12
14 мая 2020 г., 11:55
Лео ворочался на кровати, не зная, как лучше уложить голову. Он крутился, мешая этим Морфию, который тоже толком не мог уснуть. Во-первых, приближение течки превращало Лео в нервного и озабоченного истерика. Она должна была начаться в начале декабря, омега уже взял отгулы в ресторане и собирался с духом. Это будет первая течка с альфой, его альфой. Морфий тоже явно нервничал. Он еще никого девственности не лишал, да и долгое отсутствие секса могло немного сорвать башню. Морфий даже предложил поспать на диване, но омега лишь прошипел, чтобы он перестал строить из себя принца и лег рядом. Омеги перед течкой очень агрессивные.
Во-вторых, прошли уже три недели с нападения на Филиппа и появились две новые жертвы. Еще одному альфе, олимпийскому бегуну на дальние дистанции, вырезали икры. Его нашли все с той же запиской, истекшего кровью в частном тренажерном зале. Снова вырубило пробки, снова никто ничего не видел. Второй жертвой оказался ресторанный критик. Беднягу выловили из реки без языка. С ним все оказалось намного сложнее, без языка вполне могли жить, поэтому Коллекционер подстраховался и, предварительно задушив, выбросил тело в воду. Все снова было сделано аккуратно и быстро.
Лео еще в первый день высказал свои подозрения насчет Таковски. Уж слишком этот бета был спокоен и невозмутим, когда в его больницу положили жертву маньяка. Еще и эта речь про бабочек заставила Уно покрыться мурашками. Кастор, который готов был убить кого угодно, тут же кинулся переводить Филиппа в другую больницу и заказывать киллера. Остановил Морфий. «Это всего лишь догадки, мы не можем просто так нападать на такого человека как Таковски», — объяснил альфа. Он ужасно уставал в последние дни. Его поддержали остальные, только Кастор и Баст прислушались к словам Лео.
Кастор стал еще более осторожным. Он всю клинику обвесил своими камерами и жучками. Палата Филиппа просматривалась со всех ракурсов, даже под кроватью была аппаратура. Сам альфа каждый день навещался полицейскими, у его дверей, а также снаружи здания стояли телохранители. В больницу стали пускать строго по пропускам. Кастор, когда сам не мог приехать, требовал звонить по видеосвязи. Филипп все выполнял, чтобы не злить своего и так слишком нервного «плаксу», как теперь любил дразнить бету. Лео взаправду послушал только Кастор. Он принялся искать всю информацию на Гарри Таковски, что имелась. Он обещал со дня на день рассказать обо всем, что нашел. Иногда на Кастора было страшно смотреть, так он загонялся, пытаясь выполнить как можно больше работы. Только ради Филиппа парень становился более-менее похожим на спокойного человека, способного разговаривать не одними матами.
Навещали Филиппа все. Альфа уже изнемогал от скуки, заверял, что швы уже можно снимать и вообще, какой смысл ему тут лежать. Лечащий врач же утверждал, что надрезана мышца и немного сухожилие. Кастор верил врачу, потому что уже имел на него полное досье вплоть до пятого колена и куда он ходит на обед. Лео тоже часто приезжал, но не только ради Филиппа. Таковски всегда был рад видеть омегу. Они любили поспорить на тему сушеных бабочек и выпить чашку кофе, пока Кастор искал информацию на бету. Пока об этой затее не узнал Морфий, все было чудно.
Лео снова перевернулся спиной к альфе. Он был обижен на Морфия. Тот не желал даже слышать о том, чтобы Уно тоже как-то помогал. «Ты неопытен», — говорил он. «Пожалуйста, оставайся дома и никуда не ходи», — повторял он. Почему он так не говорил, когда Лео чуть не застрелил голозадый альфа? Ах да, тогда он развлекался в Шпитале и думать ни о чем не хотел. Лео сбросил одеяло на Морфия и скрутился в калачик у самого края кровати. Он не ребенок! Он может и хочет поймать Коллекционера. Если Кастор сможет найти какие-то зацепки насчет Таковски, то омега заставит Морфия сделать все, что пожелает.
— Эй, у тебя все нормально? — тихо спросил Морфий. Он не спал и все думал о чем-то. Мыслей было так много, что сосредоточиться на чем-то одном невозможно. Поэтому альфа просто лежал, глядя в серый потолок и слушая возню Лео под боком.
— Нет, не нормально, — огрызнулся Уно. Без одеяла мерзли колени, поэтому пришлось им снова укрыться.
— Ты сам позвал меня в "Маковое поле", а теперь запрещаешь мне работать. Я думал, у нас тут равноправие.
— Если бы я знал, что произойдет, то никогда бы к тебе не полез, — Морфий повернулся лицом к спине омеги и обнял его. — Никогда бы не зашел в твой ресторан, никогда бы на тебя не взглянул…
При этом парень глубоко вдохнул усиливающийся запах Лео и вымученно сглотнул вязкую слюну. Он же не животное, чтобы набрасываться. А так хочется.
— Риск бывает всегда, — продолжал ворчать Лео, пусть объятья Морфия и мешали злиться.
Жизнь вместе с Морфием не была похожа на то, что описывают в книгах или показывают в рекламе йогурта. Альфа был совой и разбудить его мог, наверное, только отбойный молоток. Он любил делать пометки на отрывающихся стикерах, поэтому разноцветные бумажки висели на всех поверхностях, даже в ванной. Морфий любил эксперименты. Его увлечения менялись почти каждый день. В свете последних событий он немного поумерил пыл, но на шкафу Лео уже поселились карты Таро, старинное ружье и учебник по испанскому. Свои вещи альфа почему-то не перевозил, просто время от времени заезжал на старую квартиру и брал немного чистой одежды. На немой вопрос Лео он никак не реагировал, либо философски заявлял, что у него нет времени на такую ерунду.
Про отсутствие времени Морфий говорил часто. Лео даже забеспокоился. Он уже успел напридумывать себе неизлечимую болезнь, пока его не успокоил Баст. «Это значит, что скоро полюса в его мозгу поменяются местами. Это Морфий, от него можно ожидать чего угодно», — заверил омега.
Баст только делал вид, что с ним все хорошо. На деле он потерял около пяти килограммов веса, перестал следить за собой и читать свои излюбленные гороскопы. Ричи из-за этого озверел, почти запретил жениху появляться в баре, окружил того охраной и нанял личного психолога. «Он думает, что у меня крыша поехала», — жаловался Баст Лео. «Не нужен мне никакой психолог, этот шарлатан только деньги из Ричи качает. Без обид, я ничего против психологов не имею, просто конкретно этот меня бесит. Мало того, что на сеансах тупые вопросы задает, так еще и моему альфе втирает, что я невменяемый! Он хочет его охомутать. А Ричи, как баран, ведется и верит всем его словам!» — рычал омега.
Лео понимал заботу Ричи, но отвергал ту же от Морфия. Омега оттолкнул руки альфы от себя.
— Да брось, — застонал Морфий и чмокнул Лео между лопаток. — Неужели моя забота и опека тебе неприятна? Причем, скоро ты сам будешь меня молить об этом.
Омега перевернулся к Морфию, озлоблено разглядывая его сонное лицо в темноте.
— На что это ты намекаешь? Я как-то прожил без альфы восемнадцать лет, никого пока ни о чем не молил. А будешь так говорить, то проведешь мою течку в баре!
Лео снова повернулся спиной, укутался одеялом и засопел. Морфий лишь вздохнул. Обращаешь внимание — плохо, не обращаешь — еще хуже. И где у этих омег золотая середина?
Альфа часто возвращался к тем временам, когда омеги у него были лишь на одну ночь. Тогда все было легче и понятней. И затратнее в плане денег. Благодаря бару у Морфия был счет с кругленькой суммой, позволяющий ему жить в свое удовольствие, чем и пользовались многочисленные любовники, раскручивая на дорогие коктейли, небольшие подарки, цветы. Лео же боролся за свою самостоятельность, будто кто-то ее отнимал. Он платил за себя, ничего не требовал, только оплату счетов за комнату они разделили напополам. Хозяин квартиры, узнав, что с Лео живет его молодой человек, пообещал не заселять никого в свободную комнату, но квартплату повысил.
Морфий пролежал просто так еще немного, а потом снова обернулся к насупленному Лео, обнял его и уснул. Предстоял тяжелый день.
***
Кастор скинул Лео ссылку на дело Гарри Таковски. Сорок восемь лет, не женат, владеет частной клиникой Таковски, отучился в Центральной Медицинской Академии. Был обычной серой мышью, ничем не выделялся, кроме своей одержимостью коллекционированием бабочек. Но на последнем курсе он это дело забросил. Тут же в столице прогремела новость об самоубийстве. Омега был раздавлен поездом на рельсах. Верхняя часть туловища не подлежала распознанию. Парень был первокурсником медицинской академии. Лео похолодел, читая сводки. В это время Кастор рассказывал в микрофон: — Проходил практику уже у нас, только в другой клинике у портовых районов. Там было найдено тело утопленника, которого уже обглодали рыбы. Только куда делась целая левая рука? Эта паскуда на протяжении двадцати лет убивала людей, создавая эффект самоубийств, а мы и не знали! Но почему он теперь оставляет записки? — Не всем, — покачал головой Лео, будто Кастор мог его видеть. — Утопленнику не оставил. Если он восхищен до глубины души, то делает такой вот «комплимент». Лео смотрел список всех убийств, совершенных за двадцать лет, не зная, что сказать. Теперь все точно. Таковски — Коллекционер. Так просто наткнуться на серийного убийцу, пить с ним кофе. Лео закусил щеку, чтобы не рассмеяться от отчаяния. — Нужно что-то делать, — прошептал омега, закрывая ноутбук. — Это пока совпадения. Полиция не может ничего предъявить ему. Кастор проглядывал все камеры, что навесил в больнице. Таковски либо знает и делает вид, что тупой, либо пока не заметил. Филипп лежал в своей постели и спал, стараясь не ворочаться, в коридорах сновали работники и больные. Таковски сидел в своем кабинете. Там, конечно, Кастору ничего установить не удалось, но вот дверь приемной осматривалась хорошо. — Нужно его спровоцировать! Взять на живца! — Лео выкручивало внутренности в узел. — Это слишком опасно, Морфий не позволит… Снова этот Морфий! Сейчас он снова уехал по своим делам, оставив Лео одного дожидаться подхода течки. Жар уже накатывал. Уши, щеки и губы горели, и тепло распространялось ниже, подходя к пупку. Но мозг старался оставаться холодным. — Он не узнает, — заявил Лео. Он решил ничего Морфию не говорить. Альфа ни за что не сделает приманку из Лео, как бы хорошо тот не был подготовлен. Уно справится. Он уже продумывал, как все лучше обыграть. С поддержкой Кастора, он разговорит Таковски, спровоцирует его, сделает все, чтобы собрать доказательства виновности. — Эй, мелкий, — немного обеспокоенно начал Кастор. — Это убийца, понимаешь? К такому месяцами готовятся. — У нас нет месяцев, — покачал головой омега. — После моей течки, хорошо? Сразу после нее. Он меня знает, я уже втерся в доверие Таковски. — Да ты еще больший псих, чем Морфий! — возмутился бета. — Ты хочешь, чтобы Таковски закончил то, что не успел? — Лео решил надавить на больное. — Хочешь снова проснуться от звонка? Только теперь тебе сообщат, что Филипп мертв! Таковски ничего не стоит это сделать! На том конце было тихо. Лео уже забеспокоился, что перегнул палку, но Кастор заговорил: — Поговорим после течки. Лео стянул с себя уже успевшие намокнуть шорты вместе с бельем. Откинувшись на покрывало, парень стал думать о том, как вывести Таковски на чистую воду. Продумывать план с текущей задницей было не очень удобно. Ну где носит этого Морфия? Лео вытащил наушник и потянулся к телефону. Набирая номер альфы, он дико волновался. Сегодня он впервые переспит с Морфием. До этого ничего больше поцелуев у них не было. От мыслей Лео выгнулся, наслаждаясь жаром внутри себя. Пока течка только началась и неприятных ощущений не было. Обычно омега закидывался подавителями и терпел легкий зуд. Без таблеток его бы выворачивало, а потом скручивало в обратную сторону от боли и желания. Лео поежился. Морфий не отвечал. Опять шляется где попало. Лео раздраженно кинул телефон на кровать и поплелся в душ снимать первое возбуждение. Солнце уже давно село. Сейчас тучами заволокло все небо и вот-вот должен был пойти первый снег. Лео лежал уже полностью голый на кровати и ласкал сам себя. Помогало слабо. Разрядившись, небольшой член снова вставал, а смазка стекала уже на покрывало, медленно впитываясь в грубую ткань. Чтобы было немного легче, омега вытащил футболку Морфия. У альфы не было индивидуального запаха, но от него приятно пахло мятным гелем для душа и парфюмом с древесными нотками. Лео вдруг задумался, а возбудится ли Морфий от его собственного феромона? Он был резковатым, а сейчас и вовсе усилился, пропитав все стены. Для самоедства не было настроения, Уно откинулся на спину, проводя горячими ладонями по торчащим соскам, сдерживая стон. Входная дверь заскрипела и хлопнула. — Прости, там пробки, — послышался запыхавшийся голос Морфия. — Я был в Шпитале, Алексу снова было плохо, нужно было… В коридоре замерли, а после послышались суматошные звуки и в комнату ввалился пропахший улицей и морозом Морфий, все еще в куртке, но уже босой и с наливающимся бугорком в штанах. Лео призывно выгнулся, а после замер. Он не знал, что делать и как себя вести. Действовать инстинктами или есть какой-то сценарий? Ему проявлять инициативу или… Морфий скинул куртку и свитер, оставаясь в одних джинсах, оперся коленями о кровать и потянулся губами к голым запястьям, поднимаясь поцелуями выше. Тело у альфы было мускулистым и жилистым, но в массе и росте он никак не мог сравниться с Китом, который просто поражал своими габаритами. Но Лео это даже нравилось. Морфий не пугал, а наоборот притягивал взгляд, заставляя каждый раз любоваться изгибами рук, широкой груди и сильной спины, когда выходил из душа. — Нужно было позвонить как только началось, — тихо проговорил альфа, поглаживая грудь дрожащего Лео. — Я звонил, — пожал плечами омега. — Но брать трубку же для лохов. Морфий тихо засмеялся, а потом поцеловал. Обычно их поцелуи были без языка, нежные и медленные. Теперь же альфа будто хотел съесть Лео. Кусал, засасывал, вылизывал. И все это дико заводило. Уно не отставал, податливо отвечая, прижимая к себе ближе и обхватывая ногами за бедра. И откуда в нем столько смелости? Морфий быстро с губ переключился на шею, оставив несколько засосов, что через пару дней расцветут всеми оттенками красного. Соски альфе понравилось ласкать больше всего. Пока первый прикусывали и вылизывали, второй терли в пальцах и пощипывали. Лео успевал только глотать ртом воздух, чтобы не задохнуться и успевать просить еще. — Маленький ненасытный львенок, — Морфий приподнялся, оглядывая свою работу. — Лев, который разорвет тебя, если будешь останавливаться, — прошипел Уно, нетерпеливо дотрагиваясь до своего члена. Тот уже истекал пахучим секретом и изнывал без рук. Как только руки альфы коснулись внутренней стороны бедра, весь запал Лео куда-то улетучился. Он тупо уставился на инородное тело и даже нахмурился. Морфий заметил это только когда никакой реакции на его поглаживания не последовало. — Все нормально? — спросил он. Лео неуверенно посмотрел в потемневшие глаза Морфия. — Слушай, если не хочешь, блокаторы еще успеют подействовать, а я еще успею сбежать в бар. Подрочу в кулачок, не умру. Тебя никто не принуждает. При этом руку с бедра Морфий убирать не собирался. Лео боялся, что все будет как в папиных кошмарах: воспользуется, обсмеет, уйдет, оставив одного с позором. Головой он понимал, что это все бред. Это не левый парень, которого тот знает пару дней. Это Морфий. Которого Лео не так-то и хорошо знает, но умудрился довериться и влюбиться. — Ну что? — снова подал голос Морфий, его уже начинало потряхивать от перенапряжения. — Твои тараканы все решили? Вместо слов Лео снова поцеловал его, тут же снова оказываясь подмятым под возбужденным альфой, чувствуя, как его лапают ниже пояса. Горячая ладонь накрыла омежий член, пару раз прошлась снизу вверх, вырывая из Лео всхлипы. Морфий снова оторвался от раскрасневшихся, опухших губ омеги. Все его внимание перенеслось к текущей розовой дырочке. Морфий осторожно ввел палец в разгоряченное нутро, наблюдая за реакцией омеги. Тот откинулся на подушки и прерывисто задышал. Второй палец вошел уже не так гладко. Морфий просил расслабиться, покрывая поцелуями поджавшийся живот. Губы выцеловывали пупок, потом ниже, ниже, пока во рту не оказался изнывавший член. Лео вскрикнул и даже попытался отстраниться. Но Морфий держал крепко, самозабвенно посасывая чувствительную плоть, вылизывая яички, а после и раскрасневшееся колечко мышц. Широкий язык слизал солоноватую смазку, Лео выгнулся сильнее. — Я больше не могу терпеть, — пожаловался он. — Ты еще не готов, сладкий, потерпи. Следующие минут десять Морфий безжалостно трахал Лео пальцами, раздвигая их на манер ножниц или выкручивая, как винт. Только после того как Уно, тихо заскулив, кончил от всех манипуляций, альфа стал расстегивать собственные брюки. Каменный стояк Морфия больше не пугал, пусть размер и отличался от омежьего в разы. Лео завороженно наблюдал, как альфа натягивает презерватив и пристраивается ближе. Он еще раз повторил, чтобы омега расслабился, а потом толкнулся внутрь. Искры из глаз не полетели, бабочек в животе тоже не было. Только распирающее чувство наполненности. Лео не знал, куда себя деть. Он хотел и оттолкнуть, и прильнуть еще ближе. Морфий навис, стараясь двигаться не очень грубо. Все сосредоточилось на хлюпающих звуках, рваных вздохах и волнах наслаждения, прокатывающихся по всему телу. Постепенно, когда последние неприятные потягивания ушли, Лео уже не сдерживаясь стонал и требовал еще сильнее. Морфий только рад был. Перестав сдерживаться, размашистыми толчками он вбивал омегу в матрас, жмурясь от наслаждения. Альфа натягивал Лео до основания, слушая, как тот задыхается от криков, и сам тихо рычал. Разрядка пришла, когда Лео уже стоял на четвереньках, закусывая края покрывала. Узел раздулся и сцепил пару по полчаса, за которые они переводили дух в объятиях друг друга. Так прошло три дня. Морфий и Лео перепробовали уйму поз, делая перерывы только на недолгий сон и еду. Если альфа спал, а Уно не мог сомкнуть глаз, то он задумчиво разглядывал умиротворенное лицо напротив, надеясь, что тот его простит за обман. Морфий же просил быть хорошим мальчиком и не лезть на рожон, а тот напротив собирался сразу из постели бежать ловить Коллекционера. Когда альфа был в душе, Лео пару раз написал Кастору, пока течка не накрывала снова. Бета заверял, что уже готовит все необходимое. Просыпаться в объятьях Морфия было ужасно приятно. Лео нехотя разлепил глаза, ощущая себя невероятно бодрым, пускай и с ноющей болью в пояснице. Альфа собственнически обнимал Уно за талию, хмуря во сне брови. Лео улыбнулся, осторожно разглаживая морщинку между ними указательным пальцем и целуя любовника в краешек губ. — Еще рано, — пробурчал Морфий, не желая просыпаться. — Мне нужно на работу, — соврал Лео, надеясь, что альфа не вспомнит про еще один выходной день. Морфий выпустил Лео, перевернувшись на живот и накрывшись одеялом с головой. Омеге было тяжело вставать и одеваться. Сейчас нужно было ехать сначала к Кастору, а потом в больницу. И все это на такси. Кроме него и беты никто не знал о затее. Ни Кит, ни Маркиз не одобрили бы, а Баст сейчас ничем помочь не может, запертый в доме Ричи. — Я ушел, — крикнул Лео, прислушиваясь к тишине квартиры. Морфий спал, даже не услышал. — Люблю тебя, я скоро.***
Лео сидел у Кастора в его темной прокуренной квартире и выслушивал уже привычные напутствия. В это же время бета крепил к нему жучки слежения. Новые, маленькие и прозрачные микроботы присасывались за ушами, в подмышечной впадине, на внутренней стороне бедра. Все это было дико смущающим, особенно, если учитывать огромное количество засосов и укусов Морфия. Кастор это тоже продумал, поэтому в стороне уже стояла косметичка с тональниками, пудрой и румянами. — Я за этих малышей все свои сбережения отдал, — рассказывал Кастор, проверяя сигнал. — Почти невозможно уловить, заметить, присасываются, как клещи. Я тебя не потеряю. Дальше пошел стандартный наушник, только чуть меньше размером, камера в уже знакомой броши. Лео оделся в гольф, сверху накинул кардиган и прицепил украшение. За ремень штанов был спрятан небольшой раскладной ножик, пистолет омега брать не стал — слишком выделяется. На скрытие засосов ушло еще некоторое время. Щеки краснели, стоило Лео только вспомнить, что он вытворял еще этой ночью. Кастор проверил все по второму разу. Уно слегка трясло. — Мы все сможем, — заверил его Кастор. — Все сможем. Бета остался в своей квартире наблюдать. Лео сел в такси и сказал адрес клиники. Он пока ни разу туда один не ездил. Всегда рядом был Морфий. Лео очень надеялся, что спохватится он не скоро. Телефон предусмотрено был выключен, как всегда, когда омега был на работе. Часы показывали полдень, когда Лео показывал на пропускном пункте свои документы, чтобы войти. Все уже знали в лицо посетителей Филиппа Остина, но для приличия требовали. Альфа очень удивился, увидев Лео одного. Обычно к нему заваливались толпой, создавая шум и веселье, которое улетучивалось, стоило только выйти из палаты. Лео улыбнулся, поставил на прикроватную тумбу пакет с угощениями и присел рядом. Филипп принюхался, нахмурился и оглядел омегу с ног до головы. — Что ты тут делаешь в такой состоянии, Уно? — обращался он к нему, как и ко всем, по кличкам, как требовали правила "Макового поля". — Все еще пахну? — усмехнулся омега, стараясь не показывать волнения. — Скоро выветрится. Пришел тебя навестить, конечно. Остальные сейчас сильно заняты. Врать своим было тяжелее всего. Лео старался держаться естественно. Филипп мог легко позвонить Морфию или Киту, чтобы спросить, а это значило крах всего. Уно запрут дома, как Баст, и выдадут личного психолога. Лео передернуло, он постарался сосредоточиться. Альфа выглядел хорошо, повязку на шее сменили на более маленькую, ему уже разрешали вставать и гулять по коридору, но размять шею было запрещено. Вместо больничной рубахи на Филиппе идеально сидела простая черная футболка и черные штаны из мягкой ткани. Все это притащил Кастор, как всегда ворча. — Волнуюсь за тебя, потому что тут полно злых больных альф, которые что угодно сделают, чтобы слабого омежку помацать, — заявил Филипп без тени улыбки. — Тогда как же тут работают медбратья омеги? — В хирургии одни беты, — пожал плечами альфа. — Омеги этажами выше, в терапии и детском отделении. Лео подумал, что это логично. Слабым физически омегам тяжело было бы переворачивать и таскать обездвиженных больных. С Филиппом они проболтали еще около получала, пока Кастор не сказал, что Таковски вышел из своего кабинета. Лео попрощался и быстро направился к лифтам. Он уже знал расписание беты. Сегодня он заканчивал работу в три часа дня, сразу после планового обхода всех отделений. Хирургия находилась на первом этаже и была последней. Лео постарался выглядеть максимально естественно, когда Таковски его заметил. Это был все тот же седеющий бета под пятьдесят, но теперь все воспринималось иначе. Двигался Таковски плавно и бесшумно. Всем видом он излучал доброту и дружелюбие, но глаза оставались спокойными и холодными. — Рад тебя видеть, — поздоровался Таковски, пожимая руку Лео. — Навещаете мистера Остина? — Я тут один, — Лео сдерживался, чтобы не вырвать руку. — Навещаю, да, но не только Филиппа. Пришел еще пожертвовать немного денег на операцию для мальчика. Он ждет легкие. — Доброе сердце, — снова повторил излюбленную фразу Таковски и улыбнулся. — Чашку кофе? Лео согласился и пошел следом за бетой. Кастор в это время, игнорируя звонки Морфия и Филиппа, шептал и микрофон: — В больнице он ничего делать не будет. Нужно вывести его на нейтральную территорию. — Знаете, — начал Лео, остановившись у лифта. — Вы постоянно меня угощаете. Так неловко. Может, сходим в кафе? За мой счет. Глаза Таковски загорелись азартом. Он согласился, но в свой кабинет направился все равно, чтобы забрать вещи. В это время Лео весь извелся. Кастор своими советами не помогал, а сбивал. Сразу вспомнился Морфий и его просьбы не соваться на рожон. Он был прав, наверное. Лео слишком слаб, чтобы справиться с бетой. Он не должен был лезть в это дело. Омега кинулся к выходу, но тут же вернулся назад. Нет, Лео справится. С ним есть Кастор, он будет предельно осторожен. Он перечитал кучу книг, Кит натаскал его, все будет хорошо. «Это серийный убийца!» — кричало подсознание, — «Он убьет тебя и глазом не моргнув». Лео это понимал, но отступать было уже поздно. Таковски появился уже в пальто и с дипломатом в руках. — Я не долго? Торопился, не часто меня приглашают на кофе прелестные омеги, — посмеялся бета. Кастор выбрал небольшое кафе у центрального парка. Людно и безопасно. Правда, пришлось сесть в машину Таковски. Лео напрягся в салоне, ожидая подвоха, но его не произошло. Бета отвлекся на разговор с выходящим сотрудником, загораживая обзор на пассажирское сидение. Последней мыслью перед тем, как закрыть глаза, было: «Морфий будет волноваться». Омега сонно зевнул и уже не слышал, как его зовет Кастор из наушника. Взгляд только уловил, как Таковски одевает белый респиратор, а потом темнота.
