I have two hands, you know?

— Намджун? Что ты здесь делаешь? — раздается громким шепотом в темноте от Хосока. Намджун вздрагивает, резко поворачивает голову в сторону голоса, но не находит, что ответить. Он сам не знает, почему сидит на диване посреди гостиной во тьме, вместо того чтобы спокойно спать в обнимку с Юнги-хеном. Хосок не любит обниматься во сне, говорит, что ему слишком жарко, но зато его сон настолько чуткий, что нельзя сползти с кровати и остаться незамеченным. Поэтому Намджун не знает, чего ожидал; в любом случае его бы быстро нашли. Честно, он смотрел в окно на луну и черные деревья. Даже не думал ни о чем конкретном, давал мыслям течь свободным потоком, цепляясь за все и ни за что одновременно. Эмоциональная усталость в последние дни была все сильнее, он копил все в себе, не давая стрессу вылиться, из-за чего его чуткие парни сходили с ума от тревоги, пытаясь понять, чем же озабочен Намджун. Такое уже случалось, поэтому они не начинали истерик, лишь обнимали Намджуна дольше и крепче, тихо переговаривались, когда думали, что он не слышит. Говорили о том, как любят его, как беспокоятся, как хотят его понять. У Намджуна тепло по телу разливалось и слезы на глазах выступали от их разговоров, а непонятно откуда взявшаяся грусть отступала. — С тобой все в порядке? — спрашивает Хосок, продолжая вереницу вопросов. Он проходит к Намджуну, слегка покачиваясь в темноте, садится рядом на диван и осторожно кладет ладонь на колено. У Намджуна в горле пересохло, он совершенно не хочет шевелить губами и разговаривать, поэтому лишь наваливается на Хосока, умещая голову ему на плечо. В носу начинает опасно щипать. Мягкий свет загорается в коридоре. В следующую секунду худая фигура, потонувшая в безразмерной футболке, появляется в дверном проеме и тоже семенит к дивану, шлепая босыми ступнями по прохладному полу. Юнги весь взъерошенный, сонный, с нераскрывшимися глазами забирается на диван с другой стороны от Намджуна и обнимает его, подбирая замерзшие ноги под себя. — Я проснулся, а вас нет… — мямлит он. Одна щека прижата к Намджуну, мозг затуманен, и его слова выходят такими ленивыми и сонными, что остальные еле разбирают их. — А вы здесь… Дальше доносится сопение. Юнги заснул прямо на Намджуне, свернувшись в неудобной позе. Но он проснулся, поняв, что остальные покинули кровать, нашел их, нашел Намджуна, остался, несмотря на холод и неудобства. Это то, чего на самом деле Намджун хотел. Он хотел, чтобы его нашли посреди ночи, всего залитого слезами, обняли и дали понять, что они рядом, что он им важен. Сейчас, сидя на твердом диване вместе с двумя важнейшими людьми в своей жизни, он понимает, что их связь намного крепче: они именно те, кто приносит ему счастье. И он ни за что не хочет избавляться от этого разрывающего его грудь чувства, приносящего облегчение.