Танец на песке

      После Храма Жизни воздух казался особенно свежим. Ральф осторожно проталкивался через толпу, стараясь не упустить из вида светлую макушку Пита.       — Пойдём сегодня?.. — шепнул он, когда наконец настиг Пита и даже смог коснуться его руки. Никто не обратил внимание, что один мальчик трогает за локоть другого. В этом не было ничего плохого. В отличие от того, чем они занимались в заброшенном вагоне в лесу.       Вагон сохранился не иначе как чудом — после Катастрофы железо ценилось так высоко, что всё оставшееся от Эпохи городов было собрано, переплавлено, переделано на оружие и инструменты или приспособлено под посуду. Ральф не застал то время. Сейчас железа было почти достаточно, и вагон ржавел в лесу, дожидаясь своей участи. Ральф и Пит принесли туда старые одеяла и кое-что из посуды. Наверняка кто-то да знал, что они ходят туда вдвоём, но вряд ли догадывались, зачем.       Если бы догадались… Ральф покосился на Стражей, шедших со службы вместе со всеми. Дубинки и кожаные плети у них на поясах обещали суровое наказание. Убивать их не станут — здоровых мужчин по-прежнему не хватает — но сделают всё, чтобы «выбить дурь». А когда не получится — всё-таки убьют. В Храме Жизни говорили, что долг каждого мужчины взять себе жену, а если получится, то и две. А долгом каждой женщины было родить и выкормить столько детей, сколько сможет. Ральф с Питом послушно склоняли головы перед известными истинами, но снова и снова встречались в вагоне. И старались не думать о том, что через год-два и им придётся взять себе жён.       — Пойдём, — шепнул Пит. Это было безопаснее, чем кивать — кивок виден всем, шёпот не расслышать в толпе, поющей Гимн жизни.       Они приходили и уходили порознь, каждый раз разными путями. Научились узнавать друг друга по шагам, по дыханию, по едва уловимому запаху, который ощущался даже сквозь ржавую дверь и закрытые всякой дрянью окна. Внутри было темно и тихо, с потолка свисала краска, пол под ногами скрипел и местами опасно прогибался.       Вдох. Деревянная пуговица путается в петле. Выдох. Ладони скользят по груди, пальцы касаются ключиц. Вдох. Воздух густеет, у него чужой вкус и запах. Старое одеяло упирается в спину жёсткими буграми. Касание бедром. Выдох.       Стражи наблюдали за вагоном не первый день. Мальчишки были осторожны, но не им скрываться от тех, кому поручено следить за чистотой нравов.       Ноги в высоких сапогах неслышно ступали в густой траве. Два Стража обходили вагон. Вздохи и стоны были едва слышны, но тренированный слух Стражей легко различал их.       Они отошли от вагона и закурили. Выжидали. В вагоне воцарилась тишина, затем послышались приглушённые голоса. Затем дверь приоткрылась, оттуда выскользнул Пит и скрылся в лесу.       — Всё-таки это правда, — пробормотал Страж. — Мы в их годы и думать о таком не смели. Даже не знали, что так можно.       — Жить стало легче. Наши дети думают не только о еде и женщинах, — криво усмехнулся второй. — Не то что мы. Проводи его, я подожду второго. Ночной патруль вот-вот заступит.       Повернулся к спутнику и коснулся его губ привычным лёгким поцелуем.