Там, по ту сторону зеркал

       И немного отстранился от Ангела, облизывая горящие от поцелуев губки и снова любуясь стоящим перед собою омегой. Раскрасневшимся от собственной страсти и моих ласк, больше не пытающимся сохранить лицо. Таким взъерошенным и счастливым. Настоящим. Омегой, который тут же потянулся за очередным поцелуем и очень разочарованно застонал, когда я выставил между нами руки, не давая приблизится. И несильно сжал его плечи, ожидая, когда он немного придёт в себя и откроет свои голубые глазки. — Не здесь же, — прошептал я, ласково проводя по его щеке, когда Найл снова начал мыслить трезвее. — А где? — спросил он как-то встревоженно и снова разочарованно. Словно всерьёз боялся, что после всего я могу нежданно сбежать и бросить его в таком состоянии. Словно боялся, что я смогу испугаться его охраны, и просто бросить тут. Одного. На что я не был способен, даже если бы он попросил об этом. Не только после того, как впервые попробовал вкус его губ. — Просто иди за мною, — достаточно чувственно прошептал я, просто беря за руку уже полностью своего омегу и ведя вслед за собою. Думая лишь о том, что в пиццерии, где я работал, имелась небольшая, но довольно уютная кладовка. В которой вполне хватит места двоим влюблённым. А главное, нам не помешает никто — ни заглядывающиеся на моего милого мальчика альфы, ни его приставучие секьюрити. Потому что в том, моём мире, нас просто никто не будет искать. И, признаться, мне было даже забавно смотреть на то, как всегда одетый точно с иголочки Найл, окончательно плюнул на приличия и, не став застегивать неслушающимися пальцами рубашку, просто пошёл за мною как был. Что он крепко сжимал мою руку и почти что смеялся, как и я подмечая, насколько зло и завистливо провожают взглядами явно уплывшую добычу сидящие альфы. И понимал, что мой омега впервые за всё это время почувствовал себя привлекательным. По-настоящему, а не из-за дурацкой сделки. Из-за меня. И я явственно помню, как мы поцеловались, страстно и горячо, точно идя на войну перед тем, как проскользнуть во всю ту же заднюю дверь, чтобы выйти на улицу. И, как с бешено бьющимися сердцами и постоянно оглядываясь по сторонам, со всех ног бежали, чтобы не быть замеченными. Как снова целовались взасос, вваливаясь в искомую кладовку, празднуя свою победу. После чего наконец-то произошло то, о чём я так грезил ночами. О чём, вопреки этому, не мог и мечтать. Точно во сне раздевая вздрагивающего от моих прикосновений счастливого донельзя омегу. Который не только не стеснялся в этот момент, но и сам, увлечённый собственной страстью, сунул мне в джинсы свою маленькую ладошку. И, весьма осторожно коснувшись члена, приблизился ещё ближе и прошептал на ушко: — Возьми меня. Что и стало для нас обоих своеобразным сигналом к действию. Так как Найл, полностью обнажённый и донельзя прекрасный в этот момент, повинуясь кивку моей головы, покорно лег на стоящий рядом мешок с чистыми формами официантов. Почти инстинктивно в этот момент понимая, что ему и мне лёжа будет куда удобнее. А я, быстро скинув ещё болтающуюся на плечах расстегнутую рубашку, принялся снимать джинсы. По-дурацки запутавшись в них парочку раз и чертыхаясь. На что милый Найл смотрел с улыбкою умиления. И под этой светлой и полной тепла улыбкой, я тоже оказался полностью обнажённым через пару минут. Снова весьма странно застыв на месте от того, что кожей почувствовал, как по мне скользит заинтересованный взгляд голубоглазого принца. Который, лишь подняв голову, я довольно умело поймал и улыбнулся, польщённый. От осознания, что он тоже считает меня привлекательным для себя, как и я его. Снова подметив в его глазах огонёк тревоги, когда его взгляд устремился ниже, остановившись в районе паха. Отчего я только сейчас осознал, что неопытный в этом плане омега мог и не ожидать, что мой член, как и у любого альфы, окажется намного больше, чем его собственный. — Не бойся, я буду осторожен, — вновь прошептал я, наваливаясь сверху на моего омегу. И снова увлекая его в очередной чувственный поцелуй. Призванный для того, чтобы отвлечь моего милого Ангела от ненужных тревог и расслабиться полностью в моих руках. Чтобы разжечь в нём целый океан страсти и заставить больше не думать ни о чём ненужном. Вообще ни о чём. Я целовал его, скользя по спине и груди ставшими вдруг мокрыми от пота ладонями. В порыве собственного омута страсти прикусывая его слишком чувствительную нижнюю губку, чем заставлял омегу блаженно стонать. Раскрываться передо мною всё больше и больше. Точно разрешая мне более не сдерживаться и опустить ладонь ещё чуточку ниже его живота, чтобы коснуться небольшого члена. И услышать самый приятный и жаркий стон за всю нашу прелюдию, чтобы начать окончательно сходить с ума. Я целовал его. Жарко и страстно. Так, как мне больше всего хотелось. Отдавая Наилу в эти моменты и самого себя, как и он отдавал себя мне. Сходя с ума от его жарких стонов и продолжая ласкать его член своей правой рукой. Медленно и не слишком настырно, чтобы не напугать его, пробираясь пальцами второй к его дырочке. Той самой, в которой мне до боли хотелось оказаться в этот момент. Найл коротко вскрикнул, весьма сильно прогнувшись в спине, когда я вошёл в него двумя пальцами. После чего весьма чувственно застонал, наслаждаясь этим первым ощущением наполненности и хватаясь за мою спину, ища опоры. В то время как мои пальцы заскользили внутри него, и я с блаженным удовольствием отметил, что смазки у омеги сейчас было довольно много. Достаточно для того, чтобы ничем не навредить ему. Что можно продолжить. — Ты готов? — всё же спросил я, впервые поднимая бёдра омеги немного вверх, чтобы было удобнее. И, несмотря на тяжесть и почти что болезненное ощущение в паху, осторожно, как и было обещано, вошёл в омегу только тогда, когда он кивнул. Начиная плавные и неспешные поначалу движения, наслаждаясь его новыми, полными чувства стонами. И впервые с начала этого сумасшедшего дня со всей чуткостью осознавая — Найл стал моим. Вот так, немного странно и, наверное, вовсе не романтично. На мешках в кладовке у дешёвенькой пиццерии. Найл стонал всё громче, начав после недолгого привыкания двигаться мне навстречу. Когда он, забыв обо всём на свете, кусал и без того слишком алые губки и метался по нашей импровизированной постели. Когда целовал меня ещё жарче, всё так же притягивая к себе горячими ладонями ещё ближе. И двигался вместе со мною в нашем ставшем уже почти что бешеном ритме. Просил войти ещё глубже и таял. Мы двигались так. В ставшем для нас двоих едином ритме. Ставшим общим для нас, сохраняя одно дыхание на двоих. Когда я почувствовал странное и, надо признать, довольно приятное ощущение в члене. Поймав его первый раз во время секса и не сразу сообразив, что это. Как ни странно, первым осознал это Наил. И первым же попытался вырваться из моих рук. Сцепка. А он был ещё слишком молод, чтобы иметь детей. Слишком не парой, как он считал. И пытался остановить её. — Стой! — я прижал моего ангелочка к себе так сильно, чтобы он не сумел вырваться вовремя. — Я сумею позаботиться о тебе и ребёнке. Прошептал я, искренне веря в свои слова. А так же в то, что смогу удовлетворить запросы даже такого богатого омеги, как он. Зная, что на него подействуют эти слова. И чувствуя, как мой член увеличивается в разы, сплетая нас с Найлом в единое целое. — Я люблю тебя, — прошептал омега, так и не открывая своих голубых глаз. И в следующую минуту застонал ещё громче, видимо, поймав первый в своей жизни оргазм. Который он испытает не один за сегодня, благодаря течке. Его оргазм, свёдший меня с ума столь сильно, что я, даже зная, что не стоит этого делать в связи с проблемами с отчимом у омеги, всё-таки наклонился и укусил его за плечо. Оставив на нём своеобразную метку*, которую оставляли наши предки. И против которой мой омега, кажется, и не возражал совсем, блаженно прикрыв глаза и застонав в очередной раз. Чтоб я ещё раз с точностью осознал, что я стал любимым. А Ангелочек Найл теперь принадлежит мне.