Кто спасет этот день

Стоит что-то сказать. Или включить иллюзии и сбежать. Второй вариант гораздо ближе, и Бек успевает бросить взгляд на голограмму, отображающую показатели системы. Два из трех дронов разряжены. Черт.  — Даже не думайте сбежать, — усмехается Фьюри, явно довольный тем, что заставляет бывшего злодея нервничать, — один раз вы уже избежали пули. Боюсь, в этот раз удача не будет на вашей стороне. Квентин в примирительном жесте поднимает руки. Нужно усыпить внимание, так? Сердце бьется где-то в горле, пока мозг лихорадочно ищет возможность избежать опасности. Вырубить директора суперсекретной организации? Вряд ли он, в своем состоянии, сможет даже отобрать направленный на него пистолет. Но и смиряться с собственной смертью, причем, у себя же дома, как-то не хочется. А что будет с Паркером? Что будет, когда тот очнется и увидит Ника Фьюри? Вряд ли его просто вернут в ту квартиру и снова посадят под домашний арест.  — Только не говори, что ты переживаешь за него, — директор ЩИТа будто научился читать мысли, — тебе кроме твоей шкуры, Бек, никто и не дорог. Так что кончай притворяться и давай просто побеседуем.  — Побеседуем? — Квентин кивает на пистолет, направленный на него, — Что-то не очень похоже на беседу.  — А с тобой по-другому нельзя. Туше.  — Хорошо, но отойдите от Питера. Тогда поговорим. Он ждет очередной колкости, отказа. Ожидает, что Фьюри просто рассмеется в ответ на его просьбу. Но тот действительно отходит от дивана. Теперь можно попытаться обезвредить его, не боясь, что Питера может задеть выстрелом. Они перемещаются на кухню. Взгляд цепляется за подставку для кухонных ножей, но она слишком далеко. Пуля пробьет череп раньше, чем он хотя бы сможет замахнуться на Ника Фьюри. Думай, Бек, думай!  — Так о чем вы хотите со мной поговорить? — Квентин старается казаться как можно более спокойным.  — О том, что вы с Паркером устроили, — директор ЩИТа опускает дуло пистолета, но не убирает в кобуру, — весь, мать его, Нью-Йорк видел то, как Человек-паук снова вышел на свои «патрули». И это в тот самый момент, когда мы ждем нападения на Белый дом!  — Вы знаете об их планах?  — И о ваших тоже. Откуда? Бек пытается вспомнить момент, где они могли проколоться. Может, камеры? Ему казалось, что он нигде не «засветился». Он был осторожен, настолько, насколько это только было возможно. Паркер, за исключением его сегодняшнего геройства, тоже никак не мог их выдать. Фьюри явно забавляется, наблюдая за отразившейся на лице мужчины растерянностью. Где они могли так проколоться? Квентин почти сдается, когда вдруг осознание обрушивается на него. Хеппи Хоган.  — О, кажется, дошло.  — Он бы не сдал Питера. Да, но дело тут было не только в Паркере. И Квентин на самом деле предвидел такой поворот событий. Но иначе у них бы не было и шанса уйти из той квартиры.  — Он боялся за его безопасность. И его можно понять. Совсем недавно ты хотел убить его, а теперь вдруг решаешь помочь, даже делаешь для него костюм?  — Все было не совсем так, — он делает шаг вперед, лишь потом осознавая, что Фьюри до сих пор держит в руке пистолет. Дуло снова направлено на него, и Бек кивает, показывая, что понимает за кем здесь будет последнее слово.  — Ну только давай сейчас не будешь заливать, — раздраженно прерывает его Фьюри, — он все равно тебя не слышит сейчас, Бек. Так что кончай прикидываться, будто бы ты не используешь Паркера. Снова игра в плохих и хороших парней? Насколько банальными могут быть эти ребята… Он бы рассмеялся сейчас, если бы не знал, что каждое его слово, каждый неосторожный жест может стать последним. И в другой ситуации, он бы промолчал. Как молчал, когда Старк вовсю потешался над его системой, как смеялись бывшие коллеги, кстати, не намного умнее его, когда узнали, что «того выскочку из отдела разработок» выгнали из компании с позором. Но сейчас он устал, шрам все еще неприятно ноет, а Паркер еще так некстати решил поваляться без сознания.  — А вы — нет? Думаете вы здесь добро, а я — зло? Идите разводите кого-нибудь другого, Фьюри. В отличие от ЩИТа или Старка, я никогда не стал бы вербовать ребенка. Сколько ему было, когда вы вышли на него и уговорили патрулировать улицы? Ваши игры еще покруче моих, директор. Так что не затыкайте меня и не окрашивайте все в черно-белое. На секунду, ему кажется, что это — все. Сейчас прозвучит выстрел, и он точно отправится туда, откуда явно без магии не возвращаются. Бек задерживает дыхание, считая секунды. Но нет, пуля не поражает его, а Ник Фьюри все так же продолжает облокачиваться о кухонный стол.  — А ораторские навыки все еще при тебе, — Фьюри никак не реагирует на обвинения, только задумчиво ухмыляется, — извини, перебью: а Питер знает, для чего именно он тебе нужен? Ты явно не из тех, кто бросит все, чтобы спасти мир. Нет, Бек. Ты совершенно другой человек: человек, во всем ищущий выгоду. В чем же она для тебя?  — Я не понимаю.  — Думаю, прекрасно понимаешь. Злодей, который стал героем и спас всех нас, да? — директор разводит руками, — Хочешь, чтобы мы отпустили тебя, чтобы не отдали властям, которые наверняка влепят тебе пожизненное, особенно, учитывая нынешнюю ситуацию. Повисает тишина.  — Сразу скажу тебе правду. Этого не будет. Скажи спасибо, что я не застрелил прямо сейчас. Паркера жалко. Проснется, а тут кровавая баня — как-то это чересчур, как думаешь? Он старается держать лицо. Старается держать себя под контролем. Ярость ему сейчас никак не поможет, она лишь ослепляет. Вероятность успеха изначально была менее 40%. Даже ГВЕН это просчитала. Но разочарование все равно горечью ощущается на языке.  — Тогда зачем вы здесь? Вряд ли пришли только сообщить о том, что остаток жизни я проведу за решеткой. Какой смысл мне вам помогать?  — Потому что иначе я пристрелю тебя? — Фьюри снова вскидывает пистолет, снимая с предохранителя, — Слушай, Бек. Как бы Хилл или еще кто-то из Мстителей не ругали меня, мне плевать, какими методами будет достигнут результат. Ваш план с Паркером может сработать. В конце концов, кто знает тех, кто стоит за Кейденом лучше тебя? Время на исходе, что тоже не особо радует. Поэтому, нам нужны вы. Оба. И именно поэтому я предлагаю сделку.  — Сделку? — пан или пропал. Квентин чувствует, как им играют, но он все же человек — один проблеск надежды способен дать импульс бороться дальше.  — Да, — директор явно наслаждается своей игрой в кошки-мышки, — Предлагаю один единственный раз: оказываешь содействие, и обещаю, что приговор смягчат.  — Насколько?  — Достаточно, чтобы ты еще успел прожить на свободе несколько лет, после того, как отсидишь. Двадцать пять. Стоп, что? Квентин давится смехом. Отличный юмор, директор Фьюри, браво!  — Вы рехнулись?!  — С правом на досрочное после двадцати лет, если будешь себя хорошо вести, — мужчина никак не реагирует на возмущение своего собеседника. Его будто и не заботит, откажется ли Бек или согласится.  — Я не пойду на это!  — Либо так, либо пожизненное. Ну или я могу застрелить тебя прямо сейчас. Твой выбор. А есть ли он у него на самом деле? По-настоящему, Бек знает, что нет. Его шанс остаться в живых — пойти на сделку прямо сейчас. Он не одолеет Фьюри, не сможет далеко убежать. Да и кроме того, кто даст гарантии, что он сможет прожить долгую и сравнительно счастливую жизнь, если Кейден продвинет свой закон, а власть приберут к рукам жадные и не слишком-то образованные офисные крысы. Но его волнует не только он сам. Да, может, не так сильно, но это разве так важно? Бек бросает взгляд в сторону гостиной.  — А что будет с Паркером?  — Тебя волнует его судьба? Еще пару дней назад он бы ответил, что нет. Лгать тогда было проще. Но уже забегая в эту проклятую высотку, стаскивая с себя маску, Квентин знал ответ на этот вопрос. Ему не было все равно, что случится с этим идиотом Паркером. Не было все равно еще в Европе, несколько месяцев назад.  — Да. Это удивляет?  — Безусловно. С Паркером ничего не будет. Отправим домой, вернем его тете. А то она с ума нас всех сведет своими звонками. Он продолжит быть Человеком-пауком, снова будет выходить на патрули и жить, как жил раньше. До тебя. В ответ на это он лишь молча кивает. Но здесь есть что-то еще. Вряд ли ЩИТ просто так согласится отпустить их, всего лишь из-за того, что им нужна их помощь.  — Но ведь это не единственное условие сделки, верно? Как именно я должен содействовать? Фьюри триумфально улыбается. Ну еще бы, ведь сделка почти что у него в руках. Осталось лишь объяснить некоторые моменты. Легко вести переговоры, когда у другой стороны нет шанса отказаться.  — А ты и правда умен, Бек. Хотя, тебе один раз уже удалось нас одурачить, так что признаю: в тебе что-то есть. Ты прав, мне нужно от тебя еще кое-что. Ты должен будешь выйти на связь со своими людьми.  — У меня не осталось контактов, — разводит на это руками Квентин, — Как бы это сказать: сжег все мосты, когда уходил.  — Драматично. Но ничего, полистаешь свою записную книжку и может кого найдешь. За годы работы, попадая в разные ситуации, Бек научился доверять своим инстинктам. И сейчас они буквально кричали о том, насколько это все может быть опасно. Нет, рисковать ему не в первой, но вот вера в то, что он сможет уйти живым, стала слабеть. Квентин никогда не считал себя храбрецом. Нет, куда ему до Мстителей или даже Питера. Он просто хотел меньшей кровью получить свою свободу и испариться, будто его никогда и не было. Но все же «испариться» он бы предпочел где-нибудь на Гавайях, а не в деревянном ящике в нескольких метрах под землей.  — Чтобы им было проще убить меня? — губы дергаются в нервной усмешке.  — Нет, — тон Ника Фьюри не выражает никаких эмоций, словно он говорит не об операции, а о прогнозе погоды на завтра, — тебе нужно будет связаться с Кейденом и убедить в том, что ты хочешь с ними сотрудничать. Что ты готов привести им Паркера в обмен на свою свободу. Что? Квентин снова бросает взгляд в сторону гостиной. Это условие ставит его в тупик. К чему все эти шпионские игры, какой смысл в этом, когда в твоем распоряжении столько супергероев.  — Зачем?  — Мы хотим подставить Кейдена. Только так можно уничтожить этого засранца и не сделать из него мученика. Если выстрелить в него, народ может провести совершенно глупую параллель. Да, он и сам бы решил так же. Чтобы уничтожить противника, действовать надо его же методами. Стоит признать, стратегия Фьюри была верной. Но была ли она верной для них с Паркером?  — Но… Питер не будет знать? Бек уже знает ответ на свой вопрос. Читает его в тяжелом взгляде. Окончательно понимает, что это один из немногих разов, когда он совершенно не владеет ситуацией.  — Парень абсолютно не умеет врать. Будет знать — не сможет вжиться в роль и отыграть все так, как надо. А мы ведь не хотим этого? Готов ли он пожертвовать своей свободой ради Паркера? А жизнью? Бек не герой, он прекрасно это понимает. Он любит свою жизнь, какой бы паршивой она сейчас не была. И как бы глубоко не проросли в нем чувства к Питеру, в конце концов, собой Квентин жертвовать не готов. Он отрицательно качает головой:  — Нет. Фьюри это все забавляет. Нет ничего лучше, чем еще раз доказать свое превосходство над врагом.  — Да брось, тебе же это раз плюнуть. Можно сказать, что привычная роль.  — Он этого мне не простит, — снова пытается поменять условия. Даже не скрывает сквозящей мольбы в голосе.  — Нет. Но тебя это разве когда-либо волновало? Не забывай, Бек — свобода через двадцать лет. Готов этим пожертвовать ради того, кого и не увидишь больше через пару дней? Повисает тишина. Что с ним будет через двадцать лет, каким он будет? Вся жизнь пройдет мимо него, пока он будет гнить за решеткой. Питер успеет завершить свою «карьеру» к тому времени, как его освободят, но вряд ли захочет навестить своего бывшего врага. Кто будет ждать его? Но и умирать сейчас он не собирается.  — Я так и думал, — Фьюри убирает пистолет в кобуру, — с вами приятно иметь дело, Мистерио. Чтобы через пару дней были с Паркером готовы, Кейден прилетит в Нью-Йорк. Человек-паук, видимо, заставил людей снова поверить супергероям. Квентин не провожает директора до двери. Найдет выход сам. Он изучающе смотрит на Фьюри, пока тот явно тянет время, осматриваясь.  — Все же создал себе армию дронов? — глава ЩИТа касается выключенной техники.  — Не такая, как у Старка, — с видимым спокойствием отвечает Квентин, — но тоже неплохо работают. Но он не отводит внимательного взгляда от Ника Фьюри. Тот замечает это, но никак не выдает свое недовольство.  — Что-то еще? Моя машина уже внизу, — директор направляется к выходу.  — Да, один вопрос. А директор Фьюри вообще в курсе нашей сделки? Бек улыбается, глядя на растерянное выражение лица мужчины. Бинго.  — Ударились головой? Или угарным газом надышались, мистер Бек?  — Не думаю, — улыбка не сходит с его лица, пока он делает шаг навстречу незваному гостю, — просто с самого начала нашего разговора я не мог понять одну вещь: как вы проникли сюда. Я запрограммировал ГВЕН на распознавание себя и Паркера. Другой человек войти сюда бы просто не смог. Но я не стал учитывать вероятность того, что в квартире может оказаться и не совсем человек. Не знаю, кто вы или, вернее, что вы, но я хочу знать одно: в курсе ли директор Фьюри нашей сделки? Он подходит почти что вплотную. Только теперь, он видит два датчика у воротника рубашки. Проекция, причем отлично сделанная.  — Даже не особо удивительно, после «щелчка», — Квентин внимательно рассматривает устройства, — но чтобы в ЩИТе? А Мария Хилл знает, или она тоже уже не совсем она.  — Фьюри знает, — самозванец делает шаг назад. Обманщик обманщика видит издалека. В какие игры играет эта организация или кто-то из супергероев, Беку совершенно не интересно. Теперь, по крайней мере, у него будет на что давить при следующей их встрече.  — Как ты понял, что я не Ник Фьюри? — уже в дверях оборачивается гость.  — Он бы просто застрелил меня сразу, как только я отказался сотрудничать. Не уверен, что он бы даже пошел со мной на сделку, — пожимает плечами мужчина. Чувство собственного превосходства переполняет его. Будто выиграл в покер миллион долларов. Бек широко улыбается «Нику Фьюри», прежде чем захлопнуть входную дверь. Но триумф длился недолго. Ровно до того момента, как он не возвращается в гостиную и не присаживается на пол рядом с лежащим на диване Паркером. Сделка есть сделка, и как бы больно ему не было, Квентин знает, что рано или поздно юный герой разочаруется в нем снова. Так или иначе. Он просто ускорит этот момент. Квентин никакой не герой, он всего лишь самовлюбленный программист, эго которого уязвили. Костюм, суперспособности и всеобщее обожание — здорово, но не особо важно. Цель и чувство, что ты чему-то принадлежишь. Вот ради чего, может, и стоит стать чуть лучше.

***

Питеру кажется, что он куда-то падает. В бесконечную кроличью нору, как Алиса из той детской книжки. Его окружает темнота, но она кажется не враждебной, а даже уютной. Просыпаться совсем не хочется. После привычных кошмаров, этот сон не кажется пугающим. Ему кажется, что он слышит чьи-то голоса сквозь сон. Силится открыть глаза, но снова проваливается в забытье. Окончательно восстановиться и проснуться удается только тогда, когда на улице уже стемнело. Паркер трет лицо и пытается приподняться, но сразу же начинает жалеть об этом — мышцы дают о себе знать, ровно как и не до конца сросшиеся ребра.  — Твою мать, — вырывается прежде, чем он успевает сдержать себя. Падает обратно и только тут понимает, где он. Он в квартире Бека. Воспоминания накрывают тут же: горящая высотка, задыхающиеся люди. Он провалился на несколько этажей, его придавило. Но как он снова оказался здесь? Только тут Паркер замечает, что на руках нет сажи, а одет он в чистые вещи. Какого хрена?  — Ну что, как ощущения? — раздается рядом. Квентин расположился прямо на полу, недалеко от дивана. Держит на коленях наполовину разобранный дрон — видимо, пытался его починить. Вид у него не особо радостный, и Питер не совсем понимает, почему.  — Что случилось? Как я здесь… Это все твои дроны, да? Мужчина усмехается. Качает головой и откладывает в сторону технику.  — Если бы. Вот напечатал бы их штук десять и не пришлось бы тебя тащить на себе через половину города. Значит, ему не показалось. Смутно, но Питер помнил, что слышал голос Бека в том здании. От осознания того, что тот его вытащил и спас, становится тепло. Он не уверен, что именно надо говорить в такие моменты, все мысли разом испаряются из головы. Поэтому, он молча протягивает руку (так обычно делают в фильмах) и с удивлением отмечает, что это работает. Бек подходит к нему и присаживается рядом, чуть сжимая протянутую ладонь своей.  — Тебе обязательно надо было лезть туда, да? Питер пожимает плечами. Будто бы он не знает ответа на этот вопрос. Квентин выглядит уставшим, даже в сумерках видны залегшие под глазами тени. Только сейчас, Паркер, к своему стыду, вспоминает, что тот тоже ранен.  — Ты же ранен! Ты хоть понимаешь, что рисковал, когда тащил меня? Получается немного резче, чем он хотел бы это сказать. Удивление во взгляде мужчины сменяется раздражением. Пальцы разжимают ладонь.  — А ты хотел, чтобы тебя нашел ЩИТ? К твоему сведению, Мария Хилл появилась на пожаре почти в то же время, как я тебя оттуда вытащил. Да и даже если бы они тебя нашли, не уверен, что они бы успели. Ты уже отключился, когда я нашел тебя. Не стоит благодарности! Повисает тишина. Он не хотел, чтобы Бек думал, что он ему не благодарен. Питер просто растерян. Растерян, что совершенно не ожидал от него подобного геройства. Падая вниз, на бетонный пол, он думал, что это будет его финалом. Он совершенно не рассчитывал, что кто-то придет на помощь.  — Извини, — он пытается взять Квентина за руку, но тот отстраняется, — черт, извини меня, я… Я не то имел ввиду, просто я тоже беспокоюсь. Ты был серьезно ранен, а теперь еще и меня тащил. Швы могли разойтись.  — Кто тебе сказал, что я беспокоюсь? — спрашивает тот, но больше не делает попыток отстраниться, когда Паркер снова берет его за руку, — я спасал костюм. Часы моей работы, между прочим. Парень улыбается на это. Чувствует, что краснеет, когда видит играющую на губах мужчины улыбку. Отлично, Паркер. Только трогательной музыки вам на фоне и не хватало.  — Ты бы не стал тогда отдавать мне свою маску. Хоть что-то я помню.  — Да, — соглашается с ним Бек, — ну, так как себя чувствуешь? Ему не все равно. Это почему-то кажется Питеру очень важным. Он чуть сильнее сжимает ладонь. Но он не был бы собой, если бы не решил испортить такой момент. Фраза срывается с языка прежде, чем он успевает себя остановить:  — Как будто меня сбил поезд. Квентин удивленно смотрит на него пару секунд. И затем они оба начинают смеяться.  — Это совершенно не смешно, Паркер, — его смех говорит об обратном, — только не говори мне, что будешь упоминать этот случай каждый раз.  — Знаешь, это было довольно хреново. К тому же, в каждой команде должна быть своя «фишка». А так как мы сами по себе не совсем вменяемые, то и шутки соответствующие. Смех резко затихает. Улыбка исчезает с лица Бека, будто бы он увидел призрака. В его взгляде Паркер видит тревогу, но не понимает, из-за чего.  — Ты считаешь нас с тобой командой? Этот вопрос ставит в тупик. Да, с чего бы им быть командой? Всего несколько дней назад они были по разные стороны. Но Квентин спас его, как и Питер спас его раньше.  — Мне кажется, мы неплохо сработались, разве нет? — пробует почву Питер, — Из тебя получился хороший штурман вчера, пусть и нервный.  — С тобой не расслабишься, — соглашается с ним Бек, — да, мы неплохо сработались. Они слабо улыбаются друг другу. И Питер вдруг понимает, что сейчас происходит. Когда симпатия переходит на новый уровень, и ты замечаешь то растущее в тебе чувство именно в этот момент.  — Знаешь, я ведь так и не сказал тебе. Тогда, в Европе, я доверял Мистерио. Он казался мне тем героем, которым я хотел бы стать. Хотел быть рядом с ним, ведь с ним было безопасно, спокойно. Я злился на тебя, когда ты обманул нас всех. Ты словно убил человека, с которым я хотел быть. Но, как бы это сказать? Я знаю, что в тебе все же есть что-то от того персонажа. Пусть и не суперспособности.  — И не самопожертвование, — добавляет Бек, смущенно опуская взгляд.  — Бред, — перебивает его Паркер, — тогда ты бы не зашел в это здание. Не стал бы рисковать собой, чтобы вытащить меня и довезти до дома. Но ты все же решил поступить так. Он все же приподнимается. Они оказываются близко друг к другу. Питер вдруг смущается своей собственной напористости. И вздрагивает от неожиданности, когда ощущает как щеки касается теплая ладонь. Это безумно страшно. Питеру кажется, что сердце стучит где-то у горла, пока мозг судорожно пытается придумать, что делать дальше. Сократить оставшееся расстояние и поцеловать? А что если это не то, что от него ждет Квентин? С другой стороны, просто так по щеке не гладят, это же к чему-то должно привести? Наверное, но точно ли? Или это просто ободряющий жест, мол, «все ок, парень». Так в фильмах тоже делают. И что теперь? Все проблемы резко исчезают, когда Бек вдруг меняется в лице и отстраняется. Паркер выдыхает, но чувствует разочарование.  — Здесь был Фьюри. Настроение тут же меняется. Питер поднимает недоумевающий взгляд и осматривается, стараясь унять панику.  — Уже ушел, еще пока ты спал, — поясняет Квентин.  — Как он нас нашел?  — Хеппи, — односложно отвечает Бек. Невозможно. Питер прикрывает глаза, понимая, что тот вряд ли бы поступил по-другому. Он не доверял Беку и надеялся, что ЩИТ поможет, если что. Только Хоган, при всей его кажущейся серьезности, мог быть таким наивным, что еще не понял, что Ника Фьюри стоило опасаться даже больше, чем Квентина.  — Что он хотел? — переводит он тему с друга на их недавнего «гостя», — угрожал? Вряд ли он зашел выпить чаю. Особенно, учитывая, что Паркер сбежал из квартиры. И тем более, с Беком. Удивительно, что они все еще были здесь, а не где-нибудь в подвале, с агентами ЩИТа на допросе.  — Он решил помочь нам. Точнее, чтобы мы помогли ему, — чересчур спокойно рассказывает Бек, — он заключил сделку. Мое сотрудничество за двадцать пять лет тюрьмы вместо пожизненного. Двадцать, если буду себя хорошо вести.  — Неплохо! В смысле, что это же нормальные условия, — начинает было Паркер. Не мог же Бек рассчитывать, что они просто так отпустят его. Несмотря на то, что он спас его самого, Питер все еще помнил о тех разрушениях в Праге, Венеции и Лондоне. Помнил об атаке дронов, и как тот пытался убить его и его друзей. Но по взгляду Квентина он понимает, что тот все же ожидал более выгодных условий сделки.  — Это было единственное условие? — уже более мягко спрашивает он. Ему кажется, что есть что-то еще. Что мучает Квентина больше, чем долгий тюремный срок. Питер не умеет читать мысли или заставлять людей говорить только правду. Но паучье чутье так просто не обманешь.  — Тебя отправят домой, к тете Мэй, — отвечает Бек, — вернут костюм и восстановят в команде Мстителей. Радостная улыбка освещает лицо парня в считанные секунды. Ему хочется вскочить с дивана и выбежать на улицу, рассказать всем, что он снова будет в команде. Боже! Эти несколько месяцев тянулись невероятно долго, и вот теперь, кажется, надежда снова есть. Он совершенно забывает о том, что Бека явно что-то волнует, и уходит в воспоминания, продолжая все так же глупо улыбаться.  — Ладно, парень, — Бек поднимается с дивана, — отдыхай, у нас пара дней, прежде чем нам нужно будет снова «спасать мир».  — Спасибо, — бросает он в спину собравшемуся к себе Квентину, — я уже сказал это, но теперь это за сделку. Знаю, для тебя это не то чтобы очень круто, но я правда рад, что ты остался. Прозвучало немного коряво. Питер надеется, что мужчина понял, что он хотел сказать, но все равно морщится. Квентин только кивает в ответ. Мысль о том, что он не все ему рассказал, все еще не покидает Паркера, но он слишком рад предстоящему воссоединению с семьей и Мстителями, чтобы снова заводить об этом разговор. Сон приходит к нему практически сразу же, стоит откинуться на подушку и закрыть глаза. Темнота вместо кошмаров мягко обволакивает его и погружает в спокойный сон до самого утра.