ПОДСЛУШАНО НСТ

      Хендери одиноко ждал Яняна в столовой, наблюдая за непрекращающимся потоком сообщений в беседе класса. Его одноклассники сидели в противоположном углу помещения и бурно что-то обсуждали, периодически возвращаясь к своим телефонам и добавляя слов в беседу. Он пытался также что-то отвечать, но его, как обычно, никто не замечал.       Никто кроме Яняна.       Впервые за него начал кто-то заступаться, и Хендери полосило на кусочки от такого жеста со стороны другого человека.       Когда тот отвечал ему в личных сообщениях или тихо говорил что-то на ухо, было уже невероятно волнительно. Но в этот раз, его друг осмелел и показал свою скрытую сторону не стесняясь. Хендери не понимал, как ему удалось перебороть себя, ведь Янян казался таким же стеснительным и скромным, как и он сам. Поэтому такие действия парня, зажигали в Хендери такие непонятные мысли и эмоции, что хотелось плакать. Хотелось действительно тихонько пустить пару слез облегчения от избавления назойливых мыслей, что он никому не нужен, ведь это уже была не правда. Кому-то он всё-таки нужен. Кому-то, кто готов перебороть себя и свои страхи ради него.       Янян наконец вошел в столовую и сразу осветил всё вокруг своей неземной улыбкой как только увидел парня. Тот же, почувствовал в этот момент панику, и как слезы неконтролируемо, всё-таки начинают приближаться к глазам.       Хендери, сам по себе — незаметный человек. И его слезы сейчас уж тем более не были бы заметны. Но все же, перспектива разреветься прямо на глазах даже у одного, такого важного человека — была не особо радужной.       Сам не зная как, он мгновенно вскочил из-за стола и побежал в место, где его никто бы не побеспокоил…       В небольшом помещение, осажденном запахом сигарет и дешевого освежителя, тихонько капала вода с неисправного крана. Казалось, вся вода океана вытекает из него прямо сейчас, ударяя нервным тиком по голове и отсчитывая секунды одиночества. Хендери сидел в кабинке туалета, скрепив руки в замок, лежащий на коленках, не слыша, как открывается, и через некоторое время снова закрывается дверь, выпустив шпиона. Слезы скудно ползли из глаз недвижимого эмоциями лица. Идея убежать и спрятаться, уже не казалась такой хорошей и лишь подпитывала ненависть к жалкому, слабому, и никчемному себе. Поддаваться эмоциям и бежать как трус — было определенно плохой идеей. Особенно, когда звонок на урок уже прозвенел.       Парень уставившись в одну точку сверлил пространство перед собой. Взгляд фокусировался на одной глупой надписи, выведенной красным маркером на отвратно зеленой дверце. «Вокруг мороз и стужа Ты никому не нужен»       Красный цвет увлекал за собой сознание парня. Он заглушал своим гулом, текущей по венам крови — звук текущей из крана и глаз голубой влаги. Красный цвет, вкупе с бессмысленной, но как никогда кстати возникшей надписью — завораживал и пугал, вызывая странные ассоциации и мысли.       Хендери вдруг вспомнил о том самом парне, про которого говорили одноклассники, который покончил с собой в кабинке туалета.       Теперь ему было интересно: тот ученик мог сделать это именно в данной кабинке? Возможно ли, что эти слова на дверце стали последней вещью, что он видел? Возможно ли, что тот паренек чувствовал себя так же как он сейчас? А может, он сам их и написал? — Хендери? Ты тут?       Янян так быстро и неожиданно сумел обнаружить его, что Хендери не сразу очнулся от забытья, всё еще думая, что мысли выходят из его сознания в виде галлюцинаций, когда спустя пару минут услышал шаги и такой беспокойный голос.       Физических и моральных сил на ответ не хватало. Он лишь пару раз шмыгнул носом, размазывая подсохшие слезы ладонями и распыляясь неловкостью по стенкам кабинки.       Одноклассник приблизился к дверце и тихонько постучал по пластику. — Хэй, Дэри, ты там как? «Ужасно» — хотелось бы ответить ему. «Нормально» — почти сказал он, уже открыв было рот, но одернув себя, все же промолчал. «Никак. Уходи» — стояло в воздухе безмолвным напряжением.       За дверцей послышался звук скатывания тела по поверхности стены. Янян сел, облокотившись об холодную вертикальную поверхность, и не знал, с чего лучше начать. — Почему ты убежал от меня? — решился в начале спросить это он.       Ответа не следовало. Хендери находился в смятении и молчал, ведь сам не знал ответа на этот вопрос.       Спустя секунды тишины, за дверью тяжело вздохнули. — Прости, я не знаю, как тебя поддержать в этой ситуации. Я просто сам не понимаю, почему к тебе все так относятся. Это очень странно. И очень тупо.       Уже было успокоившийся раннее ученик, снова почувствовал прилив соленой горечи к глазам. Лицо исказилось в эмоции отчаяние. Глаза поднялись кверху, оголяя проступившую влагу. Эта неизвестность в причинах поведения окружающих всегда задевает его за живое. Особенно когда ее подмечают другие люди и лезут с назойливыми вопросами.       Но Хендери никогда не мог приблизиться к пониманию даже самого себя, что уж говорить о других? — Мы перевелись с тобой и Сяо в одно время и адаптировались в равных условиях. И нам всем втроем приходится нелегко. Но я заметил, что парням тоже сложно налаживать контакт с нами. Наверно поэтому они толком даже не пытаются. Мы ведь чужаки в их сформировавшемся коллективе.       Хендери не мог не внемлить словам парня, голос которого звучал как музыка; смысл слов, казалось, был истинно верным; а интонация и тембр звучали успокаивающей нервы мелодией. Он потихоньку брал себя в руки. — К тому же, ты ведь наверняка в курсе того, что подростки в основном глупы и очень жестоки. Наш класс не исключение…       Он замолк на секунду, не зная, что еще сказать. Приложил руку к задней стороне шеи, и проведя по ней жестом дискомфорта ситуации, подытожил. — Во-о-от, — протягивая гласные. — Думаю, основная проблема примерно во всем этом. Вряд ли они намеренно тебя игнорируют. Просто какое-то изначальное недопонимание.       В словах Яняна определенно был таящийся от Хендери смысл, который он обязательно обдумает на досуге. Сейчас же, он чувствовал человека за дверью и просто хотел что-то сделать, чтобы выразить всю благодарность за все, что тот для него делает и за всё, что сейчас говорит в слабой попытке успокоить. — Знаешь, что ещё хочу сказать? Что ты всегда можешь на меня положиться. Парни не смогут подружиться с нами, если мы сами не будем идти им навстречу. Нужно немножко постараться. Ты готов сделать это вместе?       Хендери не готов. Он всегда думал, что проблема только лишь в нем, и раньше был легче настроен на какие-то внутренние изменения. Но теперь картинка проясняется и перестает быть такой очевидно черно-белой, что в корне меняет его мировоззрение. Хендери абсолютно не готов. Он не готов менять и меняться так быстро — сам. Но раз уж ему безвозмездно протягивают руку помощи — он преодолеет себя, и протянет руку в ответ. — Тут же нет щеколд. Почему ты не открываешь дверь? — осмелился ожить голос Хендери. — Я знаю. Но, просто может, ты не хочешь меня видеть? Я ценю личное пространство людей.       Хендери немного рассмешил такой ответ. Он приглушенно издал пару смешков с довольной улыбкой на лице.       Ян слишком милый для его воображения. — Моё пространство можешь не ценить. У меня его слишком много. Пора делится им с людьми, — сквозь улыбку и уходящие слезы, сказал он.       Дверь тихонько отворилась и в проеме появилась светловолосая голова с выражением полным счастья и ликования. — Ты пожалеешь об этих словах, — сказал Ян, сводя с ума своим сияющим радостью лицом. — А ну иди сюда! — протянув руки к Хендери, он потянулся за крепкими, абсолютно взаимными, и долгими объятьями.

***

      Парни ожидали учителя, деля небольшой диванчик в коридоре перед дверью в спортзал. Преподаватель опаздывал, так же как и несколько их одноклассников, потерявшихся в столовой, в раздевалке или в других местах внутри учебного заведения.       Тэен, как самый ответственный, уже три минуты пытался дозвониться до учителя и разобраться с проблемой. Но его одноклассники, любящие прогуливать всё подряд — активно протестовали и пытались отобрать телефон, с уговорами «не дразнить судьбу».       В какой-то момент, когда Тэен уже почти нажал кнопку вызова, телефон из рук выхватил Ченле, и с громким смехом убежал за угол. Злости старосты не было предела. Он быстро догнал хулигана и отвесив тому по затылку, вернулся к остальным. Под звуки чужого огорчения и разочарования, он снова набрал номер и пустив звонок, стал слушать гудки. Никто не отвечал.       Преподаватель исчез и не отзывался на второй, затем третий звонок, и даже не читал сообщения. Класс ликовал своей случайной победе и надеялся, что они останутся на произвол судьбы до самого звонка. — Аргх… Ну и хрен с вами, — бурчал Тэен, убирая телефон и подходя к Джэхену, стоящему у окна. — Что за день сегодня такой странный? — Ты о чём? — спросил Юно. — Да блин… Сначала целых две записи в группе обо мне с утра пораньше, с очень странным и подлизывающим посылом. Даже наверно по больше части стебным? Потом эта фигня с Хендери. Теперь это. А я ведь, кстати, просил, — он нарочно стал повышать голос, чтобы слышали остальные. — Что НЕ НАДО ВОСХВАЛЯТЬ МЕНЯ! Это тупо и бесит!       Джэхен улыбался, наблюдая за тем, как его друг корчит рожицы и забавно ворчит на надуманные проблемы. — Знаешь, мне просто начинает казаться, что я больше не имею контроля не над чем. Даже над собственной жизнью. Это чувство очень раздражает, — уже спокойным и приглушенным тоном, сказал он. — Понимаю. Когда ты не в состоянии влиять на ситуацию, это всегда удручает. Просто оказываешься запертым в собственной голове, оставаясь обычным наблюдателем, не способным что либо изменить… — Да. В точку! — сказал Тэен и привел их диалог в тупик.       Что-то странное читалось между строк, сказанных Джэхеном предложений. Тэен перекинул его слова на свою с Джэхеном ситуацию и мгновенно впал в ступор. Не понятно было, о чем думать и какие выводы сейчас делать, но что-то было явно не так. Либо ему продолжало навязываться преследующее с утра странное чувство.       Спустя пару секунд молчания, он нашел тему для возобновления разговора. — Как думаешь, мы реально игнорим Хендери? — Хмм… — задумался Юно. — Даже не знаю. Но лично меня, если честно, он мало интересует. Мне хватает общения, и я не особо обращаю внимания на новеньких. Они, конечно, на первый взгляд кажутся интересными и хорошими людьми… Но заставлять себя общаться с кем-то не вижу смысла.       Тэен не успел подумать об ответе на эти слова, как за углом появился объект их разговора, вместе с Яняном. — О! Какое совпадение! — воскликнул Джэхен, смотря на них.       Янян шел приобняв Хендери рукой за плечи, попутно рассказывая что-то с невероятно радостным лицом. Тот поглядывал на него временами украдкой и с таким же лучистым лицом, кивал в ответ. Как только они вошли в пространство, где сидело большинство одноклассников, настроение в помещение резко переменилось. — Какого хера вы устроили в беседе? — первым высказался Доен. — Янян ваще монстр, — подчеркнул развалившийся на диване Джисон. — Дураки-дураками. Придумали себе что-то сами и обиделись на это. Как там говорят? «Человек из деревни может выехать, но деревня из человека — нет»? — недовольно сказал Рен. — Эй, только не приплюсовывайте меня к ним, пожалуйста, — прорезался голос Сяо. — Ренджун! Прекрати быть таким токсичным! — попытался остановить недовольства парня Тэен.       Янян и Хендери беспристрастно и молча смотрели на одноклассников, стоя подле, и не проявляя желания участвовать в споре. — Не, ну, а хули они творят? — бросил Ренджун в ответ старосте. — Че как бабам то обижаться сразу?! — Что сразу как «бабы»? Если ты не заметил, мы реально относимся к ним, как…       Тэен старательно пытался подобрать правильное слово, чтобы поставить Ренджуна на место, на что тот смотрел вызывающе, словно бросая вызов своей уверенностью в собственной правоте. Но Тэен узрел проблему, и теперь не мог её игнорировать как раньше, как когда его мысли были заняты на восемьдесят процентов — Джэхеном, а на остальные двадцать — учебой. — …Никак. Мы относимся к ним просто никак. И я частично понимаю вас, ребят. Сложно адаптироваться в предвыпускном классе к изменениям, когда всё уже конкретно достало. Но давайте отнесемся к новеньким с бóльшим уважением? Они заслуживают этого, как минимум потому, что не оказались такими конфликтными как наш предыдущий новоприбывший, — сказал Тэен, с пренебрежением в тоне, намекая на Лукаса, переведшегося в прошлом году. — Какой такой предыдущий новенький? — вставил только что подошедший Лукас. — Да без проблем! Следующей же тусовкой, ставим их главной причиной импровизированного праздника и обхаживаем вниманием! Дайте сесть, я устал стоять, — уже почти решил проблему Ченле, начавший докапываться теперь до сидящих на диванчике ребят. — Вообще-то, я не совсем это имел ввиду… Ну ладно, тоже может сработать на сближение, — выделил Тэен и повернулся к Яняну с Хендери. — Вы же придете на нашу вечеринку? Когда мы решим её устроить, конечно… — Мы никогда не были против, Тэен, — ответил Янян, всё еще держа руку на плече у Хендери. — Отлично! Вот и забились! — не мог не порадоваться староста. — Вы об этих двоих придурках говорили что ли? Нда, вы совсем не умеете правильно вести себя в новом коллективе, долбанные китайцы, — начал тиранить Лукас. — Ты тоже китаец, долбаеб. И тоже не умеешь себя вести, — вставил своё Чону. — На половину, вообще-то. В любом случае, это не отнимает у меня причин на ненависть к этой нации. Китайцы просто конченные. — Нда, в таком случае, ты — националист ебучий, их самый яркий представитель, — продолжил своё Чону. — Ой, заткнись пока я тебе не врезал…       Ребята, казалось, полностью переключились с темы о новеньких и стали разговаривать о своем. Кто-то наблюдал за очередным спором Лукаса и Чону, не имеющего конца и края, кто-то решил уйти в раздевалку — отсиживать урок. Кто-то беседовал один на один с другом, абстрагировавшись от шумной компании. А Ченле никак не мог найти себе место. — Ай! Блять, Лэлэ, иди в жопу! — возмущался Джисон, когда к нему полезли с щекоткой и намерением спихнуть с места. — Ну дайте мне сесть кто-нибудь! Я заебался стоять! — Ты слишком вредный. Вот стой теперь, это твое наказание. — Это мне ТЫ говоришь? — сказал Ченле Ренджуну. — Уж кому-кому, но тебе точно стоит молчать о вредности, маленький злобный гном, — провоцировал он, всё еще налегая руками на Джисона. — Пидорасины кусок. От гоблина слышу, — не сдержался Рен. — Да епта бля! Ну всё! Не хочешь уступать место — станешь сам этим местом! — практически напрямую сообщил Джисону о своих намерениях китаец.       До этого сидя с задорной улыбкой, отмахиваясь от рук Ченле и ловя некий кайф от противоборства с другом, теперь — Джисон был как минимум в смятение. Потому что, не успев толком понять закинутую фразу, на его колени приземлились слишком быстро, по собственнически откидываясь на него как на спинку дивана. Джисон вскрикнул и вскинул руки перед собой, от неожиданно образовавшейся тяжести, и его руки в полете перехватили чужие ладони. Захватывая обычной хваткой левую руку Джисона, и переплетаясь пальцами поверх правой, Лэлэ самостоятельно образовал обруч рук, расположив их вокруг талии. — Ну вот, даже доказывать не пришлось. Сам себя зарыл, пидорасина, — довольно промычал Ренджун, от вида боевых действий. — Отъебись, чертила мелкая.       Ченле было будто бы всё равно на свое положение. Абсолютно ровно, во всех смыслах. А Джисон медленно терял сознание от погребения заживо в диванную ткань и такого приятного, но жутко колющего нервную кожу — контакта с другом.       Нет. Друзьями он теперь не мог называться с китайцем. Давно размышляя на эту тему и никак не приходя к окончательному выводу, Джисон наконец поставил точку в своем предположение, поскольку тело не могло не реагировать, предательски растягивая обволакивающую вокруг органов сладостную патоку. Щеки Джисона горели, в пальцах пульсировала россыпь тонких капилляров, сердце набирало скорость биения всё больше с каждой секундой, а легкие никак не могли набрать воздух. — Джиджи, из тебя крутое сиденье. Надо бы чаще так делать.       Почаще. ТАК делать…       Джисон сомневается, что он доживет до следующего раза. В глазах уже плывет и множится цветными пятнами пространство. Ещё чуть-чуть, и сердце младшего точно отказало бы. Но на горизонте наконец объявился учитель, огорчив всех своим появлением, но спася Джисона от «смерти». — Ребят, извините что опоздал! Нас всех срочно вызвали на совещание! — говорил он, уже открывая дверь, — Идемте заниматься! ///       По программе игра в волейбол. Парни разбиваются на пары и тренируют подачу. Джэмин изъявляет желание тренироваться самостоятельно, отбивая мяч от стены, на что преподаватель никак не препятствует.       Времени от урока остается не так уж много, и когда они начинают разыгрывать первую, и скорее всего последнюю на сегодня партию, Джэмин так же отказывается от взаимодействия с остальными, продолжая отбивать мяч от стены. Тэн замечает эту отстраненность с самого начала, что больше не может спустить взгляд с паренька. Когда Джэмин, после того как к нему подходит Джэно с неким вопросом и почти сразу уходит с удрученным видом — несколько раз подряд с бешеной силой и психом отбивает мяч, Читтапон решает обязательно поговорить с ним сегодня.       После звонка, Джэмин остается в спортзале последним и не заходит в раздевалку, пока большинство не покидает её. Тэн пытается разглядеть в парне ответы уже заранее, незаметно косясь на него.       Когда в помещении остаются только они вдвоем, Тэн, боясь что от него убегут — встает перед Джэмином, преграждая тому путь к выходу, и сразу начинает. — Рассказывай.       Джэмин отпрянывает в сторону от Тэна, пугаясь возникшей ситуации, от которой, судя по всему, ему уже не удастся сбежать как раньше. Он берет тактику отмалчивания и прикидывается дурачком. — Что рассказывать? — Всё что тебя гложет рассказывай. — Не понимаю о чем ты, — говорит Нана и предпринимает обреченную на провал попытку обойти Тэна и направиться к выходу. Его закономерно перехватывают и утягивая за плечи, с силой опускают на скамейку. — Пока не расскажешь хотя бы часть своей проблемы, никуда не уйдешь, — грозно говорит таец и присаживается перед ним на корточках, выпытывающе смотря в глаза.       Джэмина сразу ломает пополам. Воспоминания нахлынывают комплексом, подминая под себя всю волю и остатки самоконтроля парня. Едкая безысходность и бесконечное отчаяние печатаются на лице, раскрывая всё состояние Джэмина подчистую. В попытках спрятать эмоции, Джемин отворачивается от Тэна и закрывает лицо ладонями. — О боже мой, Джэмин. Что же такое могло случиться? — уже с сочувствием и нежностью обратился он, видя излишнюю эмоциональность друга.       Парень только и мог, что качать головой в отрицание. Тэн гладил Джэмина по колену и по плечу, перебираясь к голове и вороша волосы. Выдвигать свои предположения он не решался. — Нана, я не знаю что стряслось в твоей жизни такого, что ты не можешь сказать и слова… Но я бы очень хотел помочь. Думаю, тебе станет легче, когда просто обозначишь проблему вслух.       А в ответ снова покачивание головой.       Руки Джэмина становятся влажными от просачивающихся сквозь пальцы тихих слез. Тэн раздосадованно подмечает это и кладет голову ему на колени. — Я не знаю насколько ужасна твоя тайна. Но. Если хочешь. И если тебе станет легче признаться потом самому… Я могу поделиться с тобой своим собственным, довольно пиздецовым секретом.       Тэн снова поднял взор на одноклассника, все еще дышащего в свои руки, и никак не реагирующего на него. — Ну ладно. Короче слушай. Я… Я тут немного запутался в себе, и, в общем…       Тэн начал заметно нервничать. Говорить эти слова на деле оказалось не так просто, как он ожидал. Пусть он говорит это и проверенному человеку, который точно никому не разболтает такой важный секрет. — Ахах, черт. Это реально сложно сказать. Ну что ж. Ладно. Короче говоря, Джэмин…       Тэн собирался с силами и выдыхал последний раз перед своим признанием, когда Джэмин уже был действительно заинтригован. — …Помнишь ту единственную запись в группе про Юкхея? Так вот, это я её написал.       Нана, мне нравится Лукас. — Что? — очнулся парень, открывая покрасневшее пятнами лицо.       В комнате разросся огромный шар шока и недоверия. Джэмин смотрел на Тэна, пытаясь разглядеть хоть какой-то подвох. — Ты сейчас шутишь? — никак не мог поверить в слова Тэна он.       Вместе с последующим ответом тайца, в раздевалке раздался негромкий звук захлопнувшейся двери.