I have two hands, you know?

— Малыш, поможешь мне достать кастрюлю? Намджун выплевывает полный рот кофе себе на руки и телефон, заходится в кашле, а его лицо приобретает багровый оттенок. Он все пытается откашляться, одновременно с этим тянется за салфетками на другом конце стола, пока Юнги театрально цепляется кончиками пальцев за край полки. Ну, почти театрально, потому что он правда не дотягивается, только по дну полки может скрести, толкая посуду ближе к стене. И обычно он просто взял бы стул, как поступает сильный и независимый Юнги, но сегодня, похоже, ему хочется побыть маленьким хеном, чем иногда дразнит его Намджун. Но не это выбило Намджуна из колеи. А прозвище, произнесенное в его сторону. Намджуну нравится, когда его называют милыми именами, только привык он это слышать от одного Сокджина. Юнги удается говорить разные комплименты и смущающие вещи, но никогда никого он не называл малышом. Когда-то еще в самом начале их отношений он признался, что ему не удобно использовать прозвища, что у него нет такой привычки, поэтому всегда называл Намджуна по имени. Борясь с внутренними противоречиями и оставшейся жидкостью в дыхательных путях, Намджун все же встает и подходит к Юнги, с легкостью достает нужную тому кастрюлю, за что получает объятие и быстрый поцелуй. Который, конечно, углубляет в ответ, иначе Намджун не был бы Намджуном. Он увлекает Юнги, прижимает ближе к себе, переплетает пальцы, другой рукой держа за талию, раскрывает рот, прихватывает чужие губы своими, мягко заставляет хена убрать кастрюлю подальше от края столешницы, чтобы вжать его бедрами в нее, нависнуть, наслаждаясь тяжелыми выдохами… Холодные руки резко отрывают его от Юнги, обхватив поперек груди, подбородок ложится ему на плечо, и Сокджин глядит хитро, улыбаясь. Вернулся домой совсем тихо, подлюка. — Шалите без меня, мои малыши? — спрашивает он, целуя Намджуна в шею. Юнги громко стонет в ответ, закрыв лицо ладонями от смущения, а у Намджуна в груди разливается тепло и счастливый смех.