Кто спасет этот день

Нью-Йорк, год спустя Этот день ничем не отличается от всех остальных. За окном еще темно, когда Питер выбирается из дома, на ходу натягивая маску на лицо. Хорошо, что уличное освещение и украшенные светящимися гирляндами витрины создают дополнительное освещение. Питер любит свой визер ночного видения, но от него глаза устают гораздо быстрее. Он глубоко вдыхает морозный декабрьский воздух и без усилий взмывает вверх, с легкостью перепрыгивая с одной крыши на другую. Патрулировать районы уже не так скучно, как раньше, или просто он успел соскучиться по своей рутине. Внимание привлекает несколько полицейских машин, пронесшихся вверх по одной из улиц с включенными сиренами.  — Что происходит?  — Захват заложников в банке, — сообщает система, — двое грабителей, пять посетителей и трое сотрудников учреждения. Из оружия: пистолет и две штурмовые винтовки. Полиция запрашивает подкрепление.  — Уже в пути! Он срывается с места и, выстреливая паутиной, на несколько секунд зависает над потоком машин. Снова хватается за паутину и проносится дальше, успевая при этом помахать рукой спешащим в школу детям.  — Как же я скучал по этому, — улыбается Паркер. Похоже, конец года занятой не только у бизнесменов и офисных клерков, но еще и грабителей. Питер не ведет учет, но замечает, что в декабре, перед Рождеством и Новым годом, преступлений становится гораздо больше. Каждый крутится, как может, верно? Он пробирается в здание банка на Пятой авеню через неплотно закрытый пожарный люк. Чуть не запутывается в развешанных гирляндах и, спасибо чутью, успевает спрятаться за одной из стоек прежде, чем мимо проходит один из грабителей. Все восемь человек заложников лежат в центре зала, сцепив руки за головой. Да, день у них сегодня явно не задался. Остается надеяться, что только этот. И, наверное, надо бы подумать над какой-нибудь коронной фразой. Нед прав, и Питер честно пытался, но каждый раз, когда он садится за стол, занося ручку над листом бумаги, в голову приходят одни клише или коронные фразы героев из просмотренных фильмов. Снаружи слышен звук полицейских сирен. Красно-синие отсветы то и дело расчерчивают стены, и Питер видит, что грабители начинают нервничать. Один из преступников снимает винтовку с предохранителя.  — Не советовал бы стрелять, — он выходит из своего укрытия, тут же оказываясь под прицелом, — там полно полиции, и эти ребята уже, честно говоря, устали работать сверхурочно.  — Человек-паук? — один из грабителей было опускает винтовку, но тут же получает локтем от второго, и снова берет героя на прицел, — Я твой большой фанат!  — О, приятно! — Питер вскидывает руку в приветственном жесте, — Парни, давайте вы просто опустите оружие на землю, и мы тут быстренько все разрулим? А то мне еще на встречу нужно успеть… Естественно, по-хорошему не получается. И чего он ожидает каждый раз, задавая один и тот же вопрос? Плохих парней не исправить, таков порядок вещей. Но он же дружелюбный сосед, и до последнего будет пытаться помочь, даже тем, кто, как кажется, этого не заслуживает.  — Мы уйдем только с деньгами! — вскидывает винтовку второй, — Или мы тут всех перебьем! В другой ситуации, Питер бы решил взять их на слабо. Это новички — наверняка же пошли на дело в первый раз: маски купили в обычном магазине горнолыжного снаряжения, винтовки выторговали у местных оружейных баронов, да и «на дело» пришли только вдвоем. Как они вообще в банк-то попали?  — Что, охрана в отпуске была? — Паркер качает головой, надеясь, что лежащий на полу охранник расслышал разочарование в его голосе, — Ладно, парни, завязывайте. Он успевает увернуться, когда в ответ на просьбу, грабители стреляют. Заложники испуганно вскрикивают. Черт. Не хватало, чтобы полиция начала штурм.  — Блин, Эдди, это же Человек-паук! — выкрикивает один из грабителей, — Что, если мы его пристрелим?  — Тогда мы станем легендами, Рик! Стреляй, — отвечает ему второй. Питер взмывает к потолку, но не рассчитывает и чуть не падает, вовремя схватившись за люстру. Один из выстрелов все-таки приходится в плечо. Пальцы разжимаются непроизвольно, и Паркер ощутимо прикладывается другим плечом об каменный пол.  — Видимо, по-хорошему опять не получится, — переводит дыхание Паркер, — а у меня сегодня совсем мало времени. Ему хватает три раза выстрелить из веб-шутеров, чтобы прикрутить неудавшихся Бонни и Клайда к одной из касс банка. Все происходит так быстро, что заложники даже не успевают понять, что именно произошло.  — Можете продолжать, — Питер отвешивает поклон, совершенно забывая про грабителей, — о, ну только полиция заберет этих двоих и… Да, наверное, придется вам всем дать показания в участке. Но потом сможете вернуться сюда и продолжить делать… свои банковские дела? Прекрасно, Паркер. Отличная супергеройская речь! Он едва удерживается, чтобы не хлопнуть себя по лбу. Вместо этого, машет рукой на прощание и направляется к выходу. Снаружи, его встречают несколько полицейских нарядов, перекрывших половину улицы.  — Все в порядке, офицеры, — салютует им Паркер, — всех спас, плохих парней связал. Правда, придется их отклеивать от кассы… Но они сами виноваты!  — Опять паутину отлеплять, — сокрушается один из полицейских, в то время, как другой уже достает нож для резки картона, — что, нельзя по-другому?  — Парни, вы вообще стояли снаружи и ничего не делали! Нет, люди все-таки странные. Питер уже давно отчаялся услышать обычное «спасибо» от полицейских. Но на споры сегодня времени нет. Так что, он срывается с места, оставляя центр Нью-Йорка, направляясь обратно, в Квинс. Нед уже ждет его, когда Питер приземляется рядом, но все равно вздрагивает от неожиданности. Их привычное место встречи в последние месяцы — крыша здания напротив их любимой забегаловки, где, по словам Лидса, делают лучшие буррито в городе.  — Я думал, что окоченею, пока ты доберешься сюда, — ворчит Нед, но осекается, когда замечает пыль на красно-синем костюме, — ты что, опять спасал мир? Когда успел?  — Да все как с ума посходили, — Паркер стягивает маску и утирает пот со лба, — ну что, как дела?  — Да все как обычно, — улыбается друг, — на стажировке не продохнуть, чувак. И это я только в отделе разработки! Не представляю, как ты у Старка впахивал, а потом еще прыгал по крышам. И еще учился… Восхищаюсь тобой, бро.  — А я тобой, — Питер сгребает друга в объятия. Они не виделись всего неделю, но Питер уже успел соскучиться. Когда-то они почти все время проводили вместе. До школы, в школе, после школы. Нед был самым близким другом, тем, кто поддерживал Питера всегда. Теперь, видеться удавалось все реже, и вовсе не из-за патрулей. Далеко не все плохие парни оставили попытки выследить Питера или тех, кто был ему дорог. Человек-паук успел посадить достаточно преступников, чтобы нажить себе пару-тройку серьезных врагов.  — Кстати, — Нед гордо вскидывает голову, — мы снова сошлись с Бетти.  — Пятый раз уже, чувак! — смеется Паркер, хлопая друга по плечу.  — Надеюсь, пять — наше счастливое число, — усмешка выходит кривоватой, и хочется сказать что-то вроде «ты только не переживай» или «держись, бро», но все это Питер уже говорил. Кажется, теперь нужно только согласно кивать. Стоять на крыше в декабре — не самая лучшая идея. Неду, может, и нормально — он в теплом пальто и зимних ботинках. А вот Питеру с его костюмом, пусть и супергеройским, утеплителя не выдали. Тем более, что он скоро должен быть совсем в другом месте.  — Куда потом? — переводит на него взгляд Лидс, будто бы чувствуя, что друг мыслями уже где-то далеко, — Я же вижу, что ты проверяешь время. Бежишь на свидание к ней? Румянец заливает щеки, и Питеру жалко, что маска не скрывает лицо.  — Это не свидание, — он пожимает плечами, — просто мы договорились встретиться.  — В ее любимой кофейне, — Нед, кажется, ни капли ему не верит, — как скажешь. Тогда, беги! Не хочу быть тем, кто заставит ЭмДжей ждать. Она ведь работает в паре кварталов от моей компании, ты в курсе? Не хочу, чтобы ее гнев обрушился на меня в одной из соседних кофеен. Они оба смеются над тем, что представляют в своем воображении. Да, Мишель лучше не злить, ему ли не знать.  — Еще увидимся? — он оглядывается на друга, надевая маску.  — Каждый раз это спрашиваешь, — качает головой Нед, — еще увидимся, Пит. Он срывается с места, хотя с радостью проболтал с другом еще минимум часа три. Он никогда не признается, но он то и дело проверяет, как дела у Неда. У Бетти. У Мишель. Проносясь мимо небоскребов и смотря вниз, туда, где красно-желтыми огнями горят вечные нью-йоркские пробки, он ловит себя на внезапной мысли, что хотел бы так же, как они: просто жить, встречаться и расходиться, менять работы и мечтать когда-нибудь купить собственную квартиру. Путь до кофейни Питер уже может найти с закрытыми глазами. Не слишком уединенное место, но Эм Джей считает, что лучше всего прятаться у всех на виду. С этим трудно не согласиться, уж Питер это знает. Форточка в подсобку, как обычно, открыта, а его уже ждет темно-синий рюкзак с одеждой. Спасибо технологиям — костюм теперь «умещается» в широком металлическом браслете, издалека похожем на недавно снова вошедшие в моду массивные наручные часы. Питер поеживается от холода, и быстро натягивает спортивные штаны, футболку и худи. Затягивая шнурки на зимних ботинках, он улыбается предусмотрительности Джонс — даже теплые носки захватила. Она уже сидит за их любимым столиком, вертя в руках сложенного из салфетки журавля. Она отмахивается, когда Питер начинает извиняться за опоздание. У них и так не особо много времени, чтобы поговорить.  — Твоя куртка на крючке у выхода, — губы тянутся в улыбке, — а то вдруг ты замерзнешь по пути к своим «важным делам».  — Извини за это, — он сцепляет чуть онемевшие от мороза пальцы, — просто в костюме в Центральном парке зимой трудно затеряться.  — Не соглашусь, — пожимает она плечами, — перед праздниками в городе полно чудиков. Я читала статистику, больше только бывает весной — обострение или еще что-то там. В этом вся ЭмДжей. Питер улыбается ей и надеется, что она понимает, что он искренне рад ее видеть.  — Так о чем ты хотела поговорить? — Питер морщится от того, насколько прямым получается этот вопрос, — Ладно, забей, я не так начал. Как твои дела? Они оба чувствуют себя не в своей тарелке. Эм Джей комкает оригами и трет пальцами виски. Откидывает с глаз вьющиеся пряди — отстригла челку. Ей очень идет, но Питер не знает, как правильнее сказать ей об этом. Как бы они ни старались изображать из себя друзей, оба помнили Прагу и то, что потом случилось. В том числе, и с их отношениями.  — На самом деле, я хотела узнать то же самое у тебя. Мы ведь не особо часто общаемся, — Мишель делает неопределенный жест рукой, — лично, я имею ввиду. Не через твой странный секретный мессенджер.  — Извини, я не могу позволить, чтобы ты или Нед оказались в опасности из-за того, что дружат на Фейсбуке с Человеком-пауком…  — Да-да, не все забыли, что ты и он — один человек. Я помню, — кивает Мишель, — Просто… Иногда бывает сложно объяснить, кто мне пишет за ужином или по пути на работу. До него не сразу доходит. Раньше, ЭмДжей не заботило, кто и что про нее скажет. Но теперь, кажется, он понимает.  — О, так, — говорить вдруг становится труднее, — так вот о чем ты хотела поговорить. Она не одна. Если с Недом и Бетти все было предельно ясно, то отследить что-то о личной жизни Мишель Питер так и не смог. Не то, чтобы он зацикливался на этом, но пару раз он интересовался тем, как проводит свое свободное время подруга. Но Джонс не из тех, кто легко сдает свои пароли и явки.  — Я встречаюсь с Брэдом, — возвращает его в реальность Джонс, — вот, что я хотела сказать тебе. Он не находится, что ответить. Да и что обычно говорят в таких ситуациях? Но Питер осознает, что не чувствует того болезненного укола под ребра, когда бывшая девушка сообщает о том, что встречается с кем-то. Нет, он чувствует облегчение и радость. И Питер надеется, что она верит ему, когда он берет ее за руку и говорит об этом, о том, что рад и что только будет счастлив, если у них все получится. Такой ли ответ она хотела получить? Может, в глубине души, ЭмДжей надеялась задеть его, показать то, что чувствовала она сама, когда их отношения прервались так внезапно. Она изучающе смотрит на него, будто бы читая мысли. А затем, задает один вопрос, бьющий, правда, в яблочко.  — Ну и кто та девушка, с которой ты встречаешься? Он инстинктивно хочет отстраниться, но она не отпускает его руки. Она не злится — в карих глазах пляшут огоньки веселья, и наверняка Мишель кажется сама себе детективом похлеще Шерлока, пытаясь догадаться.  — Вы не знакомы, — уклончиво отвечает он.  — Все равно, — Джонс улыбается, — расскажи мне о ней.  — ЭмДжей, это, — рано или поздно, они бы все равно затронули эту тему, — это не то, чтобы серьезно…  — Брось, я же вижу, что ты немного странный. Пишешь по-другому, отвечаешь на звонки не сразу. Что-то не так, Паркер, и дело тут явно не в твоих «патрулях». У тебя кто-то есть. И даже больше скажу: судя по тому, как ты сейчас покраснел, вы еще и живете вместе. О, так я угадала! Хоть маску никогда не снимай. Питер прячет горящее от стыда лицо в ладонях.  — Это не она, ЭмДжей, — он еще раз собирается с силами, — это он. Ее смех резко затихает. Питер сглатывает и поднимает взгляд на подругу. Она внимательно смотрит на него в ответ.  — Хорошо. Понятно, то есть, это просто неожиданно и все такое… Я его знаю? — она следит за ним, и Питер надеется, что она ни о чем не догадывается, — Он что, из супергероев или что-то типа того?  — Не могу сказать, — Питер скрещивает руки на груди, поджимая губы, — Эм Джей, я правда не могу. И дело тут совсем не в тебе.  — Я знаю, — она сдает позиции так же быстро, как и заняла их, — вопрос не закрыт, но я подожду, когда вы совершите каминг-аут. Вот было бы классно.  — Спасибо, — он улыбается ей, — а теперь, расскажи мне о вас с Брэдом. Он, похоже, не из тех, кто легко сдается. Отведенные им полчаса пролетают как пять минут. И если бы не приходящие на телефон сообщения и уведомления о пропущенных звонках, Питер с радостью остался с Мишель в кафе на весь день.  — Снова вызывают? — она с сочувствием смотрит на него, когда он сбрасывает очередной звонок с зашифрованного номера, — Когда они уже отстанут от тебя?  — Никогда, — вздыхает Паркер, кладя на стол пару купюр, — я им нужен. Нужен Земле. Они прощаются в проходе, стараясь не особо мешать проходящим мимо людям с кружками чая и кофе.  — Это бред, и ты это знаешь, — Эм Джей крепко обнимает его, утыкаясь носом в висок, — они будут использовать тебя, Питер. Я знаю, я ничего в этом не смыслю, но если хочешь остаться с тем, кого ты любишь, то бросай это дело. Она все прекрасно понимает, впрочем, как и всегда. Питер улыбается ей на прощание, накидывает куртку на плечи и выходит на улицу. До Центрального парка пять минут пешком, и он совершенно не собирается торопиться — сегодня в Нью-Йорке солнечно, и он наслаждается обычной прогулкой, пониже опустив капюшон. Ник Фьюри, кажется, уже смирился с его опозданиями. Он спокойно дожидается Паркера на одной из скамеек в глубине парка, кажется, совершенно не чувствуя холода в тонком шерстяном пальто.  — Сам позвонил и еще опаздывает, — протягивает директор ЩИТа, когда Питер оказывается рядом, — в чем дело, Человек-паук? Зачем личная встреча? Он репетировал свою речь всю неделю. Каждый день, перед тем, как уйти патрулировать улицы, сидя дома перед ноутбуком, каждый раз, когда оставался наедине с собой. И все равно страх сковывает горло, когда он видит Фьюри.  — Я хочу выйти из «Мстителей». Я уже все решил и отговаривать меня нет смысла. Просто отпустите меня. Ник Фьюри никогда не делает ничего просто так. Питер это знает, но все равно попытаться стоило. Но все равно больно, когда директор начинает смеяться, хотя он еще не закончил говорить.  — Извини, — мужчина, кажется, даже не злится. Хотя с Ником Фьюри никогда не знаешь, что он думает или чувствует на самом деле.  — Я останусь «дружелюбным соседом» в Нью-Йорке, как и было раньше, — продолжает Паркер, — Я все равно не особо смогу помочь. Предсказуемо, но смех раздается снова. По правде говоря, Питер и не ждал, что его поддержат, но и что всерьез не воспримут, тоже.  — И как ты себе это представляешь? Просто спрячешься, когда на Землю снова попытаются напасть?  — Я буду защищать свой город, — не уступает он, — как делал это всегда. Но участвовать в операциях ЩИТа и спасать мир это не совсем одно и то же. Политика меня не интересует. Фьюри в два шага сокращает расстояние между ними, причем делает это молниеносно. Питер инстинктивно отшатывается, но его ловко хватают за руку, не давая сбежать. Он оглядывается — Олли Андерсон будто бы материализовалась из воздуха, но ее хватка на плече более чем реальна.  — Не заставляйте меня применять силу, — он обращается только к Фьюри, — я никогда не был проблемой для вас, но могу легко ею стать. Он видит удивление, промелькнувшее на лице мужчины. Да, за год кое-что изменилось. Питер Паркер, который доверял всем и был готов с радостью жизнь отдать за «хороших парней» окончательно исчез. Он не угрожает, лишь напоминает о своей силе для тех, кто забыл. Фьюри кивает, и его отпускают. Олли поджимает губы, как бы извиняясь — всего лишь приказ, который она не может проигнорировать. Чуть касается плеча в немой поддержке.  — Думаю, нам стоит поговорить, — кивком головы, Фьюри отпускает Андерсон, — не стоит совершать необдуманных поступков. Хватка была совершенно не болезненной, но обидной. Будто он не человек, а дрессированный зверь, которого то отпускают, то снова сажают на поводок.  — Для этого я и просил о личной встрече. Вокруг никого нет. Дело ли это рук ЩИТа или всем горожанам интересен лишь каток в центре парка, Питер не знает, но ему все это напоминает тот случай в Вашингтоне. Паучье чутье молчит, но ему все равно не по себе. Пульс стучит в висках, и только вес браслета на руке немного успокаивает.  — Так почему ты хочешь уйти? — голос директора кажется абсолютно спокойным, но Питер достаточно знает этого человека, чтобы верить этому внешнему спокойствию.  — Я всего лишь хочу выйти из инициативы, — заново начинает парень, будто бы ступая по тонкому льду, — я бесполезен в политике, и вы уже это знаете.  — Серьезно? Что-то этого не было видно в Вашингтоне, — Ник похлопывает его по плечу, и от этой похвалы к горлу подкатывает тошнота, — так быстро разобраться с одним из главных сторонников Гидры в правительстве… Да еще и прикрыть крупный законопроект, который бы поставил всех нас под угрозу. Ты молодец, Паркер. Ты спас нас всех, как обычно. Всего лишь слова. Похвалы, которые совершенно ничего не значат. Будь Питер самолюбив, то ему бы хватало этого с головой, чтобы то и дело появляться в разных точках мира и решать проблемы Фьюри. Но ему нужно не это. Питеру нужен его город и обычные будничные проблемы.  — Но это была не моя задача! — он злится и даже не думает это скрывать, — Это была проблема, частью которой был я. И я ее решил. Играть в ваши игры я больше не хочу. Прошу вас, мистер Фьюри, я хочу покинуть инициативу. У вас есть остальные герои! Повисает тишина. Он не выиграл, Паркер видит это по тяжелому взгляду директора ЩИТа.  — Ты же так хотел вступить к нам. Так рвался, что даже полетел в космос. Или это все в прошлом? Тогда было по-другому. Питер прикусывает язык, сжимая кулаки, чтобы снова не нырнуть в воспоминания с головой. Безумие, охватившее его, заставившее уцепиться за тот корабль и присоединиться к Старку и Стренджу, чтобы победить Таноса. Поступил бы он так сейчас? Да.  — Это другое, — он выдерживает паузу, — тогда было по-другому. Я помогал спасти Землю.  — Ты и сейчас делаешь то же самое, только не улетая для этого в космос. Послушай, парень, то, что происходит сейчас, может показаться незначительным после «Щелчка», но это точно не значит, что это не важно. В Гидре решили, что сейчас самое время, чтобы начать действовать.  — А вы ведь не можете допустить, чтобы власть перешла к кому-то другому, — усмехается Паркер, — тогда будет некем руководить. Его удивляет собственный тон. Он спокоен и даже не срывается на крик. Видит удивление во взгляде Фьюри, сменяющееся яростью.  — Мне вот интересно, — чуть наклоняет голову мужчина, — откуда у тебя появились такие мысли. Неужели от нашего общего «друга». Я смотрю, он стал довольно разговорчивым.  — Не понимаю, о ком вы. Они останавливаются, когда рядом вдруг раздается детский смех. Группа детей играет в догонялки, совершенно не обращая внимания на двух взрослых. Вряд ли Фьюри станет нападать в присутствии детей, хотя, Питер уже ни в чем не уверен. Разве что в том, что ЩИТ прекрасно осведомлен о том, где и с кем он находится.  — Прекрасно понимаешь. ЭДИТ засечь мы не можем, но вовсе не потому, что она настолько уникальна. Ты выключил ее, и заменил на другую. И насколько бы ты ни был талантливым парнем, даже я понимаю, что в одиночку ты это провернуть не мог, — директор растягивает губы в триумфальной улыбке, — Так скажи же мне, Питер Паркер, как поживает Квентин Бек? Внутри все обрывается, когда Фьюри называет это имя. Питер хочет сбежать, но его снова ловят за руку — на этот раз сам директор сжимает пальцы на предплечье, удерживая на месте. Паника подступает к горлу, и на пару секунд Паркер даже забывает, что он намного сильнее стоящего перед ним мужчины.  — Думаешь, что мы не знаем, где он? И что мы не можем отправить его за решетку? Ваша мирная жизнь зависит от меня и от моего настроения, — хватка усиливается, — и прямо сейчас, Паркер, ты портишь мне это настроение. Ему хочется кричать от несправедливости. Если бы он только мог поговорить с кем-то из Мстителей, объяснить ситуацию… Но никого не осталось, изначальная команда распалась, оставив его в гордом одиночестве. Питеру остро не хватает Старка именно в эту секунду. И даже жаль, что он передал управление ЭДИТ — точный выстрел решил бы большинство его проблем.  — Не забывайте, что кроме меня у вас нет никого, — он вскидывает голову, — и если не хотите вызванивать капитана Марвел, то больше не смейте угрожать мне. Он разворачивается и уходит прежде, чем Фьюри успеет ответить ему что-либо. Он почти что ожидает наткнуться на агентов ЩИТа, которые попытаются его остановить, но он не встречает никого. Он без проблем покидает Центральный парк, смешиваясь с толпами гуляющих людей. Система фиксирует входящий звонок. Питер выуживает из кармана куртки телефон и не с первого раза нажимает на «ответить» — пальцы онемели от холода.  — Как все прошло?  — Могло бы и лучше, — уходит он от ответа, — но в целом, неплохо.  — Отлично. Тогда, с тебя пицца. Звонок завершается. Питер смеется, убирая смартфон и прячет руки в карманах. Многословно, как всегда. Не то, чтобы его это задело — они болтают часами дома, на патрулях и на редких совместных прогулках. Иногда Паркер спрашивает себя, когда им это надоест — особенно, когда они ссорятся из-за каких-то мелочей. Но на следующее утро, они снова сидят за столом и обсуждают, что нужно улучшить, что нужно переделать в системе или в костюме Паука. Дождь начинает моросить как раз в тот момент, когда он, наконец, выстаивает длинную очередь и получает свой заказ. На улице уже темно, что неудивительно — на дворе конец года. Питер чувствует себя практически свободно, находясь в потоке спешащих по своим делам людей. Специально выбирает более долгий путь домой, то и дело оглядываясь по сторонам. Прислушивается к себе, пытаясь уловить опасность. После разговора с Фьюри, у них точно будут проблемы. Питер морщится — без нотаций, походу, не обойдется, но ему нужно сказать Беку об этом. Не обнаружив слежки, он немного успокаивается. Но все-таки не решается подняться домой через парадный вход, вместо этого забираясь на пожарную лестницу. В их двор выходят лишь глухие стены. Никаких свидетелей — Питер поудобнее перехватывает коробки с едой и в пару ловких прыжков забирается на нужный этаж. Окно приоткрыто на пару сантиметров, достаточно, чтобы подцепить пальцами и открыть. Заваливается внутрь, оставляя на подоконнике отпечатки ботинок. Влетит и за это, но сейчас он слишком устал, чтобы убираться. Стягивает куртку и оставляет ее на стуле, стягивает тяжелые ботинки там же, и плевать, что обувь нужно хранить у входной двери, а не на кухне. Усталость наваливается все сильнее с каждым шагом, и Питеру кажется, что у него в руках не две коробки с пиццей, а несколько тонн железа. Из глубины квартиры доносятся приглушенные голоса. Питер идет на звук, оказываясь в гостиной, которую они совместными усилиями превратили в мастерскую. Квентин стоит к нему спиной и снова что-то подправляет в системе ЭДИТ. Вокруг него открыты сразу несколько проекций с их разработками. Питер никогда не спрашивал, но он уверен, что Бек бы всю жизнь провел, то и дело что-то заменяя внутри своего «детища». И никогда не останется довольным на сто процентов. Коробки он оставляет на и без того захламленном столе. Преодолевает оставшееся расстояние в пару шагов и обнимает Бека со спины, утыкаясь носом в плечо.  — Устал? — замерзших пальцев касается теплая рука.  — Не представляешь насколько, — выдыхает Питер. Какое-то время они молчат. Питер заглядывает через чужое плечо и рассматривает проекты, над которыми трудится Квентин. Улыбка трогает губы — он не жалеет ни минуты о своем решении передать управление ЭДИТ именно ему. Правда, перед этим, отключив протокол об использовании вооруженных дронов Старк Индастриз. Просто на всякий случай. Сегодня, кажется, работа идет хорошо. Пару проектов уже можно отложить. Среди них и доработанный костюм Мистерио. Бек отказывается снова его надевать, но он-то знает, насколько мужчина любит быть в центре внимания и как нелегко ему приходится «на вторых ролях». Питер улыбается, чувствуя гордость. И пусть свидетель этих успехов, пока, всего один, но он уверен, что когда-нибудь у Нью-Йорка появится еще один защитник.  — Почему улыбаешься? — мужчина сворачивает голограммы и разворачивается к нему.  — Я дома. И этот день, наконец-то, закончился. Улыбнуться получается только со второй попытки. Его притягивают ближе, руки зарываются в еще влажные от дождя волосы, и Питер наконец-то отпускает себя. Он не понимает, почему плачет, просто чувствует, как слезы текут по щекам. Хватается за Квентина, как за последнюю надежду на спасение. Наверное, так оно и есть.  — Сильно тебя приложили в банке? — Бек касается плеча, и Питер только в этот момент вспоминает, что в него сегодня еще и стреляли. Неудивительно, что нервы чуть сдали.  — Уже почти зажило, — он шмыгает носом и прижимается ближе, — не то, о чем стоит беспокоиться. Они почти никогда не говорят о травмах и патрулях. Негласное правило, сохраняющее их нервы и голосовые связки. Иногда, Бек все же высказывает все, что думает об этом всем, особенно, когда Питер возвращается домой в частично изорванном костюме. И каким бы прочным они не делали материал, иногда повреждений избежать не удавалось. Питер отвечает так же хлестко, и они до утра не разговаривают, засыпая в разных комнатах. Глупо, но без этого они не могут.  — Меня больше беспокоит Фьюри, — признается ему Квентин, когда они уже сидят за столом и доедают остывшую пиццу, — предсказать его действия мы теперь не можем. Он не злится, когда Питер рассказывает о том, что произошло. Лишь задумчиво кивает, будто бы другого варианта развития событий он и не ожидал.  — Он не станет нам угрожать. Я объяснил, что кроме меня у них нет вариантов, — торопливо говорит Питер. Он не до конца даже понимает, кого успокаивает этим в первую очередь: Квентина или себя.  — Дело не в этом, Питер. Ты не сможешь уйти, как ты не понимаешь. Этим людям абсолютно все равно на то, чем ты рискуешь и как сильно ты пострадаешь в процессе. Я говорил это тебе раньше, повторю и сейчас. Но ты ведь все равно сделаешь по-своему, как сегодня.  — Я думал, что он согласится, — вертит еду в руках Питер. Есть совершенно не хочется, когда разговор заходит о ЩИТе.  — Ну, — Бек пожимает плечами, — я знал это с самого начала. Ну конечно. Парень не удерживается и закатывает глаза. Только где было это «я это знал» раньше?  — Потому что ты у нас самый умный?  — Потому что Фьюри параноик. И да, потому что я самый умный, хотя бы умнее некоторых здесь присутствующих. Спорить с Квентином бесполезно. Они уже поднимали эту тему вчера вечером. Еще одна опасная территория с недавнего времени.  — У меня есть регенерация, — улыбается Питер, — я смогу принять удар на себя.  — Я о твоей психике, Паркер, — цедит сквозь зубы Бек, — собираю тебя по кусочкам я, а не Фьюри. И если ты сейчас опять ввернешь про то, что я отчасти ответственен за твое состояние, то клянусь, ближайший месяц можешь даже не пытаться связаться со мной. Пустые угрозы. Они оба это знают, но Питер все равно вскидывает руки в знак примирения. Откладывает недоеденный кусок пиццы и ловко перебирается к Беку, утягивая в поцелуй. Почти незаметно пытается вытереть руки о чужую футболку, но его ловят с поличным.  — Ну и ребенок же ты, Паркер, — морщит нос Бек, отряхивая с себя крошки, — и как ты до сих пор жив?  — У меня отличный координатор. Они так и продолжают сидеть, обнявшись. В голове, наконец, оформляется четкая мысль, почему ему страшно: Питеру есть кого терять. Конечно, он переживает за Мэй, но у нее есть Хеппи и поддержка Поттс. Нед и ЭмДжей не представляют для ЩИТа никакой угрозы. Остается только Бек.  — Перестань так смотреть на меня, — возвращает его из невеселых мыслей Квентин, — вся скорбь мира. Я не умер, Паркер. И не собираюсь погибать у тебя на глазах в ближайшее время, даю слово. Питер прячет взгляд, отрицательно качая головой. С самой их первой встречи этот человек знал, о чем он думает.  — Он угрожал сдать тебя властям, — говорит он будто в пустоту, — а если они просто придут за тобой, когда меня не будет рядом? Что, если я не смогу помочь? Я думаю об этом каждый день, когда получаю сообщения из ЩИТа.  — С ЭДИТ им меня не найти, — пытается возразить ему Бек, — я же смог уйти от них несколько раз.  — Ты — обычный человек, Квентин, — Питер не выдерживает, сжимает пальцами чужие предплечья чуть сильнее, чем следует, и слышит резкий вдох, — тебя легко убить. Один раз он уже видел, как это произошло. Видел остекленевший взгляд голубых глаз и кровь, расползающуюся багровым пятном по одежде. Питер не признается в этом никогда, но он иногда воспроизводит этот момент с помощью ЭДИТ, чтобы напомнить себе о том, что может случиться. Он говорит себе, что готовится к тому, что может ожидать их в будущем, но Питер знает — он никогда не будет готов к такой реальности.  — Ты пару раз тоже чуть не погиб, помнишь? — кажется, Бек совершенно не впечатлен его речью, — но я же не устраиваю тебе здесь истерики со словами «ты можешь умереть» и не начинаю плакать, верно?  — Я не плачу. И не закатываю истерики.  — Тогда что это было? Даже нет сил продолжать спор. Питер согласно кивает и решает отложить этот разговор до завтра. Каждый вечер похож на предыдущий: они пытаются прибраться, но через час бросают эту затею и клятвенно обещают друг другу закончить на выходных. Питер пробует дозвониться до Мэй, но снова слышит ее голос только на автоответчике.  — Она уже месяц со мной не разговаривает, — звучит уже не как жалоба, а просто как констатация факта, — я передал Хеппи ключ, в том числе и для нее, но она так и не приходила.  — Ну, ее можно понять. Случайно узнать от своего…парня, что ее племянник встречается с тем, кто его чуть не убил? Согласись, для этого нужно время. Слышать это от Квентина Бека странно и непривычно. Питер не может сдержать смешка.  — С каких пор ты стал таким понимающим? Что, решил пройти курс управления гневом?  — Все лучше, чем часами смотреть на то, как ты болтаешься по городу, — пожимает плечами Бек, изображая равнодушие. Питер целует его сквозь смех, прикрывая глаза. Все тревожные мысли покидают голову на эти несколько минут, пока они замирают посреди захламленной гостиной. И это их личное счастье — остаться в своем мирке на какое-то время, пока все остальное становится второстепенным.  — Я доверяю тебе, — от улыбки уже болят щеки, но он не может перестать, — слышишь меня? Это еще не «я люблю тебя», но гораздо больше обычной влюбленности. Доверие — их самое слабое место. Где-то рядом с прощением. Они когда-нибудь доберутся до этого, все обсудят и выяснят. Но пока Паркер просто закрывает глаза, ожидая, что его снова утянут в поцелуй. Входная дверь хлопает слишком громко. Он оборачивается, ожидая увидеть кого угодно, но не замершую на пороге Мэй с ключом в руке. Нет, так просто не бывает — у них повсюду камеры. Как это возможно? Питер переводит взгляд и по самодовольному виду Квентина понимает, что тот обо всем знал. И специально так все устроил.  — Когда ты перестанешь портить мне жизнь? — еле слышно произносит он.  — Никогда, — честно отвечает ему Квентин, — приятно познакомиться. Думаю, мы с вами никогда не встречались.  — Я ожидала что-то такое, когда ты написал, что нам нужно поговорить, — Мэй даже избегает смотреть им в глаза, — но какого хрена, Питер Бенджамин Паркер?!