Фантом любви

Кикимер бродил где-то по дому, иногда сквозь тишину доносился его ворчливый говор. В камине ещё потрескивали поленья, и некогда мрачная гостиная сейчас представлялась Гермионе оплотом уюта. Здесь было так спокойно и тепло, что она приподнялась и присела, пока не желая расставаться с мягким пледом, но уже способная мыслить. Кажется, прошлым днём у неё случился настоящий приступ, и безнадёжность накрыла её с головой. Ей виделось во всем этом только собственная вина и ничья больше. Ей не хватило смелости избавиться от противного воспоминания, хотя Рон твердил об этом не один день. Если бы он только знал все её мысли, а не отмахивался от них, как от назойливых мух. С каких пор с ним так тяжело? Неужели он и раньше её так сильно не понимал?.. Показавшийся в дверях домовик отвлёк девушку от мыслей. Она заметила, как строго тот на неё взглянул, точно выражая всем своим видом недовольство. – Кикимер? Эльф только фыркнул и покинул гостиную. Неужели она чем-то обидела Гарри? – Гермиона задумалась, но потерялась и в этом вопросе. Скрип половиц заставил её вздрогнуть, и она повернулась к двери. – Ой, прости, – смущенно сказал Гарри. – Кикимер передал, что ты проснулась. – Да, я… Она засмотрелась на него – такого простого и доброго, с привычно взлохмаченными волосами, в домашней одежде, которая смотрелась вполне себе сносно, а не помятой или с очередным пятном на видном месте, которое кому-то было лень убирать даже взмахом палочки, – и не смогла подобрать слов. Просто забылась, не понимая, что за противоречивые чувства её одолевают, и пожала плечами. Гарри прошёл и опустился рядом на диван. – Как себя чувствуешь? – поинтересовался, глядя ей прямо в глаза. – О… всё в порядке, спасибо, – Гермиона заметно смутилась и, не выдержав его взгляда, отвела глаза к окну: солнце поднималось всё выше, и своим светом прогоняло с улицы остаток тьмы. – Ты прости, что я… В общем, я совсем не хотела тебя снова беспокоить, просто… Она не смогла договорить – парень взял её за руку раньше, и их глаза вновь встретились. – Ты совсем меня не побеспокоила, – мягко возразил Гарри, как и всегда, поражая её своим нескончаемым добродушием. Гермиона скромно поджала губы в ответ. – Только Кикимер, мне кажется, совсем другого мнения, – немного помолчав, заметила она и, поймав во взгляде друга недоумение, пояснила: – Он так на меня посмотрел минуту назад… как будто я собралась утащить у вас кучу вещей. Гарри усмехнулся её сравнению, как забавной шутке. – О, это совсем не из-за тебя. Просто… э-м, мы тут с ним немного не поладили из-за… Ерунда, – тут же отмахнулся он, уловив в её глазах беспокойство. Гермионе подумалось, что он так великодушен, что даже не грузит её своими проблемами, зато охотно участвует в проблемах друзей. Они совсем обнаглели с ним в этом плане. Ей стало стыдно за них обоих с Роном, и она потупилась. – Может позавтракаем, пока есть время? – предложил Гарри. – Время? – не поняла Гермиона. – Э-м, не успел сказать… Рон обещал зайти утром, – пояснил друг, отчего-то поморщившись. Возможно потому, что тот, как и все их разборки, порядком поднадоел. Гермиона не была в этом уверена, но по крайней мере одно знала точно – понятие «утро» у Рона весьма своеобразное, и наступает оно, как правило, куда позже, чем у других. – Почему бы и нет? – согласилась она с деланной легкостью, за которой постаралась скрыть беспокойство – а ведь когда Рон придёт, всё начнётся по новой: разговоры, объяснения, споры... Неужели она выдержит? Да и есть ли другой выход, кроме как терпеть? Гарри живо поднялся с дивана и протянул ей свою руку. Гермиона с напряжением улыбнулась, но охотно вложила свою ладонь в ответ. * * * – Ты считаешь, я слабая? Вопрос показался ему внезапным ударом. Гарри чуть не подавился куском сэндвича и с трудом сглотнул. – Что?.. – прохрипел он и тут же схватился за кружку с чаем. – С чего ты это взяла?! – сделав глоток, спросил пораженно, но опоздал с этой реакцией: Гермиона опустила взгляд и продолжила бездумно теребить вилкой в тарелке недоеденный салат. – Мне кажется, так уже все считают, – заметила она с таким кислым видом, точно вынесла самой себе обвинительный приговор. – Я так не считаю! – тут же возразил Гарри, звучно опустив на стол руку с сэндвичем, к которому утратил аппетит. – Столкнулись бы они сами с!.. Их взгляды встретились, и он немного растерялся – напоминать девушке о том, что ей пришлось пережить совсем не хотелось. – …я бы посмотрел, как эти все тогда бы считали, – уже тише заметил он, надеясь, что прозвучало не обидно, а убедительно. Что-то, к тому же, подсказывало ему, что этими всеми, вероятнее всего, выступал Рон с его заявлениями, но открыто выражать неприязнь к последнему никак было нельзя. Гермиона и так в последнее время чересчур уязвима, чтобы так её ранить. Гарри подумал, что ради неё он ещё способен сдержать гнев, даже если такой сильный. – Спасибо, – после паузы сказала девушка, к счастью, ничего подозрительного за ним не заметив. – Знаешь, а я тут подумывала… Ну, не именно тут, а вообще… может… и стоило бы? Гарри понял, что он ничего не понял, и внимательно на неё посмотрел. – Что «стоило бы»? Гермиона вздохнула и снова вернула к нему глаза. Вместо ответа она почему-то спросила другое. – Гарри, а если бы я тебя… кое о чём непростом попросила, ты бы для меня это сделал? У Гарри подскочило сердце, он разомкнул губы, но в первые мгновения не смог и справиться с внезапным чувством. Неужели это случилось? Неужели Гермиона наконец увидела, что с Роном ей только хуже и готова с ним порвать? Или она хотя бы хочет поделиться с другом сокровенным и рассчитывать, что тот не станет её осуждать? Молчание затянулось, и он очнулся. – Да, конечно! – с живостью ответил парень. – Что ты хочешь, чтобы я сделал? Гермиона поднялась с места, обошла стол и уселась на соседний от него стул. Она оказалась так близко, что его впервые за долгое время одолело сильное волнение. А ведь до неё всего лишь шаг… какой-то порыв, чтобы схватить и заключить в объятия. Какое-то движение – и почувствовать вкус её губ. Какой-то миг, и больше никуда её не отпускать. И тёплые, но в тоже время грустные глаза так манят… что трудно нормально дышать, как и мыслить о чём-либо другом. – Обещаю, если ты это сделаешь, я больше тебя не… – пыталась было заверить девушка, но он прервал: – Чего ты хочешь? Она немного подалась вперед и взяла в свои руки его ладонь, точно в качестве поддержки. Гарри показалось, что если она прямо сейчас попросит его порвать со всем миром и навсегда исчезнуть, то он сделает это не раздумывая. – Гермиона? Девушка разомкнула губы и наконец произнесла: – Помоги мне забыть. В то же мгновение его сердце умолкло, а тело ослабло, точно его покинула жизнь, разве что ладонь так и осталась в руках подруги. – Я больше никому не доверяю так, как тебе, – пояснила она. – Но… зачем? – упавшим голосом спросил Гарри. – Ты же… вроде не хотела. Раньше. – И сейчас не особо. Но по-другому, видимо, не получится. Гарри очень хотел возразить, сказать, что она в первую очередь должна думать о себе, а не о том, кому там и что в ней мешает, но его ладонь вдруг лишилась нежных, девичьих рук, и он растерялся. – Прости, – сказала Гермиона и поднялась с места, – зря я только начала… Она развернулась, собираясь выйти, но Гарри подскочил на ноги и успел схватить её за предплечье. – Гермиона! Я… Мне просто показалось, что это не обязательно, – быстро, словно в страхе, что больше её не увидит, проговорил он, пытаясь объяснить свою позицию. – Но если ты этого так хочешь, я конечно же тебе помогу! Её глаза, точно возвращая собой спокойствие и мир, снова обратились к нему. – Правда? У Гарри не хватило слов, чтобы ещё что-то сказать, и он кивнул. Гермиона, как завороженная, продолжала смотреть на него, и её слова он, скорее, не услышал, а прочитал по губам. – Давай. И замер в тот же миг. Как же это нелепо – видеть, как она страдает, и помогать ей оставаться с другим! Ему захотелось много чего ей сходу высказать – о том, что Рон её попросту не достоин, о том, какой он «верный» друг, о том… но губы ему не подчинялись, будто одолеваемые тем же страхом, что сердце в груди. Ему не заставить её насильно полюбить себя, не пробиться, даже если кинуться в атаку со всякими объятиями и поцелуями, не заставить её передумать, даже если встать на колени и умолять. Она рядом, совсем близко, но не с ним. Это больнее всего. Наверное, он упустил свой шанс. – Гарри? Ему показалось, что за эти мгновения пролетела вся его жалкая жизнь. – Акцио, – не отводя от девушки взгляда, серьёзно проговорил он и вытянул в сторону руку. Отточенное за последнее время умение себя оправдало, и пальцы сжали волшебную палочку. – Готова? Гермиона кивнула. Только бы не подвести её, не отобрать ничего лишнего, кроме нападения. Только оно и… все последствия. Гарри глубоко вздохнул и направил кончик палочки на голову девушки. У него всё получится, подумал он, ведь Гермиона так сильно доверяет только ему. – Забудь, – приказал он, и слабый светлый луч скользнул с палочки и растворился, словно его и не было. Подруга нисколько не изменилась. Так и стояла на месте, не отводя от него взгляда, будто бы окаменела. Гарри осторожно шевельнулся, но пока не стал её трогать – вроде бы в первые минуты что-то такое и бывает… Или же бывает дезориентация и рассеянность? Поразмыслив и немного запутавшись, он поднял руку и взмахнул перед лицом девушки. – Гермиона? В ту же секунду она пришла в движение, и её лицо преобразилось, сбросив с себя вуаль грусти. – Гарри, ну так же нельзя! – заговорила подруга с возбуждением. – Я, конечно, всё понимаю, но не могу же я срываться каждый раз, когда на тебя нападает хандра! Да, ты мой самый лучший друг, но то, что вы расстались с Джинни – это ещё не повод прятаться в этом доме от всех! – Но… – попытался было возразить Гарри, но Гермиона оказалась куда энергичнее. – Ну, нет! Не пытайся меня одурачить! Я тебя не первый год знаю, – продолжала она наставлять. – Ты самый лучший, слышишь? Не знаю, как другие, а я всегда так считала! И то, что Джинни предпочла этого… – она приняла такой вид, словно собиралась плюнуть и выругаться, но вдруг вспомнила, что обычно так себя не вела и передумала, – да не важно! Это совсем не говорит, что проблема в тебе! Понимаешь? Гарри сглотнул. Из всего этого он понимал лишь то, что вместе с воспоминанием о нападении из головы Гермионы исчезло и что-то ещё, и всё, что там осталось, вдруг как-то переплелось между собой и обрело своеобразный порядок. У неё уже даже нашлось объяснение тому, что она делала у друга. Навещала его, чтобы подбодрить. Вот так дела. – Чего ты молчишь? Давно она не смотрела на него так требовательно, что Гарри не нашёлся с ответом и опять пожал плечами. А ведь когда-то она и вправду разыскивала его, чтобы доказать, что ему не стоит прятаться от друзей. То, что он иногда видел глазами змеи, вовсе не делало его врагом. Гарри смотрел на неё с таким чувством, словно она только что окончательно и бесповоротно отобрала у него сердце, но почему-то не заметила этого. – Гарри, ну, жизнь же продолжается, – по-своему расценила его молчание Гермиона и подошла ближе, чтобы обнять. – И ты совсем не один. Мы с Роном всегда рядом и поддержим тебя во всём, – мягко прибавила она на ухо. – Да… – неуверенно согласился Гарри, осторожно сомкнув за её спиной руки. Они вместе слышали хлоп двери и ругань портрета, чудом не слетевшего со стены. Отстранившись, Гарри вдруг с тревогой подумал, что не успел предупредить Рона о произошедшем, но было уже поздно – тот показался в дверном проёме, и Гермиона начала своё приветствие с нападения. – А пораньше ты прийти не мог, да?!