Там, по ту сторону зеркал

       — Наил, Наил, ну что ты тут устроил, — спустя пару минут всё же заговорил он, чмокая языком и поднимая мою голову за подбородок, тем самым заставляя смотреть в глаза. Так как, я сам был не в силах сделать это, с чёткостью понимая, что его обманчиво ласковый тон и почти милая улыбка на красивом лице — ложь. Подмечая так же и то, как вздрагивают при каждом слове желваки на его щеках, что говорило лишь об одном: отчим взбешён. И просто намерен поиграть немного со своей добычей. — Ну зачем ты надумал сбежать из отчего дома, а? Разве тебе здесь настолько плохо? — спросил он деланно-участливо, протянув руку, чтобы погладить по голове. Я попытался отшатнуться. Он не дал. — Плохо, — я выдохнул. В кои-то веки правдиво. Первый раз сказав то, что думаю, глядя в его чёрные глаза, которые, казалось, прожигали меня насквозь. Первый раз более не изображая в этой жизни хорошего, супер-послушного мальчика, которым я стал, желая помочь отцу. Более не пытаясь смолчать, чтоб не выйти за рамки. Ведь счастье было так близко. Почти что рукой достать. — Плохо ему? Как же ты неблагодарен! — выдохнул Окуджики с чувством, и его лицо исказилось гримасой гнева. — Я принял в свою жизнь бастарда, рощу его как своего сына, пытаюсь устроить его будущую судьбу. Но, вместо того, чтобы сказать за это "спасибо", ты всё равно пытаешься сбежать из дому с первым попавшимся оборванцем! — Неправда, — я выкрикнул, чувствуя на своих щеках мокрые капли. — Своего сына ты бы так не рaстил! После чего, сильный удар под дых заставил меня согнуться пополам. И мне кажется, я бы упал, точно упал на пол, видя перед глазами чёрные точки и ощущая, как сильно кружится голова от боли. Точно упал бы, если бы Окуджики, так и не дав мне отдышаться, поднял мою голову за подбородок, снова заставляя смотреть в глаза, и не прошипел: — Тебе повезло: в отличие от отца, ты так красив, что вовсе не хочется портить твоё личико кулаками. Поэтому, запомни так, Найл: следуй правилам. Так как, если я и разрешил тебе парочку раз потрахаться, чтобы приобрести опыт, то это вовсе не означает, что я разрешу тебе своевольничать и дальше. Сокрушительно закончил он, всё же выпуская меня. После чего, я зашёлся в кашле, только сейчас осознавая, что всё это время отчим знал обо мне и Дэне. Всё это чёртово время, поэтому, его люди поймали меня так быстро. Откуда? Наверное, ту метку на плече было трудно скрыть. И, так же, заставив в очередной раз задуматься о своей внешности. Со всей отчётливостью понимая то, что я никогда не считал свою красоту удачей. Особенно, после его слов: "Тебе повезло, что ты так красив". Ведь, если бы я не был красив настолько, он бы отпустил меня с Дэном. Он бы выгнал меня, наверняка, и раньше. Ведь, не будь я красив настолько, я не был бы ему нужен. А так... Ещё не придя толком в себя, я не сразу почувствовал, что его руки тащат меня куда-то. По коридору, вглубь дома, в мою же комнату, которая станет моей личной тюрьмой. Не осознал до тех пор, пока его руки не толкнули меня туда, и громкий голос Окуджики не произнёс: -- А чтобы закрепить результат, посиди в комнате пару дней без еды, на одной воде. Подумай о своём поведении, авось, поспокойнее станешь. После чего, резкий страх затопил меня, с головы до ног. Разом выбив из меня всю браваду и желание противостоять. — Нет, — я взмолился, бросившись к отчиму и жалко прося. — Пожалуйста, отпусти. Выпусти отсюда, дай уехать. Я просто хочу быть в этой жизни хоть кем-то любимым. — Тогда ты такой же дурак, как и твой отец, — бросил Окуджики равнодушно. Отстранённо, и, не в пример своему обычному поведению, как-то слишком устало. И слишком уж просто, для того, кто погубил моего отца. Заставляя мою кровь мигом вспыхнуть агонией гнева. — Не смей так говорить о моём отце! — я даже попытался броситься на него с кулаками. Но, хлопнувшая перед носом дверь, не позволила мне сделать это, давая костяшкам лишь возможность столкнуться с деревянной поверхностью. Задвижка щёлкнула. — Окуджики! — в панике я застучал в дверь ногами и руками. — Окуджики, выпусти меня! Пожалуйста, Окуджики! Слыша на заднем плане лишь топот удаляющихся шагов. *** Я закричал, подскочив на кровати. И протёр мокрое от пота лицо ещё дрожащей ладонью. Снова раздумывая о том, настанет ли для меня то время, когда же я, наконец, смогу спать спокойно, не видя картины из прошлого. Переживая события минувших дней заново. Но громкий стук в дверь отвлёк меня от невесёлых мыслей. Так как он означал одно: у меня появился новый клиент. *** — Найл, мой мальчик, тебя заказали в очередной раз, — с улыбкою возвещал мой работодатель и по совместительству сутенёр. Тучный, уродливый на лицо и жадный до денег омега. Позволивший мне жить в одной из комнат своего заведения практически бесплатно, напоминая об этом, впрочем, почти что по десять раз за день. Изворотливый, лживый, расчётливый и умный тип, вечно раздражающий своим панибратством, но достаточно хорошо умеющий искать для меня богатых клиентов. Тем самым, поставив меня "на поток", пропихнув в своеобразную элиту, используя при этом и мою почти родственную связь с Окуджики, и мою внешность. В результате, несмотря на отбираемые им семьдесят процентов заработка, мне с лихвою хватало денег на месячные выплаты. Отчего я всегда понимал, насколько мне повезло встретить именно его. А не кого-то другого. — Вот только без "мальчика" давай, а? — несмотря на свои мысли, всё же скривился я. Смачно зевнув и встав в дверях комнаты так, дабы он не мог войти. Ведь я совсем не хотел, чтобы он заметил то, как перекручены простыни на моей постели от метаний во время очередного кошмара. Точно зная: Дерек, увидев это, обязательно воспримет данную картину не за то, что было. А приводить в квартиру любовников строжайше запрещено. И мне снова придётся отделываться от его ложных подозрений новым минетом, от которого не откажется даже омега. Тем более, если он без партнёра. — У меня был отец, — пояснил, якобы вскользь, я. В который раз напоминая Дереку о том, что меня передергивает от этих "мальчиков", "миленьких" и "сыночков", коими он одаривал всех своих шлюх постоянно и щедро. Как бы намекая на то, что мы тут одна семья, и боремся за общее дело. Чего на самом деле не было и в помине, так как я чётко знал, хозяин борделя старается блюсти лишь свои интересы. Стараясь при этом задвинуть интересы других людей в дальний угол при первой же подвернувшейся возможности. — Ну, ты же мой любимый работник, почти что мой сын, — расплылся жирдяй в улыбке, продолжая гнуть свою линию и даже пытаясь хлопнуть меня по плечу, но я увернулся. — Ведь за одну ночь с тобой платят столько, сколько я не выручаю и за неделю от остальных тружеников. Закончил он свою пламенную речь, начав радостно потирать руки, видимо, уже подсчитывая скорую награду. Отчего сам я скривился, думая лишь о том, что придётся вновь ехать куда-то и залезать в чужую постель. Только сейчас осознавая: хоть за две прошедшие недели физическая боль от прошлого раза и улеглась, душевная всё равно осталась, застряв в её глубине подобно острой игле. Ранящей меня каждый раз, как я делал малейшее движение. И вопреки чему, произнёс: — Так куда ехать? К кому? Во сколько? — Найл, тут немного необычная ситуация, — протянул шеф, заставляя меня мигом насторожиться. — Этот клиент хочет тебя на две недели. Проживать будешь у него. Закончил он весьма негромко, и явно представляя мой грядущий ответ. Заставив меня, тем самым, выдохнуть от неожиданности и быстро замотать головой. — Нет, — категорично отрезал я. — Ты же знаешь, я не беру такие заказы. Вновь невольно вспоминая, чем завершился обещавший быть довольно спокойным вечер у очередного клиента. И подобное терпеть две недели? К черту!