Изменившееся пророчество

      Гермиона всегда ненавидела любую несправедливость, в любом её проявлении. С самого детства, сколько себя помнила. И Драко Малфой показался ей воплощением несправедливости с самой первой их встречи в школе Чародейства и Волшебства Хогвартс. Бесцветный, с острым лицом, чем-то напоминающий ей крысу, с гладко зализанными белёсыми волосами, наследник древнего магического рода чистокровных волшебников, он вызвал у неё, магглы, отвращение с первого взгляда. А ведь тогда она ещё не знала, что Драко Малфой — «золотой» ребёнок, лорд, если перевести его статус чистокровного в мир магглов. Однако, сердце почуяло эту особенность раньше самой Гермионы, вызывая у неё стойкую неприязнь. И с годами эта неприязнь переросла во взаимную ненависть, настолько сильную, что не проходило и дня без взаимных оскорблений. А на третьем курсе Гермиона и вовсе не сдержалась и заехала-таки нахальному хлыщу по физиономии, чем удивила и Гарри с Роном, своих ближайших друзей, но и Малфоя со свитой. Крэбб и Гойл, удивлённые поступком гриффиндорки, могли только хлопать глазами.       Однако, даже после такой демонстрации силы и характера, Драко не упускал случая задеть гриффиндорку. Его излюбленным оскорблением было слово «грязнокровка», поскольку сама девушка была первой волшебницей в роду. Но это было не единственным способом выведения её из себя. Малфой не упускал любой возможности, чтобы вывести её из себя, заставить злиться. Казалось, ему доставляет удовольствие видеть, как от гнева у неё сверкают глаза и подрагивают пальцы, словно она вот-вот вцепится ему в горло, хотя по-настоящему она реагировала только на слово «грязнокровка», понимая, что это глупо, поскольку он получает удовольствие от её злости. И, видя, как на его лице появляется выражение самодовольства, ей хотелось снова стукнуть его, чтобы хоть как-то спустить его с небес на землю.       На шестом курсе, неожиданно для самой себя, Гермиона вернулась на столь нелюбимый предмет — прорицания. Но не потому, что считала, будто это пригодится ей в дальнейшей жизни или как-то повлияет на настоящее, а потому что проспорила Рональду желание. Рациональная до мозга костей, она считала, что будущее нельзя увидеть или предсказать, ведь каждый имеет выбор каждую секунду. Только единственный раз она поверила в предсказание. Это случилось в ту ночь, когда Питер Петтигрю в облике крысы сбежал к своему повелителю, а через год вернулся Волан-де-Морт, ещё более могущественный, чем раньше.       Теперь к нападкам Малфоя добавились трагические вздохи Сивиллы Трелони, преподавателя прорицаний, когда ее взгляд в очередной раз останавливался на Гарри, и скептические хмыки, касающиеся самой гриффиндорки. Впрочем, она давно научилась — спасибо Малфою, — абстрагироваться от подобных проявлений чувств по отношению к себе. И, хотя она продолжала считать прорицания пустой тратой времени, но продолжала посещать уроки, поскольку дала слово, а нарушать обещания она слишком не любила.       Первый семестр шестого курса близился к концу. Погода, и без того не слишком баловавшая Британию теплом, стала уже по-зимнему холодной, а первый снег понемногу укутывал землю в белоснежное покрывало. Волан-де-Морт до поры, до времени скрывался, не желая являть своё воскрешение магическому сообществу. Но в том, что новая война не за горами, никто не сомневался. Стоило только посмотреть на самодовольного хорька Малфоя, чтобы понять — пришло время сплотиться. Однако, никто в Министерстве не воспринимал угрозу всерьёз. Все надеялись, что Скримджер, сменивший Фаджа на посту министра магии, и мракоборцы способны предотвратить окончательное воцарение Волан-де-Морта. А как иначе? Ведь Гарри Поттер, Мальчик-Который-Выжил, был на их стороне. Во всяком случае, «Ежедневный Пророк» усиленно вдалбливал это в головы своих читателей, нимало не интересуясь мнением самого Гарри, что сердило троицу, прекрасно понимающую, что подобным образом Министерство пытается сгладить свои прошлые промахи и завербовать новых сторонников, чтобы выстоять в войне против Тёмного Лорда.       Впрочем, именно для Гермионы этот год обещал стать судьбоносным во всех смыслах. Девушка ещё даже не представляла, что готовит ей судьба. И это будет почти так же страшно, как встреча с Волан-де-Мортом лицом к лицу. Если бы она только догадывалась, к чему приведёт её возвращение в класс прорицания, то никогда даже близко не подошла бы к Северной башне, где обитала Сивилла Трелони.       В классе, где проходили занятия по предсказаниям, было, как всегда, душно натоплено и мрачно. Тяжёлые малиновые портьеры закрывали окна, из камина поднимался тяжкий и душный запах трав, которые, по мнению профессора Трелони, должны помогать студентам раскрыть дремлющие способности, вызывал совершенно противоположное. Большинство студентов чувствовали, как их голова тяжелеет с каждой минутой, мысли не просто теряются, они исчезают. Кроме одной — когда же закончится этот урок? Гермиона, на этот раз сидящая у окна вместе с Гарри и Роном, незаметно, совсем чуть-чуть, отодвинула в сторону край портьеры, с удовольствием ощущая, как свежий воздух освежает её разгорячённое лицо и проясняет мысли. Гриффиндорка нетерпеливо посмотрела на часы, с радостью отмечая про себя, что урок почти завершился. Наконец-то она сможет немного расслабиться и подумать о нормальных уроках. Девушка с тоской вспомнила о сломанном маховике времени. Если бы он у неё был, то она не стала бы терять время попусту. Но все маховики были уничтожены в день нападения Пожирателей на Министерство. Хотя это не так существенно, как смерть Сириуса Блэка, крёстного Гарри. Она украдкой посмотрела на друга и подавила вздох — хотя Гарри и старался казаться прежним, но девушка видела, что он тяжело переживает смерть Сириуса, единственного, кто у него оставался. Да, она и Рон тоже всегда рядом, но это другое. Совсем. Гермиона вспомнила, как они с крёстным строили планы, что будут жить вместе. И девушке было трудно представить, что сейчас чувствует её лучший друг.       Прозвеневший звонок оторвал её от невесёлых мыслей и девушка стала торопливо собираться, стремясь как можно скорее покинуть душный, пропитанный одуряющим ароматом трав класс. И в спешке не заметила, как под стол упал её пергамент с готовым домашним заданием по истории магии.       — Идём? — нетерпеливо спросила она у друзей, старательно игнорируя укоризненный взгляд профессора Трелони.       — Да, — рассеянно кивнул Гарри, закидывая сумку на плечо. Опять обдумывает теорию о том, что Драко Малфой — Пожиратель Смерти. Смешно. Этот хорёк способен бить только исподтишка, откуда у него смелость воевать в открытую? Гермиона и Рон безуспешно пытались объяснить это другу, но тот ничего не хотел слушать. И теперь они попросту притворялись глухими, стоило только Поттеру заговорить о том, что слизеринец носит на руке Метку. Мало ли что ему показалось в магазине мадам Малкин? И у него просто могла быть незначительная царапина, но хорёк не был бы хорьком, не раздуй он из этого целую трагедию.       Они молча спустились на два пролёта, когда Гермиона, запустив руку в сумку, не обнаружила свиток.       — Мерлин, — простонала она. — Только не это.       — Что случилось, Гермиона? — спросил Гарри.       — Я забыла свиток по истории у профессора Трелони, — ответила она, перерыв всю сумку. — Так не хочу возвращаться.       — Ну, как вариант, можешь прогулять урок у профессора Бинса, — улыбнулся Рон, зная, что девушка этого не сделает.       Гермиона полоснула его злым взглядом, а потом решительно направилась обратно. Ей совершенно не хотелось оказаться не готовой к уроку. Мальчики часто подшучивали над ней, говоря, что для самый страшный кошмар для неё — получить четвёрку. И боггарт на экзамене у профессора Люпина только подтвердил их слова.       Гриффиндорка поднялась по серебристой лестнице и, стараясь не потревожить профессора Трелони, чтобы не выслушивать очередной бред касательно того, какая она бездушная и чёрствая, прошла к столу, за которым они с ребятами сидели. И облегчённо выдохнула — свиток валялся под столом. Девушка чуть улыбнулась и подняла его. И вскрикнула от неожиданности, когда на её плечо легла рука.       — Профессор Трелони, как вы меня напугали, — выдохнула Гермиона, переводя дыхание и стараясь успокоить бешено колотящееся сердце.       — Наследник драконьего рода погибнет в конце этого года, — сказала она хриплым, каким-то потусторонним голосом, а её глаза сейчас казались совершенно незрячими. — Его спасение… в… в… л…       Она внезапно вышла из транса и с удивлением рассматривала опешившую Гермиону, которая с трудом удерживала колотящую её дрожь. Так вот что увидел Гарри в тот день…       — Моя милая, я что-то сказала? — спросила она, рассматривая девушку.       — Нет, — пролепетала она. — Нет, ничего… простите, профессор…       Гермиона пулей вылетела из класса прорицаний, оставляя Сивиллу Трелони изумлённо смотреть ей вслед.