I have two hands, you know?

Юнги кричит так сильно, что срывает голос. Его легкие горят, он закашливается, но не может остановиться, как не может перестать улыбаться. Он тянется на носочках как можно ближе к сцене, щеки болят от напряжения — ему все равно. Незнакомец орет ему на ухо, но басы гитары громче. Он уже себя не слышит, не то, что людей вокруг. Барабаны долбят по затуманенному разуму вместе с несколькими бутылками алкоголя. Метал-концерт становится от такого только лучше. В центре внимания Хосок, поющий на маленькой сцене в клубе. Захваченный музыкой, он подошел к самому краю сцены и теперь качается пятках под ритм, выдаваемый на гитаре Чимином. Юнги никогда не поймет, как с такими короткими пальцами ему удается играть сумасшедшие соло, но ему все равно нравится до сводящих кишок. Он машет руками, подпрыгивает вместе с толпой, мотает головой так, что почти падает, отрываясь под музыку своей любимой группы. Юнги очень долго мечтал, когда же метал-дуэт, за которым он следил уже пару лет, приедет в его захолустный городок, потому что поехать в Сеул на их концерт у него денег не было, если он не хотел после сдохнуть от голода. И вот, наконец, его мечта осуществилась. Под оглушающие барабаны Юнги пытается осознать это уже в миллионный раз, но опьянение превращает все происходящее в сон. Он даже не замечает, как меняются песни, просто на автомате переходит от одного зазубренного текста к другому, пытаясь подпевать заплетающимся языком. Звуки мешаются в одно непонятное целое, только голос Хосока отдается ярко и чисто у Юнги в голове, вместе с которым он и кричит. Глаза болят от светящих со сцены в толпу белых софитов, мутит слегка, когда они начинают мелькать. Темнота с тишиной наступают так резко, что Юнги от испуга ощутимо трезвеет. Зал стихает, пытаясь понять, что происходит, кто-то начинает выкрикивать звуковикам угрозы, но те сидят смирно. Только пара людей бегает в тенях по сцене, таская туда-сюда оборудование. Один из парней стаффа передает Хосоку микрофонную стойку, и он встает с ней на середине сцены, Чимин становится прямо напротив Юнги. Юнги счастлив, что торчал у входа в клуб с самого утра и смог попасть буквально к самой сцене. Хоть и приходится задирать голову, но зато его любимые исполнители на расстоянии вытянутой руки, а по окончании концерта будет шанс поймать медиатор Чимина или же барабанные палочки. Неожиданно мягкая мелодия наполняет пространство. Чимин в темноте перебирает струны, Хосок притопывает, освещенный прожектором, ожидая, когда закончится вступление, а у Юнги прозрение. Он весь напрягается, зная, какая песня сейчас будет. Лирическая поначалу, чисто альтернативный рок, наполненная нежным вокалом Хосока. И не подумаешь, что это метал. Хосок зачаровывает своим слегка хриплым, но при этом звучным голосом, заставляя Юнги заново влюбиться. Хоть песни и смешаны часто с альтернативой, все равно чистый вокал довольно редок — так или иначе Хосок использует харш, даже если не в полной мере. Каждый раз, когда Юнги слышит его обычный голос, земля уходит у него из-под ног. Именно так звучат ангелы, он уверен. Под все еще кое-каким действием алкоголя Юнги убаюкивается, попадает в другую реальность, где он один, и лишь голос Хосока доносится до него, окутывает с головы до ног, согревает, рассказывая о прекрасных уголках планеты, как она любит всех и страдает от действий людей. Юнги словно загипнотизирован. Он фантазирует, как стоит посреди лесов и пустынь, на берегу моря и во льдах, в каждой точке планеты. Хосок и Чимин ведут его за собой, показывают всю красоту, улыбаются ему, держа за руки. Становится так легко во всем теле. Юнги переполняют разные чувства, которые все сильнее утягивают его в свой водоворот. Глаза с трудом получается открыть, когда сцена снова вся вспыхивает светом. — Оголись перед Матерью-Природой! — выкрикивает Хосок перед тем, как начинает петь припев харшем. Музыка тяжелеет, становится более метал, чем рок, снова подключаются барабаны, звеня тарелками. Только Чимин не играет на гитаре. Юнги переводит взгляд на него, чтобы понять в чем дело, и в тот же момент перед глазами все становится черным, а в нос бьет запах чужих духов и пота. Немного скованно от напирающей толпы Юнги тянется к своему лицу и снимает с головы майку. Чимин принимается за гитару. Крик зала возрастает в разы. Юнги требуется несколько секунд, чтобы понять, что майка на его голове — Чимина. Тот снял ее с себя и кинул в толпу, а попала она точно на Юнги. Который теперь стоит с гейской паникой, потому что, с одной стороны, майка одного из его любимчиков сейчас у него в руках и за нее не нужно драться, а с другой стороны, Чимин прямо над ним, полуголый, выдает свою сумасшедшую игру и подпевает Хосоку, прекрасно с ним гармонируя, пока пот стекает по его загорелому телу, забитому татуировками. И не только татуировки: на таком расстоянии отчетливо видны поблескивающие штанги в сосках — буквально мечта гея-металлиста-фетишиста. Ну, то есть, Юнги. У него сразу во рту пересыхает, и он чуть не роняет майку на пол. А когда Чимин подмигивает ему, он издает очень высокий горловой визг, который, какое счастье, не слышен за громкой музыкой. Но, скорее всего, виден на лице Юнги, потому что Чимин усмехается, так и не отведя взгляда. Всего секунду, за которую Юнги успевает заметить его усмешку, а после он возвращается к гитаре и всей толпе. Похоже, Юнги перепил перед концертом и отключился, потому что другого объяснения происходящему, кроме того, что это все его мокрый сон, он дать не может. Чимин сверкает перед ним не только голой грудью, но и спиной, тоже с татуировками, когда подходит к Хосоку во время своего соло, и Юнги замечает, как они переговариваются короткими фразами. Хосок смотрит на него в упор, кивает легко на что-то, сказанное Чимином, а после приподнимает бровь и дергает подбородком в сторону кулис, не отводя взгляда. Юнги коротит. У него мыслительные процессы выдают ошибку, он может лишь ртом хлопать, словно рыба. Ему не показалось? Гитарное соло оглушает Юнги. Становится совсем душно от всех людей вокруг, от жарящего света софитов и помутненного сознания. И какая разница, что Юнги чувствует себя настолько осознанно, что может спокойно пробежать длинную дистанцию с препятствиями и одновременно с этим решить дифференциальное уравнение. Другое дело, что он физически не может этого сделать. Зато он может кивнуть. Согласиться, если все же Хосок пригласил его за кулисы. А если это ошибка какая, то все равно никто не заметит, и можно будет спокойно жить дальше. Хосок буквально прожигает его взглядом. Юнги коротко кивает. Соло Чимина заканчивается, от песни остается только закрывающий ее припев. Хосок широко улыбается и подмигивает Юнги перед тем, как повернуться к залу и начать скримить. Чимин возвращается на свое место перед Юнги, еще более потный, чем ранее. У Юнги от происходящего кружится голова. Он всего лишь хотел получить медиатор Чимина после концерта.