Любят Боги, любят люди

      Ким не смог просто так забыть Бору, оставив её лежать одну в больничных стенах, которые только и делали, что нагоняли тоску и отчаяние. Жёлтый цвет совершенно не казался ярким и светлым, а больше походил на мутную ржавую воду, заставляя погрузиться в свои мысли. Этот цвет до тошноты доводил своим только видом. Парень был уверен, что Кан безумно хочется спрятаться с головой под одеяло, никогда из-под него не вылезая, чтобы только не видеть обстановки вокруг. Хотя девушка и лежала в отдельной палате, все больничные приспособления, такие как: кровать с механизмом поднятия и опускания, прикроватная тумба, на которой то и дело появлялись всё новые и новые шприцы и пилюли — девушке вкалывали успокоительные и витамины, и сама комната — всё это напоминало ей о клетке, в которую она сама себя загнала.       Бора находится в больнице уже третий день, её уже успели обследовать и поставить диагноз. Она все так же не могла понять, как докатилась до такого, и что теперь со всем этим делать. Она не помнила, где учится, живет, своих близких и родных. Все трудности собрались в один момент воедино и снежным комом свалились на неё. Навещать её приходили только родители, но время от времени она продолжала видеть чью-то тень за дверью своей палаты. Это только сильнее пугало, девушка думала, что у неё галлюцинации, и что это просто ей видится. Лечащий врач сказал, что её болезнь можно только попытаться заглушить, лечить уже бесполезно, но попробовать восстановить вес необходимо. Но есть она совсем не могла. Как только пища попадала в желудок, её начинало выворачивать, заставляя еду покинуть организм.       Вскоре Кан вовсе отказалась от еды, сидя только на воде, от которой её не тошнило так сильно. И лишь изредка косилась на тарелку с фруктами, которые ей приносили из столовой, но так ничего и не брала.       Тэхен не знал, почему боится открыто появиться перед бывшей одноклассницей, но он никак не мог зайти к ней в палату, наблюдая лишь за девушкой извне. Он стоял за дверью, смотрел, как и что она делает, но с каждым днём ему становилось всё более и более не по себе. Бора отказывалась от еды, её пичкали разными транквилизаторами и витаминами, которые вряд ли ей помогут. Родители приходили всё чаще, а их лица отражали вселенские мучения. Но однажды, когда девушка встала со своей кровати, чтобы сделать разминку, ведь всё время лежать просто невыносимо скучно, её ноги подкосились, голова закружилась, и она стала стремительно падать вниз. И она бы упала, возможно, головой об край тумбочки, коленками об бетонный холодный пол, если бы не парень, подлетевший, как ошпаренный, поймать Бору. Она расположилась у него на руках, волосы свисали аккуратной шторочкой, а девушка пребывала в самом настоящем шоке. — Это опять ты? — Её взгляд устремился в лицо парня, — Это тебя я всё время видела за дверью? Ты… следишь за мной? — она была удивлена, но удивлена как-то по-наивному, по-детски. Её ротик был слегка приоткрыт, и не было в этом чего-то пошлого или страстного, это было по-настоящему мило, откровенно, по-чистому, что ли… — Не знаю, — Ким наигранно приподнял брови, — возможно, ты просто всегда хотела видеть только меня, — он позволил себе эту колкость, но сейчас она была не столь обидной, сколько милой. — А ты так и собираешься продолжать падать везде, где только можно? — Тэ кивнул головой на руки, которые продолжали удерживать девушку на весу. — Ой! — Кан быстро отпрянула от парня, потому что она и так уже долго простояла провисела с ним в обнимку. — Зачем ты здесь? — Она присела на край кровати и приняла серьёзный вид, намереваясь выяснить всё здесь и сейчас. Бора не помнила этого парня, а он продолжал навещать её, при этом как-то скрытно, может быть, он сталкер (?). — Чтобы ловить тебя в такие вот моменты, — фыркнул Ким. Но парень признался сам себе, что по каким-то причинам хочет быть рядом, но он и сам не понимал почему. Однако его натура дерзить девушке всё же тоже никуда не ушла, но сейчас она выражалась в более мягкой форме.       Девушка прилегла, потому что силы вновь начало покидать её, что естественно, ведь уже на протяжение недели она почти ничего не ела. Они находились в одной комнате, но почему-то их разговор так и оборвался на непонятной для обоих ноте. Вскоре парень встал, намереваясь куда-то уйти, а Кан и не собиралась его останавливать. Он вышел из палаты, а девушка со спокойной душой смогла закрыть глаза, потому что сил и вправду не было, но показывать этого при постороннем человека она не хотела. Однако через несколько минут вновь послышался хлопок дверью, который оповещал о чьём-то приходе. Бора через силу открыла глаза и увидела всё того же парня, стоящего с пакетом с вкусняшками в руках. Были конфеты, зефиры, фрукты и йогурты. Она не понимала, для чего он всё это принёс, но смутно осознавала, что скорее всего, это для неё. — Устала? — Вновь эхом раздался его голос. Он казался и знакомым и нет одновременно, но Кан не могла не отметить, что голос был почти что бархатным, таким успокаивающим и нежным. — Да, — только и прошептала она. — Бора, тебе нужно покушать, — парень обошёл сбоку кровать, чуть приподнимая девушку, чтобы та оказалась в сидячем положении, — давай сейчас ты поешь вот это вот, — он показывает на продукты, что лежат у него в пакете, — а потом ты отдохнёшь. Хорошо? — Опять обращается к ней. — Я не могу есть. Разве ты не знаешь? — Настроение Кан заметно портится, в уголках глаз собираются слёзы, а губы начинают дрожать. — Знаю. Но нужно пытаться дальше, иначе скоро от тебя даже мослов не останется! — Парень не знает, как правильно успокоить или поддержать её, поэтому он говорит то, что считает правильным сейчас. Он не рассчитывает на то, что его послушают, но он хотя бы надеется на то, что Бора перестанет плакать. Ким наклоняется и нежно обнимает её, а та в свою очередь утыкается носом в крепкое плечо и тихо всхлипывает. — Бедная, — шепчет он куда-то в затылок.