сборник sope-yoonseok love

``небо заполонили серые угрюмые тучи, на улице капает противный дождь и атмосфера, сама по себе, угнетает. машина припарковалась у кофейни, Джин накинул капюшон куртки и вышел из машины, зазывая с собой младшего — Чонгука. — подождите нас здесь, мы скоро, — с этими словами хён захлопнул дверцу и направился к зданию, следом хлопнула вторая дверь и макнэ бегом догнал друга. на заднем сидении по разные стороны сидели Хосок и Юнги, каждый томно смотрел в своё окно, даже не поглядывая в сторону друг друга. напряжённая атмосфера, тяжёлое молчание. за время сегодняшней их прогулки эти двое успели разругаться, да настолько сильно, что теперь и знать друг друга не хотят. пока Джин и Гук бродили по магазинам, Хосок и Юнги просто прогуливались по этажам, мимо лавочек, фонтана, прочих единиц интерьера ТРЦ. сегодня Юнги был не в духе, много нервничал из-за каждой мелочи и вечно ворчал, именно поэтому Хосок не хотел его сильно донимать, даже старался особо не разговаривать, чтобы не ляпнуть чего-нибудь. пока они шли мимо фудкорта, Чон встретил своего близкого друга и начал с ним мило беседовать, казалось, совсем забыв про Мина, из-за чего он начал ревновать. как оказалось, он наоборот хотел внимания своего парня, чтобы тот приобнял его, поцеловал нежно в щёку и сказал насколько сильно он его любит шёпотом на ушко. Мин со злостью стал возмущаться и накричал на младшего, уходя в неизвестном направлении торгового центра. сначала Хосок сделал вид, что ему совершенно безразлично, ведь он хоть и терпеливый, но и ему не очень приятно, когда на него кричит любимый человек, предъявляя какие-то глупые претензии. когда спустя долгое время Юнги так и не появился, он начал беспокоиться и бегать по всем залам, в поисках парня и в итоге нашёл его у лестницы служебного входа, где снова разыгралась сцена, Мин не хотел возвращаться с Чоном. их удалось забрать только старшему. теперь эти двое не хотят ни разговаривать друг с другом, ни видеть друг друга, но это так давит. первым не выдержал Чон и начал. — почему ты начал все эти глупости? Мин молчал и, кажется, не собирался отвечать. — я с тобой разговариваю, Юнги, — он называл его строго по имени, не так как обычно 'котёночек', 'сахарок', 'малыш', ну и прочие ласковые прозвища. — в отличие от тебя, Хосок, я не сделал ничего плохого, — он тоже был серьёзен. — ты закатил целый скандал из-за того, что я просто пообщался со своим другом, а после и вовсе ушёл, между прочим я переживал. — я не маленький ребёнок, чтобы за меня беспокоиться., а ты хотя бы подумай, что не так. со мной ты за весь день перекинулся парой слов, а с ним чуть ли не целоваться лез — Чон хотел что-то сказать, но его тут же прервали, — замолчи, не смей. ты…ты просто урод, — эти слова ранили сильнее, чем физическая боль. самое ужасное — слышать это от родного, близкого человека. — м, — из глаз непроизвольно текли слёзы, — раз я так ужасен, то зачем тебе такой парень нужен? зачем ты всё это время со мной встречался? я же тебя не любил? — обречённо, но всё же с какой-то надеждой в голосе мямлил он. — понятия не имею. — ха, — нервный смешок сам вырвался, — может тогда расстанемся? раз уж я тебе…не нужен. — отличная идея, — говорил он на эмоциях. — серьёзно, да. — да, — ответ был не громкий, но звонкий, он открыл дверь машины и выскочил наружу, направляясь в ту же кофейню. Хосок сидел, прикрыв лицо ладонью и швыркал носом, тяжело выдыхая. Юнги уходил всё дальше и дальше, конечно, он вернётся, ведь деваться ему некуда, но Чону почему-то казалось, что если сейчас всё так и оставить, то позже ничего нельзя будет изменить. Хо буквально выпрыгнул из машины, оставляя её пустовать, и ринулся вслед уходящему парню. — Юнги! — парень не обращал никакого внимания и лишь ускорял шаг, — подожди! он подбегает к Мину, крепко хватая за руку, тот брыкается и Чон силой разворачивает его к себе. —Ю… Юн-и, малыш, прости меня, прости, пожалуйста, прости! — слёзно умолял младший, хватая парня за талию. Юнги уткнулся носом в пушистый пух капюшона, отводя взгляд куда-то в сторону, а изо рта, спрятанного за шарфом, выходил тёплый пар. минута, две, он молчит, стоит на месте, ни слова не проронил, а Чон ждёт, его губы трясутся, может от холода, а может и от этой боли в сердце, что он сейчас испытывает; по горячей щеке, одна за одной, стекают слёзы, оставляя мокрый след и он, кажется, совсем перестал дышать, еле слышно шепчет. — Юн-и, сахарок, я люблю тебя, — голос дрожит, да и руки тоже, нервно сжимают хрупкую талию, даже сквозь куртку оставляя лёгкие синяки. наконец, Мин поднимает голову, смотря прямо в лицо парня напротив; глаза мокрые, припухшие, блестят как драгоценные камушки, жалобно глядя на Чона. — п-прости… извини меня, Хоби… я не должен был так говорить, тебе наверняка больно слышать такое. — всё хорошо, Юн-и, — по-глупому улыбается и прижимает парня к себе, понимая, что он никуда уже не уйдёт, — я не хочу тебя потерять из-за такой глупости, малыш. прости, я буду уделять тебе всё своё время, всю жизнь, сахарок, только не уходи, прошу. Юнги уцепился руками за широкие плечи и ближе прижался к любимой щеке, вдыхая нежный аромат цветов на шее Хосока. — я люблю тебя, очень люблю, прости… я такой глупый, не знаю что со мной. — нет, всё нормально, это я виноват. прекрати, прекрати извиняться передо мной, я никогда не злюсь на тебя, ты же знаешь. Юнги лишь крепче обхватывал спину Чона и продолжал всхлипывать, чувствуя вину перед этим парнем. Хосок медленно приподнял голову старшего и завлёк в сладкий, пленительный поцелуй, во время которого Мин как всегда не смог сдержать своей искренне любящей улыбки.