Там, по ту сторону зеркал

       Пусть это и показалось мне немного странным и нереальным ещё около получаса назад, но мы с Ангелочком, то есть с Наилом, разговорились. Так как он, в отличие от других здесь, и от моих представлениях о богатеньких мальчиках, на поверку оказался вовсе не снобом, а вполне себе милым и где-то смущающимся пареньком. Весьма начитанным, вовсе не глупым, и мечтательным одновременно. Что и сделало нашу встречу вполне причиной для нас обоих, и очень лёгкой, несмотря на разницу в капиталах, о которой у меня так и не получилось забыть в тот вечер. Особенно в тот момент, когда Найл, сославшись на то, что и так просидел со мной дольше положенного и ему уже пора ехать, сам заплатил за наш небольшой обед. Мне, даже с моими накопившимися сбережениями, было не под силу оплатить его в этом кафе, где мороженое с фисташками стоило, как весь мой костюм. Что огорчило, ударив по гордости, но не шибко расстроило, так как после этого разговора на душе было очень легко и приятно. От осознания, что я впервые поговорил со своим миленьким Ангелочком, и он совсем не разочаровал меня. *** Мы стали встречаться с Найлом каждый четверг в этом кафе, а иногда и чаще. Но лишь тогда он смог отпрашиваться из своего "таинственного небытия", о котором упоминал лишь вскользь, не рассказывая всей правды. О том, почему мы встречались только в этом кафе и только по четвергам, когда у него освобождалась пара свободных часов после учёбы игры на скрипке. Почему не в других местах? А ещё Ангелочек Найл очень неохотно говорил о себе. Я подмечал это в нём так же, как и сотню других мелочей. Обращая внимание на то, что он чаще держит вилку для сервелата в левой руке, а не правой, видимо, являясь левшой. Что, нервничая, очень уж сексапильно может прикусить нижнюю губку. И начинает накручивать на указательный палец прядку волос, рассказывая о чём-то с большим увлечением. О прочитанных книгах и пересмотренных фильмах. О других странах и континентах. Об изученных в институте обычаях чужих мест. Только не о себе. Что меня задевало порою, но, как и все горести рядом с ним, казались не очень уж важны и сильны. От того, что спустя пару месяцев окончательно убедился в том, что красавчик Найл продолжает приезжать в это кафе только ради меня. Что он так же, как я, ждёт этих встреч. И это не подлежало никакому сомнению, ибо омега слушал мои рассказы о трудовых буднях и моём родном городе с таким интересом. Задавая к тому же миллионы вопросов, отчего я не сомневался в том, что ему действительно хочется знать это. Как пожалуй и всё, что было связано со мной. И с той другой жизнью, к которой у него, как оказалось, совсем не было доступа. *** — Может быть, сходим завтра в кино? Там очень интересный боевичок показывают, — предложил я как можно непринуждённее. Стараясь при этом скрыть своё собственное волнение, а также то, что проговаривал эту простую речь перед зеркалом уже не один раз. Что я готовился, заранее купив билеты в кино на свободный вечер. Всё сильней ощущая, что хочу перевести наши отношения на чуть другой уровень, чем дружеские беседы. Осознавая, что хочу пригласить его на свидание. С неясным трепетом вспоминая моменты, как во время разговоров наши пальцы иногда соединялись и не размыкались после. И от этого совсем невинного жеста по моему телу пробегала искра даже сильнее, чем после секса с другими. И казалось, это взаимно. — Я не могу завтра, — ответил Найл уж слишком быстро и отвернул голову. Он не хотел. Но я так же по-дурацки продолжал на что-то надеяться. — А послезавтра? — наверняка я выглядел совсем уж жалким, продолжая всё в том же духе, когда увидел отрицательный кивок головы. — А через неделю? — Я не могу! — неожиданно резкий и звонкий голос омеги выбил из колеи. И только сейчас заметил, как сильно он сжимает в руке салфетку, видимо, силясь что-то сказать, но так и не решаясь сделать это. — Прости, — пару минут помявшись, выдавил он, и снова отвернул голову. Снова глядя куда-то за голубые полупрозрачные шторы и упорно не желая смотреть мне в глаза. Которые в этот момент говорили, наверное, слишком уж многое. Ведь до меня лишь сейчас дошло, что приезжает сюда только по четвергам Найл не просто так. И вечная грусть на его лице, почти исчезнувшая после разговоров со мною, не просто перепад настроения. Так неужели он замужем за каким-то придурком? Или ещё чего? Сотни вопросов разом зародились в моей голове. Сотни вопросов, из которых я решился озвучить лишь первый. — Так ты замужем? — Нет, — неожиданно рассмеялся Найл. Что мигом разрядило ставшую слишком уж напряжённой обстановку меж нами. И помогло прийти к правильному решению. И правильному вопросу, который я задал, даже ни капли не сомневаясь. — Что у тебя происходит? — я снова взял его руки в свои, надеясь поддержать и показать, что он не один. — Ты же знаешь, что можешь мне рассказать всё. — Мой отчим, — тихо ответил Найл, снова смотря куда-то в сторону, не на меня, всё равно не отнимая рук. Потому что он явно поверил в мои слова. Что он доверял мне и согласился рассказать одну из своих самых сокрытых тайн. О которой ему, похоже, говорить было очень больно. И я не мог его подвести. Я был нужен Наилу в этот момент. И я знал об этом. — Мой отчим, — тихо повторил Ангелочек, так и не поднимая глаз. — Он всегда был слишком уж строгим, почти что маниакально строгим и не терпящим никаких возражений своим решениям. И, пока отец был жив, он хоть как-то защищал меня от него, но два года назад... Омега сглотнул, так и не продолжая. Но я и так понимал, что он хотел сказать мне. Отца не стало. — Отчим сейчас одержим идеей подобрать мне выгодного жениха, — проговорил он весьма странную фразу. В которой я не видел ничего особо ужасного, ибо это казалось почти что нормальным. Желать пасынку хорошего мужа. Вот только голос моего Ангелочка так дрогнул на ней, что я осознал в секунду — тут что-то не так. — Он говорит, чтобы котироваться на брачном рынке, я должен быть идеален, — продолжил он по-прежнему тихо. — Почти идеален в его глазах — уметь хорошо следить за будущим домом. Играть на скрипке и танцевать разные танцы, чтобы смочь развлекать гостей будущего мужа. Знать до зубовного скрежета все правила этикета и уметь вести себя в высшем обществе. Всегда выглядеть на все сто. Он говорит, что я не должен ни на что отвлекаться. Что мне не нужны друзья или какие-либо ненадлежащие увлечения. А у меня просто нет возможности сказать ему чёткое "нет". Даже в те моменты, когда мне кажется, что выбранные им женихи смотрят на меня не больше, чем на простой сувенир. Он тихо поджал губу, видимо, снова задумавшись о чём-то грустном. О чём-то другом, непостижимом и недоступном. Давая и мне подумать, что отцы никогда не воспитывали меня таким образом. Подкидывая воспоминания о том, что они всегда были на моей стороне. Даже в те моменты, когда я был тысячу раз не прав. — Он даже приставил ко мне охранников, которые не подпускают ко мне никого ненужного, никого лишнего, — спустя небольшую паузу, продолжил он. — И, подчас мне кажется, это кафе и пару часов в неделю — единственное место и время, когда я могу побыть собой. Собой настоящим. С тобой. Наил неожиданно крепче сжал мою руку и поднял взгляд. Таких безумно глубоких васильковых глаз, в которых плескались в эту секунду отчаяние и решимость. — Поэтому, пожалуйста, Дэн, давай оставим все наши встречи здесь, — он почти умолял меня. — Мой отчим очень влиятельный человек, я боюсь его. И я не хочу, чтобы от его руки пострадал и ты. Омега расцепил наши руки и встал. Видно, прощаясь. На этот раз? Навсегда? Явно желая защитить меня от опасности, уберечь от беды. Несмотря на которую я упорно отказывался сдаваться. — А чего хочешь ты? — поймал руку Найла, тоже вставая и стараясь снова поймать его взгляд. — Чего хочу я? — переспросил омега, пару раз хлопнув глазами. Из-за чего я только сейчас понял — никто не задавал ему данный вопрос. Такой простой и одновременно такой важный. О том, чего он хочет от этой жизни. Какие у него есть мечты. — Да, — ответил я просто, опускаясь обратно и утягивая собеседника за собою. Решая немного увести разговор в сторону от раньше намеченных планов. Разбивая их в прах и снова желая отвлечь омегу от грустных мыслей. — Я хочу уехать отсюда, — наконец, выдохнул он, снова устраиваясь подле меня. — Хочу уехать отсюда и попутешествовать по нашей стране. Хочу познакомиться с новыми людьми и увидеть сотни любопытных мест. Влюбиться. Закончил он столь мечтательно, и я понял, что Ангелочек внутри такой же романтик и составитель громадных планов, какой и я сам. Что мы очень похожи. А также, что он более от меня не уйдёт.