I have two hands, you know?

— Он не появился? — Нет. — И здесь тоже не видно. Юнги тяжело вздыхает в трубку, прямо в микрофон, отчего Чимин на другом конце неудовлетворительно мычит, явно оглушенный. А что еще остается делать, когда парня, которого они выслеживают на двух его работах (это вышло совершенно случайно, Юнги готов поклясться), нигде нет? Уже третий день они приходят по его расписанию (а вот тут уже заслуга их самих: ходили каждый день и записывали, в какую он смену), но он не появляется ни в библиотеке, ни в косметическом, который Юнги так рьяно ненавидит из-за аллергии на все эти химические запахи отдушек, поэтому там сторожит Чимин, а сам он с книгой в руках усаживается в кресло посреди читательского зала и поглядывает на стойку регистрации, за которой обычно работает парень. Чонгук, так его зовут, судя по бейджику. У него длинные волосы, которые он убирает заколками и крабиками, помады винных оттенков, подходящие к ним тени и румяна на смугловатой коже, а еще всегда закатанные рукава рубашек, чехол с морковками и обворожительная улыбка, увидев которую, Чимин выронил книги из рук. Прямо себе на ноги, но честно, ему тогда было наплевать, как и Юнги, лицезревшему всю сцену. Как только он взглянул на Чонгука, поспешившего к ним сразу после грохота, в нем словно щелкнуло что-то, и миру явился новый Юнги, готовый слагать стихи о чужой красоте и даже поставить под угрозу собственную жизнь, если нужно будет защитить свою любовь. Ну ладно, может, пока не любовь, но чувства точно есть. Несмотря на их влюбленности, ни один не смог подойти и заговорить с Чонгуком. Потом оказалось, что он работает еще и в любимом косметическом Чимина, так что тот стал чаще заходить туда, а Юнги посещал не только отдел духов. Так продолжалось пару недель, они лишь наблюдали издалека, а когда все же договорились подойти к Чонгуку, тот исчез. Буквально перестал появляться на обеих работах. Тогда они решили дождаться его. Но их терпение понемногу истекало, переходило в отчаяние, когда спустя полторы недели Чонгука так и не было видно. Каждую его смену (а после и в другие) они ходили в магазин и библиотеку, проводили там часы, но все безуспешно. — Может, он переехал и больше никогда здесь не появится? — спрашивает Чимин, позволяя себе все же сорваться в пропасть. Его глаза опасно блестят, голос дрожит; Юнги уже тянется обнять его, успокоить, потому что на улице снегопад и холод, и если Чимин будет плакать, то точно заболеет. Правда, как только Юнги делает шаг ближе, Чимин замирает, сразу утихнув. Он смотрит поверх плеча Юнги, таращит глаза, и через секунду срывается с места без объяснений. Юнги остается лишь взмахнуть руками и развернуться, провожая того взглядом, что он и делает, пока не видит в огромном панорамном окне библиотеки знакомую фигуру за стойкой регистрации. Тогда он тоже бежит, поскальзываясь из-за набившегося в подошвы ботинок снега. — Чонгук! Мы так рады тебя видеть! — выкрикивает Чимин, навалившись на стойку всем весом. Юнги присоединяется к нему спустя мгновение, с них обоих стекает подтаявший снег. Ошарашенный Чонгук автоматически убирает книгу, пытаясь спасти бумагу от влаги. — Уже и не надеялись, что ты появишься! Пока не отдышавшийся Юнги кивает в подтверждение слов Чимина, а Чонгук оглядывает их, его винные с фиолетовым оттенком губы слегка раскрыты. Книга зажата в руках. — А вы кто? До Юнги доходит, что они так и не познакомились. Он уже открывает рот, чтобы представиться и спокойно объяснить ситуацию, но Чимин быстрее. — Твои будущие парни, — ляпает он, еще ведомый адреналином. Чонгук смеется в голос, заливчато, даже аккуратно утирает уголок глаза, стараясь не размазать тени. Чимин, осознав, что сказал, вжимает шею в плечи и краснеет, сразу растеряв весь пыл. Юнги использует этот момент, чтобы отпихнуть его и включить природное обаяние вместе с навыками флирта. Чонгук выглядит заинтересованным.