Проект "Артон"

      Кудрявцева определенно что-то знает.       Арсений честно отвечал на вопросы, связанные с детством, первыми работами в театре и первыми неудачами, потом немного напрягся, когда речь зашла о жене и детях. И все-таки ответил, ведь твердо решил для себя, что сохранять пресловутую таинственность он устал.       Но дело даже не в вопросах — они, наоборот, подозрительно простые, явно предвосхищающие большой взрыв в финале. Каким будет его «секрет на миллион», Арс ни секунды не сомневается.       А дело в пристальном взгляде ведущей — взгляде, в котором бесы неистово отплясывают джигу. И это только укрепляет уверенность Арса.       Прошло уже три года с момента, как в «Импровизации» вышел финальный, седьмой сезон, но свою смекалку он пока еще не растерял.       Да, ничто не может продолжаться вечно — кроме Паши Воли в роли ведущего всех передач ТНТ, но если без шуток… Интерес к их шоу неумолимо падал, и как бы Стас ни ухищрялся, рейтинги заставили задуматься о закрытии.       Даже проект «Артон» оказался не в силах вывести программу хотя бы на приемлемый уровень.       У них, по правде говоря, была возможность отснять еще один сезон, но ребята единогласно решили, что оно того не стоит. Пусть лучше шоу прекратится на хорошей ноте, пока оно еще держится достойно.       Об этом вопросов, на удивление, почти не было. Только один, уже ближе к концу, который опять же служил скорее затравкой к финальному.       — Расскажи, как ты сам считаешь, послужили ли закрытию «Импровизации» какие-либо разногласия внутри вашей команды? Или, может, имел место быть общий разлад? Или просто произошло что-то в жизни кого-то из вас, что отразилось на игре?       Арс еле сдерживает ухмылку. Представляет, как фанаты в этот момент прилипнут к экрану, затаив дыхание, и будут по старой привычке вглядываться в каждую морщинку на его лице.       Интересно, выросшие девочки, самые преданные их фанаты, закричат в момент его признания так же громко, как когда-то на «Давай я тебя довезу»?..       Он рассказывает, пока не выдавая ничего существенного.       — Знаешь, я не думал об этом в таком ключе, но… Да, наверное. Честно, мне сложно оценить, насколько это повлияло на качество шоу и, соответственно, на всю эту ситуацию… Но очевидно, что нам стало тяжелее. Игра перестала приносить прежнее удовольствие — все мы немного выросли из нее, что ли. А зритель всегда чувствует фальшь, каждую неправильную нотку слышит. — Он ностальгически улыбается. Этим вещам его научили еще в вузе.       Правда, проект доказал, что бывают исключения.       Или нет? Или зрители с самого начала видели то, что они сами разглядели друг в друге только через несколько лет? Пусть действия и были спланированы, чувства вполне могли начать зарождаться в них еще тогда.       Задумавшись об этом, Арс не сразу понимает, что ему задали еще один вопрос.       — Так было что-то конкретное, или все-таки так просто сложились обстоятельства?       — Не знаю, ничего сверхъестественного не случилось, на самом деле. Просто все немножко разошлись своими дорогами. У Димы дети совсем выросли, Сережа встретил девушку — ну, вы знаете, у них недавно свадьба была… Оксана ушла в декрет — кстати, без нее стало в тысячу раз сложнее все тянуть! Она, правда, порывалась вернуться, но мы ей не позволили. Маленький ребенок — дело ответственное… Антон в тот период еще был с Ирой, это как раз было незадолго до их расставания, получается. Понятное дело, им обоим было тяжело тогда.       Так странно снова, спустя столько времени, говорить об Ире в таком ключе. Они ведь не раз собирались вчетвером — Антон с Арсом и Ира с Максом, так тепло и по-дружески… Арс никогда в жизни даже не думал ревновать, хотя бы потому, что знал, как тяжело было Антону согласиться на такой шаг.       — А я… Ну, у меня тогда был кое-кто на примете, но мы в итоге не сошлись.       А съехались, да. И пусть только попробуют сказать потом, что он соврал.       — Так, а почему я об этом впервые слышу? — возмущается Лера.       — Ты — не знаю. Я никогда эту историю не прятал, просто показывать было особо нечего. Но фанаты точно знают, слухи ходили.       — Так говоришь, как будто это официальный источник!       — А это и есть самый официальный источник, — смеется Арс. Потом вспоминает, что раньше вроде как был яростным противником фанатских домыслов. — Нет, я шучу, конечно. Но в этом случае они реально правы.       Ох и уписаются фанаты при просмотре. Сначала закричат «проебался!», потом досмотрят до конца, услышат его откровения и все поголовно лягут с инсультами, а потом вспомнят этот момент и уже просто лягут.       Спустя еще какое-то время ему наконец приносят конверт. Лера диктует правила, которые он и так знает, и внутри он вдруг ловит себя на том, что начал волноваться.       И не зря.       «Арсений,       С самого начала программы «Импровизация» по Сети ходили многочисленные теории, а позже — и слухи о твоей сексуальной ориентации. В частности, многие фанаты шоу подозревали и подозревают до сих пор, что ты состоишь в отношениях со своим коллегой, Антоном Шастуном. У нас есть видео-доказательства, что вы с ним действительно общаетесь ближе, чем это положено коллегам или даже друзьям.       Раскрой свой Секрет на миллион:       Кем же для тебя является Антон Шастун?»       Арсений другого и не ожидал, но дышать все равно становится чуть сложнее. Он прямо чувствует, как напрягается его лицо, и легко может представить, насколько это очевидно на камерах. Вот же Кудрявцева с ее пристальным взглядом и вся чертова передача с этой нагнетающей атмосферой!       Напряжение разъедает изнутри, желание сбежать от прожигающих глаз растет в геометрической прогрессии. Все ждут от него хоть слова — а что сказать? Мысли разлетелись, как искры фейерверка.       А потом Арсений скашивает глаза в небольшой зал — и, несмотря на бьющие в лицо фонари, видит позади всех единственный спокойный взгляд, единственную теплую улыбку.       И тут же напряжение уходит. Арсений точно знает, что должен сделать.

*

      — Тош, ты точно уверен? — спросил в тысячный раз.       Антон закатил глаза, подошел ближе, приобнял и легонько чмокнул в губы. Усмехнулся.       — Ты даже в наш первый раз так много не переспрашивал.       Его блестящие глаза настолько близко, губы такие теплые и манящие, что мелькнула мысль никуда не ходить. И нервы целее, и время проведут куда интереснее.       Но — нет. Не хотелось подводить такое количество людей. А вот что хотелось — так это наконец выйти из тени.       Арс не был уверен, что объявлять о своем статусе на всю православную страну — хорошая идея. Они могли бы просто перестать прятаться, но тогда фанаты разорвут Интернет своими бесконечными криками и домыслами. В Инстаграм станет невозможно заходить, Твиттер (который Арс все-таки завел открыто) и вовсе заглючит.       В общем, они сделали вывод, что этот вариант — самый оптимальный.       На себя Арсу было плевать — его уже столько времени подозревали во всех грехах, что признать один из них не страшно. Куда больше он переживал за Антона.       — Даже если они не спросят про тебя напрямую, — бормотал он, наворачивая круги по их общей гостиной в их общей квартире, — Лера потом будет расспрашивать. Да и, черт, все равно же все поймут, даже если я не назову твое имя.       — Арс, успокойся. — Антон перехватил его за руку, когда он в тридцатый раз проходил мимо, и с силой прижал к себе. — Все хорошо. Слушай… Давай просто всё расскажем, а?       Арс напрягся в его руках.       — Антон…       — Прям вообще всё.       Они обсудили и пришли к выводу, что — да. Нужно. Им нужно перестать мучить себя и сотни тысяч человек (хотя сотнями тысяч Арс бы пожертвовал, если бы это значило уберечь Антона).       — Правда, выходит, тебе придется самому сказать…       — Ничего. Это как раз меньшая из проблем. — Нервная усмешка. Антон не улыбнулся. — Эй, ну что ты? Я справлюсь.       — Даже не надейся, что отпущу тебя туда одного.       В тот момент Арс, кажется, влюбился в Антона в тысячный раз.       И вот они собираются на съемки, после которых впервые смогут вернуться домой, взявшись за руки. Арс погрузился в эти мысли, и почему-то на душе стало легко. Особенно когда Антон, появляясь в дверях гостиной, окликнул:       — Арс, ну ты идешь?       Уже одетый в ненавистный ему, но так безумно ему идущий костюм, чуть взъерошенный, с вопросом на лице и с такими яркими глазами. И сегодня Арс наконец-то скажет всему миру, что это солнце светит теперь только для него.       Арс улыбнулся. Он впервые за черт знает сколько времени чувствовал пресловутые крылья за спиной.       А может, и впервые в жизни.

*

      — Да, я готов ответить. — Он пытается сдержать довольную улыбку. Получается с трудом.       — Ты уверен? — пафосно переспрашивает Лера.       Арсений твердо кивает, невольно начиная хихикать. Предвкушает, какой взрыв сейчас произойдет. Его слова, которые сейчас прозвучат, — это бомба замедленного действия, и она пошатнет весь Интернет и как минимум половину телевидения, как только выпуск появится на экранах.       Стас когда-то сказал, что «эта штука рванет». Вряд ли он тогда подозревал, насколько окажется прав.       Лера говорит еще какие-то фразы, потом свет включается на полную и концентрируется на белом столе между ними. Арс просто сидит и улыбается, чуть прищурившись. Даже бросаться каламбурами не хочется — слишком важный момент.       Лера медленно зачитывает вопрос и в конце буквально впивается в Арса глазами. Лицо ее наигранно невозмутимое, но губы заметно дрожат из-за сдерживаемой ухмылки.       — Я другого вопроса и не ждал, — говорит Арс почти так же медленно. Маленькая месть. — Более того, я к нему готовился, поэтому… Ну, я заранее поговорил с Антоном, поэтому он готов к тому, что я сейчас скажу. И я не скажу больше, чем мы договорились озвучить.       Лере все труднее скрывать эмоции, да и в зале поднимается взбудораженный шепоток.       — Это уже звучит, как ответ, да? — нагло тянет Арс, подняв бровь.       Лера энергично кивает, не моргая.       — Ты знаешь, Арсений, да. Но все-таки…       — Нет-нет, подожди. Мой секрет не в том… — Арс облизывает губы. Веселый настрой чуть угасает. — Об этом никто никогда и нигде не говорил, это была большая тайна, но теперь я уже могу ее раскрыть… С самого начала нашего шоу Стас Шеминов предложил мне и Антону… создать видимость тайных отношений.       — Да ладно? — Кажется, Лера действительно не ожидала такого.       — Да. А что вы хотели? Вы думали, если бы мы на самом деле испытывали друг к другу симпатию, мы бы вот так открыто ее показывали? Нет конечно.       — То есть вы просто играли определенные роли?       — Да, именно так. Более того, у нас даже был текстовый сценарий… Вернее, не совсем сценарий, скорее план. Он так и был озаглавлен — проект «Артон». И мы несколько лет просто импровизировали в рамках этого плана.       — И все ваши…       — Все взаимодействия, все двусмысленные слова, — Арс кивает на каждой фразе, — все совместные сторис, одинаковая одежда, прикосновения, взгляды — обо всем этом мы договаривались заранее. Многое нам подсказывал Стас.       Пораженная тишина. Искренне разочарованный взгляд Кудрявцевой. Арсений старается не засмеяться.       — Но у нас есть видео, — Лера хватается за соломинку. — Ты можешь гарантировать, что происходящее там — это постановка? Прежде чем ответишь, я сразу скажу, чтобы тебя не мучить: на тех кадрах очевидно, что публики рядом нет, как и любых операторов, кроме наших агентов. То есть это не могло быть сделано только для людей.       — Ну, во-первых, у меня встречный вопрос — а ты уверена, что мы не заметили тех операторов и не играли для них?       — Да, я в этом не сомневаюсь! — Многозначительно ведет бровью. Надеется смутить, наивная. Арс уверен в себе и Шасте на сто процентов — заснять что-то с рейтингом 18+ никто бы не смог. Уж с этим они всегда были осторожны.       Разве что, кроме того первого раза в гостинице… Но столько лет такой компромат никто не стал бы хранить.       — А во-вторых… — продолжает Арс, делает долгую паузу, наигранно покусывает губу.

Я знаю в чем твой секрет. Все остальное — просто слухи.

      А потом отпускает себя.       И расслабленно откидывается в кресле, широко улыбаясь.       — Я говорил в прошедшем времени. Ты не заметила? — Хихикает, видя новую волну растерянности. — Мой секрет на миллион не в этом проекте, а проект — это то, что было и уже давно прошло. Точнее… То, с чего все начиналось.       — Да ладно? — повторяет Лера уже по-другому, с осторожным умилением, потихоньку расплываясь в улыбке.       — Вопрос звучал… Кем для меня является Антон? — Арс на секунду опускает взгляд; все-таки впервые произносить такое на всю страну — волнительно, трепетно. И хочется. Выдохнуть хочется. Он поднимает голову, смотрит в зал, находит лицо Антона и, мягко улыбаясь, говорит со всей душой: — Он мой любимый человек.       Тот широко улыбается в ответ, тепло так. А щеки чуть покраснели — Арс даже не столько видит это, сколько просто знает.       Арс так проникся этим моментом, что прослушал, как Лера что-то прокомментировала и как грянули аплодисменты. Он услышал уже следующую ее фразу:       — Мы сомневались, понадобится ли об этом говорить, но думаю, учитывая ситуацию… Ты знаешь и я знаю, что Антон сейчас в зале. Что-то мне подсказывает, что смотришь ты именно на него.       Аплодисменты и полусумасшедшие возгласы зрителей. Арс не отвечает, но отлично чувствует, как сияет его лицо; ответы уже никому не нужны.       Антона, кажется, приглашают на сцену — Арсений снова упускает слова, потому что снова поворачивает голову в зал (его туда как магнитом тянет) и наблюдает, как такой же сияющий Антон вскакивает с места и, тоже не сводя с него глаз, идет вперед. К нему. Навстречу. Запинается, как типичный Шастун, но сам едва это замечает.       Арс не помнит, как тоже поднялся. Помнит, как схватил Антона за протянутые руки, рванул на себя и с силой прижал к груди. На миг прикрыл глаза и перестал дышать. Чувствуя только тепло Антона под своими ладонями и его родные руки на собственной спине.       Спокойно. Тепло.       — Я тоже люблю тебя, — шепчет Антон на ухо, прижимая еще крепче, хотя куда уж больше? — Ты молодец, родной.       Новый шквал оваций заглушает его слова для всех, кроме Арса. Какая ирония… Они скрывали отношения, чтобы чужие люди со своими мнениями не вмешивались в их жизнь, а в этот самый важный момент именно поддержка людей окутала их, как одеялом, не подпуская себя же слишком близко.       Потом Антону приносят стул и закрепляют микрофон, и теперь они сидят рядом.       Когда все наконец затихает, Лера в предвкушении потирает ладони.       — Ну, а теперь рассказывайте с самого начала!..       …И до самого конца съемок они ни разу не отпустят ладони друг друга.       Они расскажут о многом, но, уже по привычке, скроют самое важное. Потому что как бы ни хотелось поделиться этим счастьем, рассказать всё они не могут — да это и не нужно. Зачем, когда есть фанфики?       Впрочем — кто знает. Быть может, когда-нибудь…       Но пока они не расскажут о том, как обсуждали саму возможность уехать куда-то, сменить гражданство и наконец спокойно быть вместе, и не в шутку мечтали, как могли бы стать семьей. И о том, как через несколько дней, на съемках, Антон крикнул «Мы так похожи… Выходи за меня!» и как потом получил за это по шее.       И как тем же вечером они, уставшие, упали на диван, и Арсений вдруг протянул Антону ладонь с неизвестно откуда взявшимся кольцом, сказав:

— Ведь наши слова всегда были правдой.