Счастливый лотерейный билет

      – Вы, должно быть, шутите? – лицо девушки неестественно вытянулось от удивления, она чуть приоткрыла рот, и тут же закрыла его ладошкой, повторив. – Как так? Этого просто не может быть…       – Но Вам придётся в это поверить, – снисходительно хмыкнул на том конце провода мужчина. – Джаннет… Мне сообщили, что Мадам Локонте уже поступила в парижскую больницу имени Жоржа Помпиду, её зарегистрировали, и все необходимые приготовления вообщем-то завершены. Операция состоится завтра в десять утра, – во второй раз сообщил Месье Бертлен ошарашенной Стеф.       – Вы точно уверены, что оплативший операцию не оставил свои координаты? – не унималась она. – Я ведь должна вернуть эти деньги? Я почти собрала необходимую сумму и…       – Мадмуазель Локонте, я понимаю, что Вы переживаете по поводу состояния здоровья Вашей матери, но сейчас у меня нет времени разглагольствовать с Вами. – Грубо прервал её мужчина и, устало вздохнув, продолжил, девушка была практически уверена, что он потирает переносицу, приподняв очки. – Рабочий день давно закончился, и у меня, к Вашему сведению, как и у всех обычных смертных, есть семья. Поэтому повторю последний раз, а Вы слушайте и не перебивайте, – строго произнёс он, после чего тон Месье Бертлена всё же слегка смягчился. – Сегодня неизвестный оплатил полную стоимость аортокоронарного шунтирования для Вашей матери, но свои координаты он не оставил. Сумма поступила на банковский счёт первой городской больницы Сен-Клу с пометкой благотворительность, так что никому ничего возвращать не нужно. Благодарите Бога, что всё так разрешилось, и молитесь ему, чтобы операция прошла успешно, и Джаннет наконец-то выздоровела. До свидания. – Короткие гудки зазвучали раньше, чем Стефани успела попрощаться с лечащим врачом матери.       Голова жужжала, словно улей с пчёлами, от размышлений, вызванных разговором с доктором. Её главная проблема решилась сама собой в один момент, но что-то всё равно не давало покоя. Локонте то и дело прокручивала в сознании полученную информацию, но никак не могла поверить в то, что ей это не снится. К тому же, на ум постоянно приходил один и тот же вопрос, кто этот загадочный меценат и что он хочет за эту его благотворительность. Так уж вышло, что Стеф давно не верит а чудеса и уж тем более в доброту и искренние намерения постороннего человека, учитывая то, что порой даже самые близкие и родные, увы, предают.       – Что-то случилось? – нерешительно спросил парень, наконец-то нарушив гнетущую тишину, девушка уже минут десять вертела в руках телефон, уставившись в одну точку впереди себя.       – Нет, то есть да… – растерянно ответила она, повернувшись к Алену. Стефани не знала с чего начать и стоит ли вообще ему что-то говорить, ведь, по сути, они друг другу чужие люди. – Мне больше не нужны деньги, – она облегчённо улыбнулась, неловко заправив огненно-рыжую прядь за ухо.       – Уговор дороже денег, – заговорщически подмигнул Вебер, выдавив из себя нелепую улыбку в ответ. – Считай, что ты их заработала.       – Я так не могу, – Стеф надула щёки, но те по-прежнему оставались впалыми, и скрестила руки под грудью. – Правда, – девушка заметно стушевалась, но всё же едва слышно добавила. – Спасибо.       – Кажется, нам пора, – решил не продолжать бессмысленный спор Ал, обратив внимание, что посетители парка дружно направляются к выходу после салюта и музыкального шоу, которые обычно проходят перед закрытием Диснейленда.       – Да, – согласилась Локонте, мечтавшая поскорее отделаться от столь неприятного для неё разговора, и бодро подскочила с места, будто это не они только что прошли несколько километров.       – И откуда только здесь пробка, да ещё и в такое время? – негодовал брюнет, стукнув кулаком по клаксону, от чего снова раздался громкий звук сигнала и, кажется, чья-то нецензурная брань в ответ.       – Все последовали твоему примеру и решили объехать пробку в центре, – весело отозвалась Стефани, её эта ситуация почему-то ничуть не злила в отличии от Алена. – А вместо этого создали новую.       Парень резко обернулся к девушке, и его взгляд неожиданно смягчился. Он откинулся на спинку сиденья, с нескрываемым любопытством разглядывая её в свете уличных фонарей ночного города. Стеф уже не смущалась от одного его взгляда и не пугалась каждого движения, что не могло не радовать. Вдруг впереди стоявший автомобиль тронулся, и теперь сигналили уже Веберу.       – Еду я, еду, – недовольно буркнул он, плавно трогаясь с места, и, немного помедлив, задал вопрос. – Тебе-то хоть восемнадцать есть?       – Да, – машинально кивнула Локонте, сбитая с толку подобным вопросом. – Пару недель назад двадцать один исполнился.       – Да ладно, – недоверчиво покосился на неё Ал, изогнув бровь, но тут же устремил взор на дорогу, они наконец-то выехали за пределы города. – А с виду так и не скажешь.       – То есть ты думал, что я несовершеннолетняя, и всё равно сделал мне непристойное предложение? – на последних словах девушка понизила тон, и возмущение моментально скрылось за застенчивостью.       – Ага, – беззаботно подтвердил её догадку Ален, будто в этом не было ничего такого, и вообще он так постоянно делает. Стефани украдкой наблюдала за его реакцией, рассматривая безукоризненный профиль, на лице парня мелькнула лукавая ухмылка. – Я так-то не в парке аттракционов сегодняшний вечер планировал провести, – Локонте, вздрогнув, прижалась к предварительно замкнутой дверце авто. – Но я не маньяк какой-то, так что расслабься и выдохни наконец. Я тебя не трону, – для пущей убедительности зачем-то добавил он, хотя это и без того подразумевалось под предыдущей репликой.       В салоне снова повисло неловкое молчание. Стеф явно озадачило его внезапное признание, как и то, с какой лёгкостью Ал его сделал. Он был слишком прямолинейным, и это одновременно впечатляло и настораживало. Всё же девушка разучилась доверять людям, и даже единственную подругу – Клэр, которая быстро смерилась с частыми заскоками Стефани, она держала на расстоянии вытянутой руки. А теперь этот чересчур идеальный брюнет настойчиво пытается ворваться в её личное пространство, стать частью её жизни, и, похоже, ему всё-таки это удаётся.       – Чай или кофе? – вдруг снова заговорил Вебер, и Локонте припрятала волнующие её мысли в дальний уголок сознания до более подходящего момента для рассуждений. – Мне просто интересно, – добавил он, так как девушка непозволительно долго тянула с ответом на такой элементарный вопрос.       – Не нравится ни то, ни другое, но обычно пью кофе, – равнодушно пожала плечами Стеф. – Он хотя бы помогает не уснуть на ходу.       – Это точно, – непринуждённо бросил Ален. – Я люблю фреши, особенно из цитрусовых, а приходится довольствоваться эспрессо.       – Ну и зря, – оживлённо включилась в разговор Стефани. – У нас в кафе делают отменные фреши, в том числе из апельсина, грейпфрута, лимона, лайма и даже из помело, – она торопливо загибала пальцы, вспоминая, весь ли имеющийся ассортимент перечислила.       – Звучит, как реклама, – задорно хмыкнул парень.       – Это не так, – внезапно посерьёзнела Локонте, от чего Ал только больше развеселился.       – Тихо-тихо, я же шучу, – простодушно улыбнулся он, на долю секунды подняв руки вверх в жесте «сдаюсь», и тут же вернул их на руль. – Мы, кстати, уже въехали в Сен-Клу. Куда тебя подвезти?       – К ближайшей остановке, – без раздумий выпалила Стеф.       – Что за глупости? Не хватало только, чтобы ты ночью сама по городу разгуливала, – с какой-то родительской, но всё же напускной строгостью возмутился Вебер, нахмурив брови. – Я, как порядочный джентльмен, обязан проводить тебя до дома, так что называй адрес, – его тон смягчился, вновь приобретая озорной оттенок, и мгновенно сменился на совсем уж ребяческий. – Клятвенно обещаю не караулить у подъезда и не петь серенады под окном по ночам.       – Раз так, – безмятежно улыбнулась девушка, едва не рассмеявшись. – Недалеко от городского парка, я покажу.       – Так-то лучше, – победоносно ухмыльнулся парень, кивнув в знак согласия.       Ситроен двигался как-то уж слишком медленно по улицам утонувшего в огоньках фонарей городка, словно его водитель пытался выкроить хотя бы пару лишних минут в компании одной строптивой, но, оказывается, такой стеснительной девчонки. Ален притормозил у нужного подъезда и перед тем, как разблокировать дверцы, открыл бардачок, кивнув в сторону бумажного конверта, но Стефани лишь отрицательно покачала головой. Ему ничего не осталось, кроме как отпустить её. Стеф поспешно нажала на ручку двери, но всё же обернулась перед тем, как уйти.       – Спасибо за сегодня, – тихо, почти шёпотом, произнесла она, широко улыбнувшись своей самой искренней улыбкой, Локонте уже давно не чувствовала подобных эмоций. – До встречи.       – Ага, – односложно обронил Ал, провожая девушку взглядом, пока та не скрылась за тяжёлой металлической дверью подъезда.       Он ещё недолго стоял во дворе девятиэтажки, пока в одном из тёмных окошек не загорелся свет. Почему-то Вебер был стопроцентно уверен, что это именно её окно. Он шумно вздохнул, взъерошив пятернёй короткую чёлку, тем самым стряхнув нахлынувшее помутнение рассудка. Всё-таки эта девчонка ни разу не оставляла его равнодушным. Интриговала, злила, веселила, умиляла, но оставлять равнодушным – никогда. А теперь парню на миг показалось, что он даже волнуется за неё. Всё-таки, что за операция, для кого она так старается и почему вдруг передумала брать деньги… В голове было столько вопросов, но ни одного ответа.       Ален зажмурился и, резко открыв глаза, завёл мотор. Сейчас у него нет времени на отношения, проблем и так хватает, и вообще – в жизни полный кавардак. Он посмотрел в зеркало заднего вида, чтобы развернуться, но взгляд наткнулся на плюшевого львёнка, случайно забытого на заднем сидении. Ал мимолётно улыбнулся находке, в очередной раз вернувшись к мыслям о девушке. Значит, Стеф пошла с ним ради дорогого ей человека. Кто он? Или она… Это ведь она? Вебер опять тяжело вздохнул, помотав головой со стороны в сторону, отгоняя назойливые мысли, но те снова и снова предательски возвращались, беспощадно оккупируя его уже дымящийся мозг. И так всю дорогу до дома, который, к его приятному удивлению, находился неподалёку.       Когда парень пересёк порог квартиры, на часах была уже полночь. Он легонько бросил игрушку на кровать, и сам не понимая, зачем забрал её из машины. Голову спонтанно посетила очередная нелепая идея. Однако осознание того, что ему не стоит этого делать во избежание свежей порции хлопот, пришло слишком поздно. Сообщение с прикреплённой фотографией плюшевого льва было доставлено адресату, что подтверждалось пропиликавшим оповещением.       «Ваш друг у меня в заложниках, и если хотите получить его обратно в целости и сохранности, жду Вас сегодня возле кафе “Кофе у Мадам Ришар” в 18:15 и не секундой позже», – хлёсткий звук фейспалма разрезал повисшую в комнате тишину, до этого нарушаемую лишь равномерным тиканьем секундой стрелки и едва слышным жужжанием холодильника, когда Ален перечитал текст отправленного сообщения. И что это с ним? Ведёт себя как подросток в пубертатный период.       Ответ так и не пришёл, но Вебер был как никогда убеждён в том, что Стефани всё-таки увидела его смс-ку. Ал невольно представил, как тотчас покрылись застенчивым румянцем её впалые щёки, и надеялся, что смог вызвать на её вечно серьёзном и одновременно неестественно детском лице улыбку. Всё-таки эта девчонка, несмотря на свой возраст, до сих пор такой ребёнок… Невинный, беззащитный, хоть и с колючками, но ребёнок, о котором вне всяких сомнений хочется заботиться.       Струи ледяной воды мощным потоком смыли воспоминания уже вчерашнего дня, тем самым снова отключив чувства и эмоции парня. Взрослый серьёзный мужчина в конце концов победил озорного мальчишку, заставив Алена вернуться с небес на землю. Внимание плавно переключилось с дел амурных на предстоящий контракт с IT-компанией, на подготовку которого осталось катастрофически мало времени. А ведь это огромный шаг по карьерной лестнице, нельзя упускать такой шанс. Пусть он и стал в своё время настоящим разочарованием для родителей, когда не смог поступить на нужную специальность, чтобы в будущем продолжить семейное дело. Сейчас Вебер решительно настроен доказать, что он достоин уважения, и Ален непременно приложит все усилия для того, чтобы это сделать, иначе какой он сын своего отца.       Пять часов и двадцать три минуты… Ровно столько уже длилось коронарное шунтирование, а из операционной до сих пор так никто и не вышел. Девушка снова тревожно глянула на дисплей мобильника, по-прежнему двадцать три минуты. Терпение постепенно улетучивалось, заставляя судорожно постукивать ногой о белую плитку. Световое табло неизменно слепило белой надписью на ярко-красном фоне – «Идёт операция». Стеф на секунду прикрыла глаза, ночью она так и не смогла уснуть и уже почти валилась с ног от усталости и нервов, натянутых словно струны. Однако тут же раздался внезапный хлопок двери, привлекая её внимание.       Со стороны ресепшена по узкому коридору шёл высокий широкоплечий мужчина в белом халате, и Стефани не сразу смогла рассмотреть его лицо в свете люминесцентных ламп. Глаза, как назло, слезились, а зрение отказывалось фокусироваться. Он остановился возле девушки, уже в привычном жесте поправив съехавшие по ровной переносице прямоугольные очки. Некоторое время Стеф просто неотрывно смотрела в глаза Месье Бертлена, сохранявшего невозмутимое выражение лица, в то время как она не находила себе места, бесконечно бросая взволнованный взгляд на экран старенькой раскладушки. В её блуждающем взгляде отражался настоящий коктейль чувств… страх, отчаяние, волнение, надежда и что-то ещё, но Жан так и не смог разобрать, что именно.       – Мадмуазель Локонте, – он кивнул девушке в знак приветствия и, посмотрев на табло, неожиданно для самого себя положил увесистую ладонь на её острое плечо. – Всё будет хорошо.       – Месье Бертлен, Вы… – Стефани запнулась, и сама, не зная, что хочет спросить или сказать, мысли то и дело разбегались, не давая ни малейшего шанса поймать хотя бы одну толковую из них, поэтому она просто недоумевающе смотрела на мужчину.       – Здесь по работе, – ответил Жан на так и не озвученный вслух вопрос, попутно разъясняя. – Мне нужно поговорить с хирургом после операции, я ведь всё-таки до сих пор лечащий врач Вашей матери, и уладить пару формальностей, – он приподнял руку, указывая на тёмно-синюю папку с белым корешком.       Стеф ничего не ответила, понимающе кивнув стоявшему рядом мужчине, и снова уставилась на дверь операционной. Всё ещё идёт. Пять часов и тридцать одна минута. Яркий свет табло, до этого выедавший глаза, погас. Дверь медленно открылась, показалась худощавая фигура хирурга, облачённого в бледно-голубой костюм. Локонте подорвалась с места и молниеносно подбежала к доктору, который уже снял маску и ободряюще улыбнулся. Сразу же за ним вышли два медбрата, транспортировавших тележку с пациенткой, в сопровождении медсестры, державшей штатив для капельницы, за ними следовал, как выяснилось позже, анестезиолог. Стефани порывалась броситься к матери, но хирург придержал её за локоть, останавливая и тем самым приводя в себя.       – Не беспокойтесь, – мягко произнёс он, всматриваясь девушке в лицо, чтобы понять, в полной ли мере она осознаёт происходящее. – Операция прошла успешно. Мадам Локонте переводят в палату интенсивной терапии, и совсем скоро, после предварительного инструктажа, Вы сможете её проведать. Проходите к ресепшену, медсестра Вам всё расскажет, – он указал рукой на приветливую темноволосую девушку за приёмной стойкой, добавив вслед уходящей Стеф, которая от волнения не проронила ни одной фразы, включая слова благодарности, лишь рвано кивнула. – Если возникнут какие-то вопросы, я – в ординаторской. Месье Бертлен, – хирург обратился уже к мужчине, протянув ладонь для приветственного рукопожатия. – Случай достаточно сложный, и мне нужно обсудить с Вами, как с лечащим врачом, кое-какие детали по поводу реабилитации и дальнейшего наблюдения пациентки.       Стефани на негнущихся ногах осторожно вошла в палату, будто стоит ей сделать хотя бы одно неверное движение и что-то обязательно пойдёт не так. Джаннет уже проснулась, но её взгляд оставался затуманенным в следствии анестезии. Девушка присела на табурет, специально оставленный у больничной койки для проведывающих, и с особым трепетом осматривала маму на наличие изменений, произошедших с ней за то короткое время, что они не виделись. Касаться Локонте старшей она боялась, хотя и безумно хотелось поскорее обнять женщину. Однако останавливали также катетеры, введённые в сосуды на руках и шее, и электроды, присоединённые одним концом к монитору у кровати, другим – к телу Джаннет, во рту которой находилась специальная дыхательная трубка. Руки женщины были зафиксированы, как объяснила медсестра, это связано с ощущением дезориентации пациентки, усугубляющимся воздействием обезболивающих препаратов, из-за которого она может ненароком навредить процессу послеоперационной реабилитации.       Один вид мамы заставлял сердце в груди сжаться до физически осязаемой боли, но её безмятежное выражение лица в состоянии некой эйфории после наркоза моментально успокаивало, напоминая, что всё самое страшное уже позади. Вскоре женщина провалилась в сон, и Стеф затаила дыхание, прислушиваясь к тихим пиликающим звукам приборов. Она на интуитивном уровне почувствовала так и не прозвучавший, слабый стон матери и позвала дежурившую в отделении медсестру, введшую женщине новую порцию обезболивающего и успокоившую Локонте младшую. Девушка попыталась максимально деликатно уже в третий раз объяснить встревоженной родственнице, что болевые ощущения и даже возможное повышение температуры – это вполне нормально после столь сложной операции.       Спустя пару часов медсестра постаралась убедить девушку отправиться домой, чтобы та как следует отдохнула и вернулась с новыми силами, но уже завтра, уверяя, что персонал больницы должным образом позаботиться о пациентке, однако Стефани оставалась непреклонна. Она неподвижно сидела у кровати Джаннет, надеясь, что её присутствие поможет маме поскорее выздороветь, но уже в восемь вечера Локонте сообщили, что часы посещения больных на сегодня подошли к концу и пора покинуть палату. Стеф с трудом выпросила парочку лишних минут, чтобы попрощаться с женщиной, которые ровным счётом ничего не решали, и всё же выполнила убедительную просьбу уже другой, более строгой дежурной медсестры, заступившей в ночную смену.       Девушка неспешно бродила по оживлённым улицам многолюдной столицы, утонувшей в шуме проезжающих туда-сюда машин и радостных возгласах туристов. Только начинало смеркаться, но встречавшиеся на каждом шагу фонари и пёстрые вывески кафе и магазинов уже зажглись яркими огнями, освещая улицы, ни одно столетие хранившие воспоминания о знаменательных событиях в истории человечества. У Эйфелевой башни, к которой она, сама того не осознавая, пришла, толпились влюблённые парочки, бесконечно делающие селфи на память. А ведь Стефани давно вот так запросто не гуляла по Парижу, если, конечно, не считать вынужденный поход с Аленом в Диснейленд. Почему-то именно сейчас захотелось подняться на самый верх Эйфелевой башни, откуда открывался потрясающий вид на город. Весь Париж – как на ладони. Впрочем, она прекрасно понимала почему.       Впервые с того момента, как состояние мамы резко ухудшилось, после чего Джаннет и вовсе попала в больницу, Стеф чувствовала себя по-настоящему умиротворённой. Всё-таки они смогли победить болезнь, хоть расслабляться пока и рано. Но теперь им, Локонте, всё по плечу. Они наконец-то вернуться к прежней жизни с привычными буднями, которые раньше казались такими серыми и скучными. «Какой же дурой я была, не ценя всё это, – горько усмехнулась девушка, приобняв себя за плечи, ей всё ещё было одиноко, но панический страх потерять мать отступил. – Теперь всё будет по-другому, мамочка, обещаю,» – обратилась к женщине, мирно спавшей в это время в палате интенсивной терапии, Стефани.       Она всё же купила билет и поднялась на верхушку местной достопримечательности. К её удивлению, людей было мало, и она даже смогла отыскать укромный уголок на третьем этаже, наслаждаясь бескрайней панорамой с двухсот семидесяти шестиметровой высоты, ограждавшей её от городской суеты. Стеф обхватила руками металлическую решётку, привстав на цыпочки, чтобы быть ещё чуточку выше и совсем чуть-чуть свободнее. Она улыбнулась во весь рот, обнажая ровный ряд белоснежных зубов, вопреки её постоянному злоупотреблению кофе, и подставила вымученное лицо под приятно ласкавшие бледную кожу, лёгкие потоки тёплого летнего ветерка. Короткие огненно-рыжие волосы растрепались, беспорядочно путаясь. Локонте поддалась соблазну и, расслабляясь, прикрыла слегка пощипывающие от невыплаканных слёз глаза, осознавая, насколько она сейчас счастлива.       – Вы не сфотографируете нас? – донёсся на ломаном французском откуда-то со спины высокий женский голос.       – Да, – опомнилась Стефани, обернувшись к невысокой симпатичной незнакомке, та явно была метиской, во внешности которой гармонично сочетались азиатские и европейские черты.       – Одну секундочку, – уже на английском сказала она и легкомысленно протянула Стеф айфон, детская наивность иностранки имела крайне тонкую грань с глупостью. – Видите, во-о-он, – протянула блондинка, притягивая Локонте за плечо поближе к себе, чтобы быть одного роста, и указывая в левую сторону. – Тот брюнет с бокалами шампанского – мой жених. Мы празднуем помолвку. Правда, он красавчик? – без умолку лепетала девушка, но Стефани уже не слушала, изредка кивая невпопад.       – Ага, – только и сумела выдавить из себя она. Слишком тесная близость незнакомки сейчас заботила Стеф в последнюю очередь. В идеально сложенной фигуре мужчины, стоявшего к ним полубоком, проскакивало что-то смутно знакомое, и стоило ей понять, что именно, как в груди, в области сердца, противно кольнуло, и девушка, почти беззвучно шевеля губами, неуверенно прошептала. – Ален?