Там, по ту сторону зеркал

Найл И после того, как я узнал об освобождении моего ребёнка, с момента разговора с моим лучшим другом, жизнь каким-то неимоверным образом вошла в свою колею. Своеобразную и новую, но в общем-то ставшую серой массой обыденности. Состоящей из бесконечных лекарств и лежания на спине в начале, а потом и болезненных, но необходимых разработок ноги. Дающихся мне пусть и тяжко в начале, но дарящих складную надежду на то, что я снова смогу ходить для того, чтобы как следует заботится о моём малыше. О моём маленьком мальчике, о Дамиане, который так же стал приходить навещать меня в больницу, когда с моего тела хотя бы немного сошли страшные синяки. И я стал выглядеть "чуть более презентабельно" по словам Дэна, который всегда приходил ко мне вместе с ним. Того самого Дэна по чьей вине и страшной ошибке я и оказался на этой больничной койке. И того Дэна, который все время старался стоять в дверях и отчаянно не ловить мой ещё донельзя обиженный взгляд, когда я болтал с моим Дамианом. И Дэна, который, судя по жестам и вечно опущенной голове, очень сильно боялся того, что в одну из подобных встреч я выложу нашему малышу обо всем, что случилось. Чего делать я все так же не собирался. Так же как и не собирался сообщать об этом больше не любимому альфе, намеренно и из мести играя на его нервах. И оттягивая до своей выписки наш разговор "по душам", чтобы огласить своё решение относительно будущего. Я ждал чего-то? Не знаю. Наверное ждал. Чуда или огня, что слетит с небес, когда ещё в первые дне недели своей "болезни" рассказывал бравым полицейским о том, что понятия не имею, кто в сущности напал на меня. Якобы быстро потеряв сознание во время пережитого насилия и в упор не зная напавшего на меня. Так же, как и не знал, что в сущности было правдой, и моего спасителя. Очнувшись уже в больничной палате да ещё и через несколько дней после нападения. И наверно, я так никогда не узнаю о том, поверили ли они мне или просто не хотели копаться в грязном бельё у бывшей шлюхи, но версия с "неизвестным" так и осталась официальной и мое дело закрыли. Похоронив таким образом тайну пережитой мной боли и переворачивая ещё одну страницу моей не слишком уж весёлой жизни на новую. Которая, как я надеялся, будет куда больше обдуманной и счастливой. Ну а пока, стараясь не скучать в больничной палате и заняться полезным делом, я озадачился на принесенном Алексом планшета повторением прошлых знаний, которые изучил в довольно престижном, пусть и слегка незаконченным из-за беременности ВУЗе. И которые, как я надеялся, очень могут пригодится мне в дальнейшей жизни с моим ребёнком. Чтобы не опираться более ни на кого и ни от кого не зависеть. Особенно от пресловутого Дэрека, с работой на которого, к злости последнего, я навсегда распрощался сразу же, как начал трезво соображать и говорить твёрдо. Поэтому мои дни в больнице, в сущности не очень весёлые и похожие один на другой как две капли воды, все же стали одними из самых спокойных в моей жизни. Одновременно дающих мне силы на то, чтобы не гнаться за совершенно неясным будущим, а попросту отлежаться и набираться сил. За что я был бесконечно благодарен моему милому малышу, который как мог, старался поддержать меня после "падения" и особенно Алексу, благодаря которому это случилось. А так же, наверное, все же немножко Дэну, обида в душе на которого медленно растворялась, оставляя место все той же ледяной пустоте, которую я ощущал почти что без меры, когда резал вены на полу в ванной. Отчего в эти тёмные вечера, когда я оставался в палате совсем один, в голову лезли мысли о том насколько же это просто - никого не любить. Наверное, я смирился. Смирился с тем, что произошло, как кажется и с его последствиями. Отчего самая главная новость, та самая, которую преподнес мне врач незадолго до выписки и которую, по его словам, боялся сказать мне ранее. Самая сокрушительная по его меркам - новость о том, что у меня после пережитого насилия никогда уже не будет детей, даже не стала для меня чего-то сверхъестественным или ужасным. Так как соглашаясь продавать своё тело другим я принимал то, что подобное может случится. Из-за неосторожности потных клиентов и их причисления меня к живой кукле. И лишь то единственное, что закончившим разрушения во мне, что начали те мужчины, был тот человек, которого я любил всю свою жизнь, ещё было способно причинить мне тупую боль. *** Ну а день моей долгожданной выписки, в день счастья моего милого Дамиана, о чем он неоднократно сообщал, весело прыгая вокруг меня, ярко светило солнце. Когда его маленькая ладошка, крепко сжимавшая мою, приносила невероятное счастье, пока мы шли ещё втроём к небольшой кафешке, чтобы поговорить о нашем будущем. И тот самый важный разговор между мной и Дэном, тот самый, что я так долго откладывал на потом, должен был наконец состояться. - Милый, сходи купи мороженое и погуляй по округе, нам с твоим папой нужно серьёзно поговорить, - нежно сказал я Дамиану, опускаясь на тёплый и хорошо прогретый весенним солнцем стул. Стараясь не смотреть боковым зрением на то, что опускающийся подле меня Дэн казался натянутым как струна и явно ждущим чего-то. Чего? Того, что дать бы ему я не сумел. - Как твоё самочувствие сейчас? - альфа все же начал первым. Видно не выдержав того, что я продолжаю молчать, наблюдая на бегающим по небольшой игровой площадке сыном. Наблюдая за его невинной радостью от купленной вкуснятины и теплого дня. - Уже нормально, спасибо, - ответил я, даже не взглянув в его сторону и продолжая наблюдать моё белобрысое счастье. Моего сына и мою новую жизнь, которая уже начинала шаг за шагом сбываться. И прошлое, что сидело подле меня трепетно ожидая ответа. - И какие планы теперь? - Дэн начал очень издалека, видно еще опасаясь сказать все прямо. Что ему очень жаль, что все вышло так. Что он ничего не знал, что не думал. Я понимал это. Каждый раз видя искренне раскаяние и смятение в его глазах, когда он навещал меня. Начав слишком уж точно подмечать это, когда прошёл первый страх. Отчего мне все сильнее казалось, что мой отказ писать заявление был основан на этом. И на надежде. Искренней и быть может совсем дурацкой, что альфа, узнавший все до конца, будет вести себя по-другому. - Я нашёл работу, - ответил я, все так же боясь глянуть в его глаза. - Тихую и спокойную, в офисе. Собеседование прошел онлайн. У меня опыта пока нет, но образование все ж помогло. Я справлюсь. Все же выдохнул я почти на одном дыхании, по неясной причине боясь продолжить. Даже несмотря на то, что много раз прокручивал этот разговор у себя в голове. Довольно глупо. Но видно меня и Дэна ещё слишком много связало. - А жить где? - продолжил альфа. И я даже не глядя, чувствовал на себе его взгляд. Полный надежды и чего-то ещё. Уверенности, что он был прав? Я не был так уж уверен в этом. - Квартира уже снята, Алекс снова помог, - так же бесцветно ответил я, но потом все же повернул голову. - Дэн, я знаю, что ты хочешь узнать. И считаю, что играть в дружную семью после всего, что было, слишком фальшиво. Все же выдохнул я то, что собирался сказать ещё в самом начале. К чему готовился столько времени и отчего не собирался отказываться ни за что в жизни. И по изменившемуся в миг лицу альфы я понял, что он ожидал от меня совсем другого ответа. - И по твоему это лучшее решение, Найл?! - все же выкрикнул альфа, но, переведя взгляд на сына, все же убавил тон. - Какая-то мифическая работа и квартира за которую тебе нечем платить, да? И ты выбираешь это вместо того, чтобы жить со мной? Проникновенно выдохнул он, и его тон в этот момент показался мне настолько похожим на тот, когда он прошептал: "Ты стал отличной шлюхой, Найл", отчего я невольно вздрогнул. И это оцепенение, отрешение от всего, которое нахлынуло на меня первый раз на полу этой гребаной ванны и которое накатывало в периоды грусти, вновь появилось в моей душе. - Дэн, пойми, я слишком устал, - попытался объяснить я, но он явно не хотел меня слушать. - Наш малыш, ты и я, мы вполне сможем жить вместе, - продолжал настаивать он стандартными фразами. - Дамиану ведь нужен отец... - И он будет у него, Дэн, - отрезал я. - Будет непременно, если только ты будешь хотеть этого. Я не собираюсь запрещать тебе видеться с сыном - приезжай, когда ты захочешь, когда тебе будет удобно, Дэн. К сыну, но не ко мне. - Но ведь у нас... - Я знаю, знаю, Дэн, понимаю, - я все же сумел взять его за руку, желая все объяснить. - Мы были влюблены и не могли забыть друг о друге. Долго, наверное, слишком долго для этого скорого времени. Так же, как в тайне мы оба мечтали о нашей встрече, не в силах понять одного - что прошло слишком много времени и мы изменились. И как бы мы не старались, как бы не думали - я так и останусь навсегда бывшей шлюхой, а ты человеком, считающим, что все можно купить за деньги. И это не изменить, как и того, что в своих снах и своих страхах я ещё безумно боюсь тебя. А ты... - Я так не поступлю больше с тобой, Найл, - попытался тут же разубедить меня он. - Я не причиню тебе боли... На что я лишь покачал головой, снова заглядывая в грань пустоты внутри меня самого. И понимая, что он сделает это снова. Сделает это так же, как делал отчим. - Причинишь, потому что знаешь, как это просто, - выдохнул я, глядя куда-то сквозь альфу. На мое невеселое прошлое и моего отца. Который все ждал и наделся. Который все верил в лучшее, попросту верил, вместо того, чтобы сделать его своими руками. - И поэтому Дэн, я прошу тебя, после всего, поступи как человек честный, - выдохнул я, заглядывая в его глаза и ища там того, что так хотел увидеть. - Дай мне выбор и не настаивай. Пойми меня - я слишком устал. От этого бешеного колёса жизни и разных неприятных альф у меня в постели. Устал от нехватки денег и вечных страхов. Устал от твоих вспышек ярости, которые подчас и не мог понять. И не смогу пережить это снова, ты понимаешь. Жить с тобою и жить надёжной на лучшее. Бояться новых побоев и снова выдавливать из себя очередную из фальшивых улыбок. Я слишком устал от этого. От всего. Я хочу просто жить дальше, чтобы снова научиться радоваться новому дню. В моей и только моей квартире. Где будем жить только я и мой долгожданный мальчик. - А если пройдёт время... - он попытался вставить. - Я ведь не знаю, Дэн, - я покачал головой, все же закрывая лицо руками. - Я совсем ничего не знаю. Мне нужно восстановиться. Психологически. И кажется, это займёт не один год, не два. Отпусти меня! Я снова перевёл глаза на бегающего по дорожке весёлого сына, вновь ловя себя на мыслях о том, что это моё лекарство. Моя маленькая и неполная, но все же семья. Которую я определённо смогу дать моему милому Дамиану. Спокойную и счастливую семью. Ту самую, которую так и не сумел дать мне мой отец. - Я буду приезжать к нему, - все же произнес Дэн, явно сквозь зубы, но принимая моё решение. На что я кивнул головой и встал, понимая, что мой самый важный разговор закончен на этом. После чего взяв в руку трость, которая из-за тяжёлого перелома стала для меня вечной спутницей, направился к сыну. Думая лишь о том, что мне придётся объяснять и ему, что мы с его папой теперь совсем разные люди. Что мы оба любим его одинаково. Но все же не выдержав, оглянулся на пол дороги на так и оставшегося сидеть за столиком Дэна, ловя себя на хрупкой надежде на то, что былое сможет стать для него уроком. И, когда у него появиться своя семья, настоящая семья, он никогда не поступит с ними так же, как поступил со мною. Дэн "Отпусти меня" - эти снова Найла ещё очень чётко звучали в ушах, когда я на ещё ватных ногах встал, чтобы направиться в туалет. Ещё толком не веря в происходящее, но уже понимая, что же произошло. Чувствуя, как прошлое исчезает, медленно растворяясь с уходом белокурого Ангелочка, держащего за руку нашего сына. Но ещё ощущая в горле ком, сдавливающий его настолько сильно, что побыстрее хотелось умыться. Отмыться, точнее. От грязи и от всего, что же произошло. Отчаянно желая забыть все, что я же и сделал и больше не вспоминать. Краем сознания понимая истину Найла - мы не были б счастливы после всего. После того, как оба выросли. Стали другими людьми. Почти что совсем чужими. Но ещё и отказываясь принимать это сердцем. И наверно поэтому, поднимая глаза, что бы взглянуть на себя в зеркало, глядя в них и видя в них пустоту, я со всей силы саданул по стеклу, в отчаянной и безумной попытке разбить его вдребезги. Но не сумел сделать это, так как на поверхности образовалась лишь довольно большая трещина. В глубине которой, там, по ту сторону разбитого зеркала я увидел, как мальчишкой не поддаюсь собственному отчаянию и не уезжаю с вокзала. Что я доверяю ему. Ему, своему милому Ангелочку, и поэтому бегу к его тогда ещё богатому дому. Чтобы уже чуть позже, кажется, даже сильно позже, улыбаться с ним вместе в маленьком доме моих родителей, держа на руках двоих белокурых малышей. Чувствуя, что от этого видения разом защипало глаза от понимая, что там, по ту сторону разбитого зеркала у меня была семья. Та семья, о которой я мечтал столько времени. И та, которой в этом мире, увы, не случилась.