I have two hands, you know?

— Давай, Чонгукки, не бойся! — выкрикивает Хосок из-за спины Сокджина. У него плечи уже широкие, за которые Хосок с Чонгуком не упускают ни одной возможности ухватиться, утягивая за собой воротник растянутой кофты, оголяя ключицы и сминая ткань. Сокджин всегда кричит на них, отбивается от двух пар цепких рук, весь раскрасневшийся. Тогда они смеются над ним и снова лезут, обнимают за узкую талию, прижимаются своими худощавыми телами — у Хосока строение такое, а Чонгук просто маленький еще. — Сокджин-хен сильный, выдержит нас обоих! Сокджин наклоняет велосипед к Чонгуку, чтобы тот пролез под его рукой и забрался на раму, попутно Чонгук урывает себе легкий поцелуй, получает еще один в нос, от которого смешно морщится, и присвистывание Хосока все еще за спиной Сокджина. Хосок садится на багажник, хватается за сидение, отважно положив большие пальцы Сокджину на бедра. Он тянется и оставляет поцелуй у Сокджина на затылке. — Готов? — шепчет в ухо, хотя по идее это Сокджин должен спрашивать, готовы ли они. Ногу на верхнюю педаль, руки крепче на руле и приготовиться к неожиданному ощущению тяжести. Главное не вилять. Педали еле поддаются. Раздается скрежет, скорее всего от того, что багажник прогнулся под Хосоком и теперь цепляет крыло колеса. Сокджин сразу весь потеет, издает вымученный стон, пытаясь сдвинуть велосипед с места. Ну же, двадцатилетнее спортивное тело, сделай это. — Чонгук, зайка, поставь ноги на раму, — просит он, когда ничего не выходит. Чонгук, у которого до этого ноги болтались в воздухе, слушается, ставит их на нижнюю раму и хватается за плечи Сокджина, стараясь разместить вес равномерно по сторонам велосипеда. Хосок отталкивается ногами, помогая Сокджину начать ехать. Первый полный проворот самый сложный. Со вторым главное не промахнуться, иначе они все втроем полетят в кусты. Дальше уже легче: руки привыкают держать руль с дополнительным весом, а ноги — крутить педали в определенном ритме. Сокджин даже ускоряется, съезжает с небольшой горки с ветром, от которого его волосы сдувает со лба, а волосы Чонгука щекочут ему подбородок. Он чувствует горячие прикосновения рук на плечах и бедрах, такие разные, но пускающие одинаковые мурашки по его телу. Велосипед ускоряется сам, его становится легче держать, тогда Сокджин позволяет себе чуть расслабиться и пооглядываться по сторонам, наслаждаясь видом ранней осени. Погода еще по-летнему теплая, но деревья уже пожелтели и иногда идут дожди по ночам, отчего на дорожках лужи, которые Сокджин мастерски объезжает, несмотря на уткнувшегося между лопаток Хосока. Он как раз был зачинщиком всего, но испугался скорости, трусишка. Чонгук, наоборот, чуть ли не падает с рамы из-за того, что подставляет лицо ветру и возбужденно дергает ногами, смеясь во весь голос. Порыв ветра качает попутные деревья и срывает с них цветные листья; они слетают с веток сотнями, кружатся в воздухе, словно тихий снег, опадают на землю, где уже собрались целые «сугробы», в которые так весело врезаться передним колесом, заставляя листья взлетать снова. Сокджин так и делает, выбирая кучки поменьше, развлекая Чонгука, который одной рукой старается поймать летящие в него листья. — Хен, давай в ту! — выкрикивает он, тыча пальцем в ближайшую самую большую кучу. Хосок пытается возмутиться, но Сокджин уже поворачивает руль в сторону, целенаправленно крутя педали на листья. Он только притормаживает, чтобы никто из них не травмировался, отчего велосипед виляет, колесо проскальзывает, и они все падают в эту самую намеченную кучу листьев; велосипед со звоном отлетает в сторону. Вся одежда в грязи, спутанные волосы тоже, но смех такой громкий, улыбки настолько яркие и в груди так легко, что Сокджин поддается сразу, чувствуя горячую руку вокруг талии. Хосок нависает над ним, смотрит в глаза с прищуром, а после жадно целует в губы, так и оставаясь наполовину на его груди, другой рукой упираясь в сырую землю. Они долго не отрываются друг от друга, увлекаются, дыша тяжело и тихо постанывая, начиная лезть руками под одежду. Но Чонгук, рассматривающий все огромными глазами, прерывает их. — Пойдешь к нам? — спрашивает Сокджин у Чонгука, одновременно поглаживая Хосока по спине. Чонгук так-то собирался уже сам влезть, надувшись, что его игнорируют, но как только на него обращают внимание, он приободряется и уже лезет с улыбкой, пытаясь дотянуться хоть до кого-нибудь. Старшие посмеиваются над его рвением, тормозят, стараясь поубавить пыл, словно с подростком можно совладать. Они обнимают его крепко, целуют страстно, не давая в очередной раз накрутить себя по поводу разницы в возрасте. Они любят Чонгука и готовы ждать сколько потребуется. Втроем они провалялись на земле, обнимаясь и целуясь, до тех самых пор, пока солнце не начало клониться к закату, а воздух не похолодел. Но оторвать их друг от друга смогла лишь настойчивая вибрация в штанах Чонгука; пришлось возвращаться в реальность, где его родители ждут его домой не позже темноты. Обратно они шли уже пешком, Сокджин с Хосоком везли велосипед за ручки, пока Чонгук сидел на нем, как самый легкий.