Мы живём, дорогая, мы всё ещё как-то живём

В Святом Мунго и правда был аншлаг, граничащий с веселым сумасшествием. В холле приемной страдали неправильно заколдованные, подожжённые, поранившиеся и просто перепившие волшебники, решившие запомнить первое мирное Рождество надолго. Впрочем, вся толпа ненадолго замолчала, стоило Джеймсу с Ремусом и хихикающим Гарри зайти внутрь. Под множеством любопытствующих взглядов Джеймс занервничал и подтянул сына к себе поближе. Впрочем, Гарри и сам явно испугался такого количества незнакомых людей, притих и вжался в отца личиком. Ничего удивительного, что самым адекватным здесь был только Ремус, который невозмутимо подошел к привет-ведьме и тихонько уточнил, куда им обратиться. Под все продолжающее молчание Джеймс, начиная раздражаться, быстро прошагал следом за другом к лестнице. – Я им что, выставочный экспонат – прошипел он себе под нос. – Понять их интерес могу, но не осуждать – нет, – вздохнул Люпин. – В конце концов, это банально невежливо. Вот, нам сюда. Четвертый этаж, «Отравления растениями и зельями», оказался намного тише, чем приемная. Передав Гарри в руки милой дежурной целительницы Браун, Джеймс немного расслабился, но продолжил цепко отслеживать все её действия. – Очаровательный малыш, – ворковала она, попутно накладывая чары и отвлекая Гарри наколдованными бабочками, – спокойный такой, и на папу так похож. Вот и все, держите вашего бойца. И обязательно прячьте все опасное повыше – в таком возрасте дети исследуют мир и тащат в рот все подряд. И если к тишине и пристальным взглядам приемной Джеймс был готов, то к тому, что прикованы они будут не к нему – нет. – Доброе утро, миссис Лонгботтом. – Джеймс. Ремус, – она величественно кивнула, и жестом предложила последовать за собой. Холл они вчетвером покидали уже под шепотки, правда, не менее любопытствующие. Лондон был привычно многолюден и равнодушен, а оттого ощущался куда спокойнее. Миссис Лонгботтом повернулась лицом, и теперь стала отчетливо видна её усталость. – Как ваши с Гарри дела? – Неплохо, а если бы он перестал тащить в рот все, что видит – и вовсе замечательно. Как Невилл? – Все в порядке, – кивнула она, и взгляд её смягчился. – Как вы смотрите на то, чтобы навестить нас? Думаю, им обоим не помешает компания. – С радостью, – улыбнулся Джеймс и перевел взгляд на Гарри, завороженно рассматривающего перья на шляпе миссис Лонгботтом. – Напишите о времени, когда вам будет удобно, и мы придем. – Что ж, договорились. Счастливого Рождества, – она развернулась и растворилась в толпе с неожиданной быстротой. Несмотря на декабрь, было довольно тепло, и медленно падающие снежинки невольно придавали окружающему флёр сказочности. Ремус предложил немного погулять в парке, показать Гарри уток и самим выдохнуть. – Мне кажется, она больше хочет поговорить с тобой, чем подружить мальчиков, - негромко сказал Ремус. – В этом и есть основа дружбы семьями. Впрочем, Гарри и правда не помешает социализация. – Это верно, – тихонько рассмеялся Люпин. Потер пальцы, вздохнул. – Джим, я кое о чем еще хотел с тобой поговорить. Джеймс моментально напрягся. – Почему не в доме? – Там Сириус, – коротко ответил Рем. – А я хотел поговорить именно с тобой. – Так, – ситуация понятнее не становилась, – и в чем же дело? – Я планирую уехать на какое-то время. Война окончена, а к оборотням отношение только ухудшилось, и мне надо решить, что вообще делать со своей жизнью. Попробовать… разные варианты, – Люпин говорил спокойно, но было видно, как сильно он нервничает. – Единственное, что меня тут держит – ты и Гарри, поэтому я и говорю с тобой. Я не могу не замечать твоего состояния – ты и сам видишь, и не отрицай. Хоть я и хочу уехать, но пока тебе нужна помощь, я и с места не двинусь. И вообще… даже когда уеду, если вдруг что… – Ты у меня разрешения спрашиваешь, что ли? – зло бросил Джеймс, чувствуя комок в горле. – И что значит, единственное, что держит? Оглянулся на сжавшего губы Ремуса и в этот момент понял. – Ты не простил Сириуса, – констатировал Джеймс. Присел на корточки, передавая Гарри кусочки хлеба и помогая бросать их уткам. Над головой вздохнули. – Нет. Когда твой лучший друг, семь лет убеждающий, что проклятье – не есть я, подозревает меня потому что я проклят – это слишком. Я понимаю, я правда все понимаю, но принять так и не могу. Джим… – Я понял тебя. Пока радостно визжащий Гарри кидал хлеб в уток, оба молчали: Джеймс – задумчиво, Ремус – нервно, но разговор продолжить никто не решался. Джеймс отчаянно не желал отпускать одного из тех нескольких человек, на которых сейчас держалась его жизнь, но и эгоистично держать рядом, если тот не хочет, тоже было перебором. С его проблемами и так достаточно возились. Уже у самого дома Поттер все же ответил: – Если не будешь мне писать каждую неделю, я всерьез обижусь.