Institution of Love

Добрый день всем постоянным читателям и только присоединившимся! Для новичков поясню, что это сиквел, который весьма нецелесообразно читать без первой части https://ficbook.net/readfic/7970586 Рейтинг NC-17 очень условный. В качестве эпиграфа представлено стихотворение Papricolla

Что они сотворили с тобой? В глубине тебя только боль Бесконечной, черной рекой В глубине тебя течет боль... И уже не дернуть стоп-кран, Из твоих истерзанных ран, Растворяя сны кислотой По щекам течет твоя боль... Я же не хотел наступать Я же не хотел побеждать Я решил, что просто люблю И любовью все исцелю Я тебя нашел и пропал Я нашел, что и не терял Я тебя нашел и держу Можешь падать, я не отпущу!

Стив Роджерс был влюблён. Он был влюблён, а человек, которого он любил, не отвечал на его чувства. Стив никогда не думал, что сможет быть доволен таким положением дел, но… как ни странно, это было именно так. Стив был доволен тем, что влюблён, не получая любви в ответ. Он был доволен тем, что каждое утро поворачивался и целовал в губы того, кто делил с ним постель, зная о том, что, несмотря на произнесённое ласковым шёпотом «доброе утро» и застенчивые сонные улыбки, тот всё-таки его не любил. Стив был доволен просто потому, что так и должно было быть. На сегодняшний день Баки был свободным человеком чуть больше четырёх недель, и Стив ни к чему его не подталкивал. Он не настаивал, чтобы Баки вставал с постели или общался в те дни, когда тот не был настроен на беседы. Он не заставлял его бросаться исследовать мир как-то иначе, нежели в его собственном медленном темпе. И Стив не давил с ответной любовью. Он понимал, что Баки, возможно, никогда его не полюбит, но едва ли это обстоятельство имело хоть какое-то значение. Баки подвергался такому жестокому обращению, его взгляд на здоровые отношения был настолько ужасно искажён, что Стив совсем не удивился бы, если бы Баки не был способен любить. Но это не означало, что Стив не будет относиться к нему со всей привязанностью и нежностью, которую мог с готовностью предложить. Баки этого заслуживал. Он заслуживал знать, каково это — быть любимым. *** — Привет, — непринуждённо произнёс Стив, оглядываясь через плечо на то место, где Баки неуверенно топтался в дверях кухни. Тот буквально тонул в толстом вязаном свитере Стива. Ну… теперь этот свитер принадлежал Баки. Он попросил его на второй или третий день, проведённый на свободе, и Стив сомневался, что сам когда-нибудь получит его назад... но свитер шёл Баки. С каждым днём Баки выглядел всё красивее. Его впалые щёки округлились, после месяца хорошего питания рёбра перестали выпирать. Кожа стала более розовой и менее пепельной, а во взгляде, хоть и по-прежнему выдававшем десятилетия ужасных издевательств, теперь был заметен слабый блеск. Ему было тепло и уютно в мягкой, свободной одежде. Волосы, раньше свисавшие гораздо ниже плеч, теперь были аккуратно подстрижены чуть ниже подбородка. Они больше не падали слипшейся, жирной массой ему на плечи, а рассыпались, ложась на щёки и челюсть, вымытые и ароматные. Оказалось, Баки любил быть чистым. В заключении у него не было ни особого выбора гигиенических процедур, ни причин делать что-либо, кроме как намылить тело и ополоснуться холодной водой из раковины. Теперь, имея свободу выбора, Баки был невероятно опрятен и чистоплотен. Каждый день он неспешно принимал душ, мыл волосы и наносил на них кондиционер, и они становились мягкими, послушными и душистыми. Это было простое удовольствие, но Баки нравилось хорошо пахнуть. Ему нравилось, когда Стив его обнимал и зарывался носом в ещё влажные волосы, вдыхая их запах. Баки любил чувствовать свежесть, и ему нравилось то, какими чистые пряди волос были на ощупь. Баки опёрся плечом на дверь, его губы дрогнули, и он застенчиво опустил глаза под ласковым взглядом Стива. — Доброе утро, — тихо поздоровался Баки, трогая мягкую серую ткань присвоенного свитера. Стив тепло улыбнулся, вытирая мыльную воду, оставшуюся на руках, и подошёл к дверям кухни. Его рука легко легла на бедро Баки, и Стив быстро и нежно поцеловал его. Баки подался навстречу поцелую. — Доброе, — Стив снова легко поцеловал его, затем отстранился, и Баки последовал за ним на кухню. — Я тут подумал, — начал Стив, вытирая столешницу и поглядывая на Баки. — Как ты смотришь на то, чтобы сегодня прогуляться? Выберемся ненадолго из дома? Ещё до того, как предложение успело повиснуть в воздухе, Стив увидел вспышку в глазах Баки. Неуверенность. Страх. Это был тот страх, который Стив видел каждый раз, когда Баки думал, что его накажут, и каждый раз, когда Стив распахивал дверь во двор. Страх, который так глубоко въелся в сознание и так хитро сплёлся внутри, что, казалось, Баки никогда не сможет по-настоящему от него избавиться. Это был страх перед всем окружающим, боязнь того, что нечто новое принесёт ещё больше боли… Страх, что его жизнь здесь не по-настоящему безопасна, потому что, возможно, однажды Стив просто от него устанет. Этот самый страх не давал Баки выйти из дома вот уже почти четыре недели. Стив с самого начала заметил, что Баки с неохотой покидает спальню. Не считая походов в ванную, расположенную прямо через коридор, Баки, казалось, не чувствовал себя комфортно больше нигде в доме. Ему было неуютно в гостиной. Он чаще нерешительно стоял посреди кухни, чем садился за стол, и не осмеливался прикасаться к какой-либо еде в доме без побуждения Стива. Возможно, раньше другие люди держали Баки в заключении, но теперь он сам выбрал себе новую тюрьму, прячась от сомнений и страха, и Стив не мог позволить ему там оставаться. Но также мир Баки внезапно стал бесконечно больше, и Стив понимал, насколько это было ужасно. Он облизнул губы, отложил в сторону полотенце для посуды и, опираясь на столешницу, снова посмотрел на взволнованную застывшую фигуру Баки. — Что думаешь? — мягко подсказал он. — Просто вокруг квартала? — Стив… — Баки запнулся, и его взгляд заметался между Стивом и собственными пальцами, теребящими рукав свитера. Он не знал, как выразить своё беспокойство и сообщить, что от этого простого предложения его сердце пронзило ужасом. Это было непомерной задачей. Выйти наружу. Это должно быть просто, но его сердце сжималось, а живот прошивало болью. Баки тошнило от одной этой мысли. В доме он был… в порядке. Ему было комфортно в спальне, в кровати, в тёплых объятиях Стива, ощущая его дыхание… Здесь он действительно был в безопасности. Именно здесь он наконец-то почувствовал себя расслабленным и беспечным. Здесь он почувствовал, что окружающий мир больше не может причинить ему боль. И Баки не хотел ему этого позволять. Его ранили слишком сильно, слишком часто и слишком многие. Все и вся потенциально могли ему навредить, но здесь, в доме, в спальне, в объятиях Стива — он был в безопасности. Ничто не проникнет внутрь. Ничто не причинит боли. Будут только неспешные ленивые утренние поцелуи и прикосновения. Будет только хорошая еда и тёплый солнечный свет, льющийся на мягкие покрывала. Это было эгоистично, сладко и… и безопасно, и мысль о том, чтобы оставить всё это даже на короткое время, вызывала глубоко в душе Баки болезненное ощущение. Но он не знал, как сказать об этом Стиву… Временами Баки думал, что тот сам обо всём догадался, так что он мог лишь выдумывать слабые оправдания. — Будет холодно… — тихий, мягкий тон отдался в позвоночнике Стива, словно песня. Стив нежно улыбнулся и наклонился, оставляя на совершенных, полных, красных губах Баки ещё один успокаивающий поцелуй. — Мы тепло оденемся, — негромко сказал он, ласково отводя волосы Баки с виска. — Это будет просто короткая прогулка, и обещаю, что всё время буду рядом с тобой. Ты будешь в полной безопасности. Поверь мне. Баки неуверенно взглянул на Стива ясными серо-голубыми глазами, в которых читались сомнения и отчаяние. Несмотря на стену страха, которая заперла Баки в пределах границ дома Стива, частичка его жаждала увидеть небо, изголодавшись по колючему морозу, по зимнему воздуху на щеках и живительному поцелую по-прежнему тёплого солнца. Но эта стена всё ещё была слишком высока, всё ещё практически непреодолима. Она защищала его, но и запирала в новую клетку, и Баки отвёл взгляд, когда пальцы Стива устремились вверх, мягко лаская его щёку. — Баки? — Стив придвинулся ближе, медленно прижимаясь к груди Баки. Он поглаживал его волосы и щёки такими движениями, которые всегда успокаивали Баки. — Ты со мной, родной? Горло Баки сдавило, он судорожно сглотнул и закрыл глаза, как только к нему прижался тёплый, успокаивающий вес Стива, словно толстое защитное одеяло. Дыхание Стива согревало его щёку, руки мягко касались волос. Это было приятно. Прикосновение вызывало ощущение уюта и уменьшало скребущую в груди тревогу. Он соскучился по небу… Баки заставил себя едва заметно кивнуть. Его глаза оставались закрытыми, а тело вжималось в Стива, пока они не соприкоснулись лбами. — Да… — тихо и хрипло прошелестел Баки. — Да… хорошо… Стив почувствовал, как от этого согласия сердце затрепетало, а губы растянулись в еле заметной гордой улыбке. Он нежно убрал волосы с лица Баки и, наклонившись, легко прижался губами к его щеке в сладком, нежном поцелуе, ласково коснулся его челюсти и кивнул. — Хорошо, — улыбка на губах Стива стала шире, и его голос повеселел. — Давай-ка тогда укутаемся потеплее. *** Прошло всего несколько минут, прежде чем Стив достал для них обоих шапки, перчатки и шарфы из дорожного сундука возле двери, где он хранил вещи. Он одолжил Баки своё пальто, потому что ещё не было времени купить ему собственное, надел на себя две куртки потеплее и натянул на светло-русые волосы мягкую вязаную шапку. — Готов? — спросил Стив, с нетерпением посматривая за окно. В помещении им было слишком жарко в нескольких слоях одежды, но Баки смотрел на дверь с опаской. Дверные проёмы всегда вызывали у него беспокойство. Он не мог избавиться от воспоминаний об охранниках, наручниках и необходимости разрешения для того, чтобы переместиться из одного места в другое, и сама идея прогулки без всего этого заставляла Баки тревожиться и испытывать неуверенность. Он немного успокоил себя мыслью о том, что Стив всё ещё в некотором роде его охранник. Несомненно, Стив не хотел бы этого услышать. Баки мог представить вспышку боли, которая промелькнула бы в глазах того, если бы он когда-нибудь это озвучил, но всё-таки эта идея позволяла легче справляться с внезапными огромными изменениями в его жизни. Стив присматривал за ним. Он защищал его и помогал разобраться, что делать. Он по-прежнему был его охранником. Прогулка — это как выйти в тюремный двор… никакой разницы. Издав тихий, хриплый вздох, Баки слегка кивнул, с тревогой ожидая, пока Стив откроет дверь в яркий, свободный, до ужаса пугающий мир. Сердце Стива сжалось: от него не укрылась храбрость Баки даже в этом крохотном, простом действии. Это был большой шаг, огромный шаг, и Стив был так горд, что Баки готов был сделать его вместе с ним. Он не ожидал, что Баки хотя бы отчасти достиг необходимого ему уровня восстановления, но для них пришло время начать делать шаги, чтобы легче пройти этот путь. Свежий воздух, солнечный свет, запахи мира вне тюремных стен — всё это, по убеждению Стива, могло помочь. Прятаться в спальне всю оставшуюся жизнь никому не пойдёт на пользу, тем более кому-то столь чувствительному, как Баки. У него было время отдохнуть. Теперь пришло время заняться восстановлением. Молча протянув руку, Стив взял одетую в перчатку ладонь Баки, сжав её в успокаивающем пожатии — ощутимом доказательстве своего обещания — и распахнул дверь. Их омыло искрящимся белым светом, полетел снег, который затягивало внутрь тёплого дома. Баки затаил дыхание, быстро моргая, пока пушистые белые кристаллы ложились на его щёки и ресницы, вдобавок попадая в волосы и путаясь в них. Губы стоящего рядом с ним Стива растянулись в тёплой успокаивающей улыбке. — Давай же, — он протянул руку, чтобы мягко смахнуть тающую снежинку с тёплой щеки Баки, прежде чем осторожно вывести любовь всей своей жизни в свежее, холодное утро. Когда глаза привыкли к сверкающим бликам света, Баки оказался в спокойном, чистом и безмолвном мире. Снег устилал всё вокруг, покрывая толстым пушистым слоем машины, заборы и голые ветви деревьев. Улица Стива и так была тихой, но в это время дня здесь царило полное безмолвие. Маленькие уютные домики утопали в снегу, словно укутанные с одного края в особенно толстый свитер. Воздух был почти прозрачным, а небо простиралось намного выше, чем должно было по его воспоминаниям, широкое, открытое и окрашенное в самый мягкий льдистый оттенок голубого. С учётом всего этого у Баки не могло быть лучшего дня, чтобы отважиться впервые выйти на улицу. Стив направлял его, осторожно спускаясь с узкого крыльца и часто останавливаясь, когда взгляд Баки начинал метаться в попытке увидеть всю улицу, или когда тот задирал голову, чтобы посмотреть на бескрайние бледные просторы неба. Это было похоже на повторение первого дня во дворе — Баки накрыло вспышкой беспокойства, которое сменилось на тихое, ошеломлённое благоговение. Черты его лица разгладились, взгляд стал кротким, и он послушно пошёл за Стивом. Ноги сами несли его, а пальцы оставались переплетёнными с пальцами Стива. Взгляд Баки скользил от одной верхушки дерева к другой, от козырьков крыш к небу. Стив смотрел, как его грудь расширяется под пальто, и Баки глубоко вдыхает, наполняя лёгкие чистым холодным воздухом. Вдруг тонкая ветка треснула под массой снега, упав тяжёлым ледяным весом на жестяной жёлоб, тянувшийся вдоль крыши Стива. У Стива было меньше секунды на то, чтобы распознать состояние, в которое поверг Баки резкий грохот, прежде чем на него обрушилось крепкое тело, придавив всей своей массой. Баки повалил Стива на землю, рухнув на него сверху и глубоко вдавив в снежное покрывало. Воздух вырвался из лёгких Стива с хриплым стоном, а тело Баки накрыло его собой, защищая… И пока длился этот тяжёлый выдох, засыпанный снегом мир застыл. Стив моргнул, горло сдавило, но затем он смог шумно вдохнуть. Он сделал рывок вперёд, когда его застывшие лёгкие вспомнили о своём предназначении, но это заставило Баки толкнуть его обратно, вжимаясь всей массой напряжённого тела. Баки ссутулился и дрожал, ожидая пули, разряда электрошокера, дубинки, с треском опускающейся ему на затылок. Простой, неожиданный звук вынудил Баки готовиться к насилию, к боли. Он обнажил его, оставив только голый инстинкт: пригнись. Защити Стива. Стив снова моргнул: логика стремительно возвращалась вместе с кислородом, который резко хлынул в мозг. Он обнял Баки, приподнимая голову из примятого снега и глядя на него. — Баки… — Стив со стоном протянул трясущуюся руку в перчатке, чтобы коснуться его лица, головы… того, до чего он мог дотянуться. — Баки… Баки, всё хорошо. Всё в порядке, это просто снег на крыше. Всё в порядке… Ты в безопасности… ты в безопасности. Вес Баки придавливал его, словно мраморная скульптура, тяжёлая и неподатливая. Он продолжал прижиматься к Стиву, его колотило крупной дрожью, но несмотря на это Баки сохранял неподвижность, и Стив почувствовал, как сдавило горло. — Бак… — голос Стива звучал немного хрипло, грудь болела из-за того, как легко страх охватил человека, которого он любил. — Баки, я тоже в безопасности, — тихо добавил он, поглаживая его голову. Эти слова оказались волшебными. Голова Баки медленно и неуверенно приподнялась, и он широко распахнул глаза, по-прежнему охваченный паникой. Он отстранился, его взгляд скользнул вниз, по телу Стива, а затем резко устремился вверх, впитывая выражение его лица. Он был в порядке… Стив был в порядке… Никто не пытался причинить им боль. Стив осторожно подался вперёд, обхватив лицо Баки, медленно и бережно усадил их обоих. Баки забрался к Стиву на колени прямо в снегу. Взгляд бывшего заключённого был по-прежнему потрясённым и загнанным. Этот рывок вытащил на поверхность сознания все страхи, которые он постоянно хранил в сердце. Он уставился на Стива так, словно тот уже был призраком. Словно Баки уже не справился… уже потерял его из-за угрозы, которой вообще не существовало. Руки Стива переместились к его шее, мягко обхватывая челюсть, и он развернул лицо Баки к себе, соединяя их лбы. — Ты со мной, Бак? — Стив говорил осторожно, желая убедиться, что Баки действительно находится в настоящем, что он не диссоциировал, уйдя куда-то далеко. Его взгляд выглядел остекленевшим, заторможенным и… На лице Баки промелькнул стыд, и Стив издал тихий, глухой звук, прижал того ближе и зарылся лицом в изгиб его шеи, обнимая и успокаивающе покачивая взад-вперёд. — Эй… — пробормотал он. Щёки Баки запылали, и тот спрятал лицо в воротник Стива. — Эй, всё в порядке. Всё хорошо, это просто стало для тебя неожиданностью. Ничего не сломано, ни кости, ни что-то другое, — добавил он, тепло улыбаясь, но Баки только издал тихий самоуничижительный звук, всё глубже вжимаясь в шею Стива. — Прости… — прохрипел он, цепляясь за Стива, пока его прерывистое учащённое сердцебиение не начало успокаиваться. Прости, Стив… Тот начал гладить Баки по затылку, издавая успокаивающие звуки. – Тссс… всё в порядке, Бак… — он повернул голову, чтобы поцеловать Баки в раскрасневшиеся от стыда щёки. — Ты просто проявил в отношении меня бдительность, ведь так? — Стив нежно развернул лицо Баки к себе, и взгляд того взметнулся вверх. Баки судорожно кивнул. — В этом нет ничего постыдного, — тихо сказал Стив, наклоняя голову, чтобы взглянуть Баки прямо в глаза спокойным и совершенно серьёзным взглядом. — Ничего страшного не произошло, договорились, Бак? Нет ничего плохого в том, что мы с тобой заботимся друг о друге, а если мы и ошибаемся, это даже хорошо. Баки медленно поднял взгляд, его глаза наконец-то встретились с глазами Стива, когда эти ласковые слова ободрения добрались до его сознания. Стив… вообще-то он был прав… Баки не хотел, чтобы что-то случилось. Он не хотел, чтобы ему снова причинили боль, но он скорее умрёт, чем позволит, чтобы что-то случилось со Стивом. Поэтому тот факт, что угрозы не было изначально, должен быть хорошей новостью. Никто не находился в опасности. Никто не собирался причинить боль ему или Стиву. И заверение в том, что в его действиях не было ничего постыдного, успокаивало ядовитую боль в израненном сердце Баки. Он нерешительно позволил слабой, дрожащей улыбке коснуться губ. — Прости… — выдохнул он, а его взгляд взметнулся вверх, прежде чем снова опуститься. — Я просто… с тобой ничего не должно случиться, — он ещё крепче обнял Стива за шею, касаясь его лба своим собственным. — Я… я… не могу тебя потерять.