этот альфа никогда не ходил без охраны. Лео помнил, что у бара всегда стояла парочка громил, пока Фил находился внутри. Если даже до такого человека добрались — все плохо.       После похорон Лео и Морфий весь день провалялись в постели, молча обнимая друг друга. Омега слушал мерное сердцебиение мужчины и думал о будущем. Если раньше, буквально пару месяцев назад, он четко видел себя в роли студента с кучей друзей и единственной заботой в виде сессии, то теперь все было по-другому. Лео больше не мог спокойно воспринимать своих сверстников. Перед домом, они с Морфием зашли в магазин за едой и наткнулись на группку омег, что обсуждали прошедшие течки и новые туфли от Гуччи. Лео тогда почувствовал себя невероятно старым и мудрым. неужели это единственное, что их заботит?       Машина разгонялась, объезжая такси и срезая через переулки. Утренние пробки тормозили движение на проспектах, а больница Таковски находилась в другой части города. Морфий тихо матерился, выкручивая руль на полную. Альфа выглядел плохо, а Кастор просто ужасно. Он был настолько тощий, насколько это можно было представить. Скулы были обтянуты серой кожей, глаза запали в глазницы, губы потрескались. Парень покачивался на сидении и искал все новости за эту ночь.       Больница сейчас была окружена репортерами и полицией. Один из копов подошел к машине Морфия и постучал по стеклу. Это оказался Любимый. Бета вымученно улыбнулся ребятам, а после осторожно провел к запасному выходу.  — Его нашел охранник у дома. Коллекционер успел скрыться, его никто не видел. Филиппа сейчас зашивают. Как только он сможет говорить, к нему придут следователи.  — Что этот урод хотел ему отрезать? — не своим голосом спросил Кастор, натягивая на лицо капюшон.  — Голову.       Дальше шли в тишине. Лео сильнее сжал похолодевшую руку Морфия. Было страшно. Если Ко-Ко Уно видел всего один раз, то с Филиппом уже успел хорошо познакомиться. К нему все привязались, особенно Кастор, пусть и скрывал это. Коллекционер действует слишком открыто и бесстрашно. Обычно маньяки убивали своих жертв через определенное время, но этот совершал нападения когда хотел. Лео читал статьи о поведении серийных убийц. У каждого был свой особенный ритуал, время, место и жертва. Но Коллекционер ломал стереотипы и этим путал копов.        Любимый провел ребят через пост охраны, пояснив, что это друзья и родственники потерпевшего, Кастор нехотя принял на себя роль жениха, чтобы вопросов было меньше. Им пришлось подписать бланк посещения, какой-то врач отчитал за то, что они пришли раньше времени посещения. Кастор все это время тихо шипел и дергал Любимого за рукав, требуя уйти. Филиппа уже перевели в личную охраняемую палату и допрашивали. Альфа выглядел усталым и усохшим. Лицо не уступало Кастору в бледности, на шее была прикреплена большая повязка с проступающей кровью. На запястьях проступали синяки от веревок, и дышал мужчина с трудом, будто кто-то хорошенько отпинал его по ребрам. Заметив вошедших, Филипп тут же отвел глаза назад к следователю.  — Давайте заново, — попросил толстопузый альфа с блокнотом. — Во сколько вы подъехали к дому?  — Около трех часов ночи, — прохрипел Филипп и тут же поморщился. На самом деле ему запрещено было говорить, но он захотел поскорей отделаться от полиции.  — Где вы находились до этого?  — Ужинал у своего знакомого, — альфа кинул взгляд на замершего Кастора. — У нас ночной режим жизни.  — Когда вы вышли из своей машины, то сразу же направились к парадной двери?  — Нет, я пошел искать парковщика. У меня дорогая тачка, ее нужно было загнать на подземную стоянку, а в этот раз въезд туда был почему-то закрыт. Я пошел в сторожку, было темно, я попытался включить свет, но не получалось. И тогда меня повалили на землю.       Кастор слушал все очень внимательно, но на Филиппа не смотрел. Лео успел заметить, что они поссорились. Один только «Ужин со знакомым» чего стоил. Рассказ альфы заставлял спину покрыться липким потом. В этот раз утешал уже Морфий.  — Вы запомнили какие-нибудь детали во внешности, голосе или запахе?  — Было темно. Он почти не издавал звуков, пока связывал меня, только пыхтел как старик. Я успел зарядить ему в грудь, но не помогло. От него ничем не пахло. Он перевернул меня на спину, прижал голову, а потом начал резать, — Филипп разглаживал складки на больничном одеяле. — Я пытался кричать, но он заткнул меня тряпкой. Руки у него были в резиновых перчатках, холодные и пахли спиртом.  — Это все? — спросил коп. Выглядел он не сильно довольным. — Больше никаких деталей? Мистер Остин, только ваши воспоминания помогут спасти будущих невинных жертв.  — Ничего.       Полицейский сказал, что придет еще через пару дней, и если Филипп что-то вспомнит, он тут же должен сообщить в органы. После прибежал медбрат, вколол альфе антибиотик и убежал, оставив посетителей наедине. Лео не знал, куда себя деть, и просто присел на самый дальний стульчик в углу комнаты. Морфий подошел к больничной койке и осторожно обнял друга, а Кастор остался стоять на месте.  — Ты должен собой гордиться. Такой красавчик, что приглянулся Коллекционеру, — усмехнулся Морфий и плюхнулся рядом.  — Да, хоть кому-то я нравлюсь.       Кастор сжал кулаки, упрямо задрал нос и сел рядом, что-то печатая в своем телефоне. Повисло неловкое молчание. Морфий как будто ничего не замечал и спокойно продолжил разговор.  — Ты рассказал все?  — Да, — кивнул альфа, дотрагиваясь до повязки и морщась. — Остальное они выпытают у врача, который меня зашивал. Порез ровный и глубокий, еще не успел дойти до главной артерии. Охранник появился как раз вовремя. Шаги вспугнули Коллекционера, и он убежал. Этот кретин, оказывается, отравился и просидел в туалете. Из-за какого-то протухшего сэндвича я чуть не истек кровью.       Морфий печально улыбнулся. Это не было случайностью. Все это понимали. Маньяк ждал Филиппа и подготовился, устранив охранника. На записях камер опять ничего не было видно, в этот раз из-за выбитых пробок. Очередная случайность?  — Он знает о нас. Теперь уже точно, — тихо прошептал Лео, будто читая мысли каждого в этой палате. — И, скорее всего, мы тоже его знаем.       Это мог быть кто-то из близкого круга. Тот, кто зависает в Шпитале и лично знаком с кем-то из бара. Либо этот кто-то узнал случайно. В любом случае, теперь подозревать можно кого угодно.       Виски неприятно ныли, а после к ним присоединился еще и желудок. Лео ничего не ел со вчерашнего дня. Он встал и объявил, что идет за кофе и какой-нибудь шоколадкой из автомата. Покинуть это гнетущее помещение хотелось невыносимо. В коридорах больницы было полно народу. Как-то просочились пара репортеров и теперь их сдерживали копы и личная охрана Филиппа. Лео осторожно прошмыгнул незамеченным в освещенный холл к автоматам с кофе. Омега рылся в карманах джинс в поисках мелочи, когда услышал озабоченный голос одного из врачей:  — Мистер Таковски, у вас же сегодня выходной.  — Как я могу сидеть дома, когда в моей больнице твориться черт знает что! — недовольно ворчал старый бета, быстро шагая по направлению к палате Филиппа.       Лео узнал этого врача. Гарри Таковски был на банкете Баст и разговаривал с Лео. Бета тоже увидел его и остановился, растягивая тонкие губы в улыбке.  — Обычно в больницах такого не говорят, но рад вас видеть, — пошутит Таковски, подходя ближе к Лео. — Винни, так?       Омега уже и забыл под каким именем был на банкете. Таковски был высоким и широкоплечим бетой за сорок. Лицо с кучей мелких морщинок добродушное, с ясными серо-зелеными глазами, и копной аккуратно причесанных пшеничных волос. Лео позволил мужчине поцеловать свою руку и присел на диванчик рядом с автоматом.  — Что вы тут делаете? — спросил Таковски. Вид у него был слегка усталым, но любопытным.  — Филипп Стил мой близкий друг, — пояснил Уно, ворочая в пальцах монетки. — Мы когда узнали, что с ним, сразу же примчались.  — Но разве сейчас время приема? — удивился бета, уставившись на свои наручные часы.  — Нет, но нас пустили вместе с его женихом.  — У Филиппа Стила есть жених? — еще больше удивился Таковски. — Теперь понятно почему тут столько прессы. Еще один завидный холостяк собирается окольцеваться.       Лео было неловко. Он врал, а ему так легко верили.  — Ужасно, просто ужасно, — продолжал говорить Таковски, не замечая мнущегося и смущенного Лео. — Город еще никогда не был таким напуганным.       Лео показалось, что говорил Таковски не искренно. Лицо беты отражало все ту же усталость, но ни страха, ни хотя бы какого-нибудь беспокойства не было. Омега снова поежился, еще и желудок издал протяжный вой. Он так и не успел съесть что-нибудь.  — Нужно отнести поесть ребятам, — смущенно пробурчал Уно. — Они не завтракали.  — Киньте этот паршивый кофе из автомата. Я угощу своим. Пойдемте.  — Разве вы не торопились куда-то?  — О, я тут главный, меня могут и подождать, — добродушно улыбнулся Таковски.       Лео неловко замер с горстью мелочи в руке. Что-то внутри него просило не идти за Таковски. Он больше не казался милым бетой, пусть ничего отталкивающего не делал и не говорил. Омега хотел уже отказаться, сославшись, что его будут искать остальные, но Таковски поднялся и направился к лифту. Пришлось идти следом.        Кабинет беты находился на пятом этаже больницы. Лео было дико неловко идти рядом с Таковски. Все встречные врачи и медбратья кидали на него любопытные взгляды. Кажется, кто-то из них решил, что Уно то ли любовник, то ли репортер, то ли все вместе. Омеге пришлось отстать на пару шагов, чтобы незаметно кинуть сообщение Морфию. В порыве спешки, никто из них не успел нацепить наушники. Зайдя в просторный кабинет, уставленный шкафами с различными медицинскими книгами и грамотами в красивых рамках, Таковски усадил Лео на мягкий диванчик у стены и подошел к другой стене, где стояла кофемашина. Уно осмотрелся получше. Над рабочим столом беты было несколько больших рам, в которых, наколотые на иголки, висели бабочки. Таковски протянул Лео чашку с ароматным дымящимся напитком и сел напротив. Проследив за взглядом омеги, он ухмыльнулся.  — В студенчестве увлекался их коллекционированием. За бешеные деньги покупал гусениц и сам выращивал, а потом сушил. Это мои любимые экземпляры.       Лео никогда такого особо не понимал. Убивать животных для красоты было как-то по-варварски. Какую драму устроил папа, когда узнал, что Лео отказывается выходить с ним в свет из-за его мехового воротника. Уно в то время решил отстаивать все права, какие только есть.  — Разве не красивее, когда они летают на свободе? — спросил Лео, все еще не отводя взгляда с распятых бабочек.  — У вас очень доброе сердце. Но я с вами не согласен. Так они будут красивыми всегда. Их крылья не помяты, не оборваны. Прекрасное творение природы. Я не понимаю тех художников, что, создав картину, тут же ее уничтожают. Хочу, чтобы все красивое вокруг меня существовало вечно, — Таковски улыбнулся, но его глаза оставались холодными.  — Они бы дали жизнь новым красивым бабочкам, — пожал плечами омега. — А так смысл их существования оборвался на этой стене.  — Очень интересная мысль, — усмехнулся Таковски и предложил вазочку с шоколадными конфетами.       Лео отхлебнул горького кофе. Червячок сомнения начал медленно грызть его нервы. Нужно срочно возвращаться к Морфию и Кастору.  — Я пойду, спасибо, меня там, наверное, уже потеряли.       Таковски провел Лео до лифта. Они еще немного поспорили насчет бабочек, а после попрощались. Омега, уже подходя к палате Филиппа, услышал яростные крики, а после почувствовал, как его кто-то тянет за руку. Уроки Кита не прошли даром, Лео без особого труда заломил руку напавшего и стиснул левой ладонью горло. Это оказался Морфий.  — Давай пошатаемся где-нибудь рядом полчасика. Они там выясняют отношения, — прошептал альфа, улыбаясь и стараясь особо не дергаться.       Лео тут же его отпустил, извиняясь. Он стал слишком подозрительным. Еще и Таковски добавил пищи для размышлений. Вспомнив, что они так и не поели, Морфий повел Уно к уже знакомым автоматам. А за дверью палаты все еще кричали, привлекая внимание проходивших мимо.

***

      После ухода Лео снова наступила тишина. Морфий задал еще несколько вопросов, но заметив, что беседа не вяжется, тоже начал подниматься.  — Схожу покурю.  — Ты же завязал, — заметил Кастор, он все это время не отрывал взгляда от своего телефона.  — Тогда я пойду и начну заново. Вы намек поняли?       Альфа быстро вышел, оставив Кастора и Филиппа одних. Бета поежился, но взгляда не поднимал. Он и так чувствовал себя дерьмово, а теперь еще хуже. Филипп, с этой ужасной кровавой повязкой, следом от капельницы на запястье, сидел в больничной рубашке и смотрел на Кастора долгим нечитаемым взглядом. Он видел бету насквозь. И это убивало. Кастор держался еще пару минут, а потом вскочил, все еще не поднимая взгляда.  — Что мне сделать? — выпалил бета.  — Не понял.  — Что мне сделать, чтобы ты меня простил?  — А ты в чем-то провинился? — все так же спокойно спросил Филипп. Он явно забавлялся.  — Я накричал на тебя!  — Ты и сейчас кричишь.  — Да блять! Если бы ты не лез ко мне с тупыми советами, то был бы цел! — бета заметался по палате.  — Если бы ты меня послушал, я был бы цел, — поправил все так же спокойно Филипп.       Кастор не выдержал и запустил в Филиппа подушкой с кресла. Попал он куда-то в грудь, но альфа все равно скривился и потянулся к повязке. Бета тут же кинулся к нему, растерянно, не зная, куда деть руки. Чувство никчемности перевалило через край. Кастор расплакался, чем поверг Филиппа в шок.  — Эй, ты чего?  — Мне было так страшно сюда ехать! Я боялся, что ты умрешь, а если и выживешь, то больше никогда со мной не заговорить. Если бы я промолчал вчера, ты бы не попал в руки этому конченному ублюдку, — Кастор задыхался, размазывая слезу по бледному лицу.       Филипп не знал, что ему лучше сделать. Он, конечно, хотел проучить бету, но доводить его до истерики… Альфа, как мог, обнял рыдающего любовника, терпя жжение в шее, и стал медленно поглаживать по спине.  — Он, наверное, давно был на меня нацелен, тут нет твоей вины. Ну что ты, милый, ну хватит сопли об меня вытирать.       Бета вместе со слезами избавлялся от всего стресса, что копил в себе все время. Он, конечно, не омега, чтобы сырость разводить по любому поводу, но чувствовать себя слабым в руках Филиппа было приятно. Кастор уткнулся мокрым лицом в плечо альфе и старался прийти в себя. Да, нужно снова становится грозным и неприступным Кастором. Именно такой сможет поймать Коллекционера и самолично разрезать его на сотню мелких кусочков.       Отстранившись, Кастор наконец-то осмелился посмотреть Филиппу в глаза. Какой же этот паршивец красивый! Может сломать ему нос, чтобы Коллекционер потерял интерес, да и толпа поклонников заодно. Бета осторожно провел кончиками пальцев по краям повязки. Он не любил привязываться к людям. Так уж сложилось в его жизни, что все близкие оказывались уродами и разочаровывали его. Кастор шел на большой риск, когда соглашался работать с Морфием. Ведь это означало привязаться к еще четырем потенциальным разочарованиям. Филипп показался Кастору идеальным вариантом на одну ночь. Он богат, красив и еще ни с кем не состоял в серьезных отношениях (Кастор все всегда проверяет). Он точно не стал бы навязываться. Как же бета ошибался. Он не просто навязывался, он привязал к себе стальной цепью, устанавливал собственные правила, требовал внимания. Кастор всерьез задумывался над заказом киллера. Не для того, чтобы убить, а чтобы припугнуть. Филипп был слишком нереален и он хотел быть рядом. Это означало только одно — будущее разочарование.       Кастор утер последние слезинки. Филипп ласково оглаживал острые скулы беты.  — Знаешь, что я хочу за прощение? — тихо спросил Фил, не отрывая взгляда от выпирающих ключиц, торчащих из-под толстовки. — Как только ты вернешься домой, ты позвонишь мне по видеосвязи, а потом закажешь пиццу, суши, лапшу, эклеры, короче, все, что захочешь. И съешь все до последней крошки под моим четким руководством.       Кастор закатил глаза.  — Слушай, сейчас не до твоих странных фантазий. Как только я вернусь, то буду…       Филипп, превозмогая неприятные режущие пульсации в шее, склонился и заткнул Кастора поцелуем. Они редко целовались просто так. Обычно бета фыркал, говорил, что телячьи нежности пусть оставит для омег. Но Филипп любил целовать его несмотря на маты и отпихивания. Как только Кастор раскрыл рот, поцелуй стал глубже и горячее. Бета покорно терпел все покусывания, иногда отвечая тем же. Прежде чем руки Филиппа успели расстегнуть пуговицу на его джинсах, Кастор отстранился, разрывая тонкую ниточку слюны.  — Угомонись, мы в больнице и сейчас не до этого.  — Эх, ты был таким лапочкой пару минут назад, — Филипп улегся на подушку, мечтательно улыбаясь. — Кастор, оказывается, умеет плакать и чувствовать жалость. Нужно почаще попадать в передряги.  — Да пошел ты! — бета не сильно стукнул больного по руке. — Ладно, пора возвращать Морфия с его «перекура».       Через пять минут в палате снова сидели четверо. Напряжение исчезло с принесенными Лео шоколадными батончиками. Кастор накинулся на сладость под одобрительные кивания Филиппа. Альфа снова пересказал историю с нападением, потом пришел лечащий врач и выгнал друзей на время проведения процедур. Кастор успел еще раз сбегать к автомату с едой и, кажется, опустошил его наполовину. Он как будто получил разрешение расслабиться. Лео же, наоборот, стал слишком задумчивым. Морфий старался его растормошить, подшучивал, дразнил, приставал, но омега лишь отмахивался, все глубже погружаясь в себя. Это было знакомое состояние. Уно делал так часто, когда был чем-то обеспокоен.       Вышли из больницы только ближе к вечеру, когда уже сам Филипп попросил. Как только входные двери закрылись, с троицы сползли улыбки, а плечи опустились. Теперь спокойными можно было не притворяться. Быстро сев в машину, Кастор включил наушник и связался с остальными из Макового поля.  — Кит, знаю, сейчас у тебя туго с людьми, но мне нужно, чтобы несколько твоих парней патрулировали больницу Таковски. Да, да, я понимаю. Я помогу со всем. Маркиз, дуй к перекупщикам, мне нужны два дополнительных компа и монитора. Еще платы, переносные камеры типа А-150, и микрофоны. Деньги сними с моего счета.       Морфий порылся в бардачке и вытащил такой же наушник, видимо, запасной, и тоже стал раздавать поручения. Лео молчал, вынашивая мысль. Они неслись по городу, что уже погружался в сумерки, направляясь в бар "Маковое поле".  — Я все сделаю, чтобы поймать эту тварь, — прошептал Кастор, сжимая кулаки.