I have two hands, you know?

Nothing’s gonna hurt you, baby Nothing’s gonna take you from my side

Они держатся за руки крепко, переплетя предплечья в немыслимой геометрии, прижавшись плечами и грудными клетками, собравшись в небольшой круг. Тяжелые шторы плотно задернуты, из света в темной комнате только подсвечивающийся дисплей магнитофона, играющий тихую музыку. Половицы поскрипывают под их мелкими шагами, они покачиваются медленно в такт песне, Тэхен даже подпевает, не повышая голоса. Атмосфера убаюкивает Чимина. Он жмется ближе к сцеплению рук, тянется губами, нежно целует пальцы без разбора, не сдерживая глупой улыбки, когда чувствует, как касается собственных. Его глаза закрыты, слух сосредоточен на чужих дыханиях, таких же размеренных, как и его сердцебиение. Сокджин носом утыкается ему в ухо, трется, выдыхая смешки в шею, шепчет, как сильно любит его, а после поворачивается к Тэхену, делая то же самое. Чимин открывает глаза, следит за очертаниями, как они жмутся друг к другу, слушает родные голоса, шепот, полный чувств. Ему нравятся ночи, когда они поддаются винной романтике и Cigarettes After Sex, обнимаются, разговаривают и танцуют, больше опьяненные друг другом, чем алкоголем, а после, уставшие, лениво целуются и засыпают наполовину раздетые. Он помнит каждую такую ночь, может точно сказать, под какую песню они танцевали и какое вино пили, насколько прекрасными были Сокджин и Тэхен, когда они переключали внимание друг на друга и позволяли Чимину смотреть. Чимин любит смотреть, особенно на них, особенно в самые интимные моменты, когда все маски спадают вместе с шелестом закрывающихся штор. Тэхен любит такие ночи за оголенные чувства. Он плохо запоминает, что именно происходит, слабо переносящий алкоголь, но отчетливо помнит все фразы, что сказали ему Сокджин и Чимин и какие сказал им он. Даже если это что-то обыденное, что они говорят друг другу каждый день, в тихой музыке их голоса становятся совершенно другими, и смысл у каждого слова тоже меняется. Нечто чудесное возникает между ними, в самом Тэхене, отчего по всему телу разливается тепло, и это точно не вино, нет, это совершенно другое тепло, больше эмоциональное — счастье, плывущее в его крови; любовь, накрепко засевшая на эритроцитах вместо кислорода. Он дышит любовью, он живет ею. Для Сокджина это прекрасная возможность стать полностью собой. Раскрыться, посерьезнеть, замолчав глупые шутки. Он знает, что его примут любым, но все равно не может дать себе стать уязвимым днем, когда рядом есть кто-то кроме Чимина и Тэхена, когда звуки громче, чем еле слышная песня, и отчетливые дыхания, и шелесты босых ног по ковру, а голову не кружит вино. Самый старший: столько всего он несет на себе вместе с этим, чувствуя большую ответственность за отношения. Он по-настоящему счастлив, что имеет возможность высказаться, не получив осуждения в ответ. Его слова всегда признания в любви или комплименты, но даже так Чимин и Тэхен понимают не только его любовь и привязанность, но и страх. Разный, часто глупый, но все же существующий страх. Тогда они целуют его, заставляя забыть обо всех проблемах, уверяя, что они всегда будут рядом. Сокджин верит им, поэтому поддается, отвечает на поцелуи, дает страху исчезнуть. Он любит их безумно, до Луны и обратно. Песня стоит на повторе, и в паузу между концом и началом Чимин первый тянется к Сокджину за поцелуем, расцепив их руки и обняв Тэхена, пытаясь выразить всю свою любовь к им обоим. Он знает, что его понимают и любят так же сильно в ответ.