Taste of death

— Да что ты знаешь обо мне, придурок?! Юнги изо всех сил толкнул меня, и я отлетел, неудачно вписавшись в стену. Снова. Опять он начал старую песню. Каждый раз, когда речь заходит о Чимине, он такой. Я не понимал, почему этот мертвый мальчишка так важен для Юнги, но меня это уже начинало бесить. Конечно же, я знал о нем все, как-никак столько лет дружбы. Но сейчас ему об этом говорить необязательно. — Хён, приди в себя! Сколько лет этой истории? Шесть? Семь? Я уже со счета сбился. — Шесть лет, четыре месяца и три недели, — он смотрел почти осуждающе. Я вздохнул и сделал шаг навстречу. — Слушай, я не виноват, что не помню каждый свой заказ в лицо, и это совершенно не повод устраивать истерики. Мы не в том положении, чтобы распускать нюни. — Знаешь, Чонгук, каждый заказ запоминать тебя никто и не просил. Но запомнить лицо истинного своего лучшего друга — не такая тяжелая задача. Я застыл. Конечно же, это первый раз, когда я слышу об этом. Конечно же, Юнги ни за что не поверит мне. — Он промышлял сливом информации для «Гым Сан Па»*. Ты прекрасно знаешь, что делают с предателями, — я говорил с ним как можно спокойнее, стараясь не выдать своего замешательства. — Тебе стоит радоваться, что ему вообще позволили умереть. Взгляд Юнги наполнился болью. Видимо, старая рана никак не хотела заживать. — Знаю, но это не отменяет того, что ты мог бы отказаться от задания, потому что в Семье есть те, кто занимается наказаниями для предателей. — Ты правда хотел бы, чтобы он попал в руки «Проклятия Наби»***?! Юнги отвел глаза. — Сам знаешь, что нет. Но, как по мне, лучше бы я ненавидел за это кого-то другого, нежели тебя. — Мы не можем изменить правила игры, даже ваша связь ничего не меняет. Думаю, если бы кто-то о ней узнал, вам обоим бы пришлось несладко: Они не примут однополую связь. Никогда. Стоит испытывать благодарность за то, что Чимин никому не сказал. — Я знаю, — пробурчал Юнги тихо, себе под нос. Он не любил признавать поражение. Однако стоило бы вернуться к тому, с чего мы начали. — А теперь, Мин Юнги, будьте добры поднять свою задницу и отнести ее в штаб к начальству по случаю особенно крупного заказа на партию дури для одного чиновника. И клянусь, я тебе больше ни слова не скажу, чтобы ты не бесился. Я пытался звучать весело. Выходило дерьмово. Я кивнул ему и направился к выходу. — Я сделаю вид, что не знаю, кто твой завтрашний заказ, но если это обернется какой-нибудь хуйнёй, то молчать и прикрывать твою тощую задницу не буду, — прозвучало мне вслед. Я задержался в дверях и бросил: — Бить в спину безоружного невежливо.

***

Мне заказали Ким Намджуна. Само по себе это не было приговором, но означало, что Они были в курсе моих особо близких отношений с торговцем из «Гым Сан Па» и давали шанс реабилитироваться. Разумеется, они не хотели терять такого послушного и успешного подчиненного, но обольщаться не стоило: в этом бизнесе найти качественную замену кому угодно — меньшая из проблем, и это значит, что у меня всего один шанс. Сколько бы я ни был неосторожен, тупостью все-таки не отличался. Юнги знал — а если не знал, то догадывался, — что я часто пропадаю не просто так, и ненавидел меня из-за этого ещё сильнее. Я знал о его ненависти, всегда знал, но мне просто нужен был Намджун. Мы практически ничего не знали друг о друге, но оба ненавидели свою работу — этого оказалось достаточно, чтобы сблизиться. Перед начальством я говорил, что якобы использую его как информатора, что отчасти было правдой — мы иногда делились некоторыми «рабочими» деталями с целью оправдать свое алиби — но, конечно, я никогда не упоминал, что делёжка информацией обоюдна. Видимо, сверху решили, что спускать общение с конкурентом мне с рук больше не будут. Изначально я планировал сообщить обо всем Киму, чтобы он успел убраться из города, а самому переждать бурю и тоже исчезнуть, но стоило мне позвонить ему, как оказалось, что он уже все знает. — Опасную игру мы затеяли, — он расслабленно вздохнул. — Стоило ожидать такого исхода событий. — Я не думал, что все так обернётся. — Было очевидно. Они бы не отпустили эту ситуацию. Я сжал трубку таксофона в руке так, что она точно бы треснула, если бы не следующая фраза: — Раз уж так все сложилось, тебе стоит просто подчиниться приказу. — Что?! Ким Намджун, скажи мне, ты спятил? Ты правда думаешь, что это единственный выход?! На том конце долго было слышно лишь его тяжёлое дыхание. — Послушай, нам не дадут просто уйти после всего, что произошло. Глупо думать, что мы сумеем провернуть побег — если Они не захотят нас отпустить, мы не уйдем, и ты это знаешь. — И ты думаешь, что я смогу это сделать?! Правда так думаешь?! — Чонгук, ты — убийца, вообще-то. — Вау, какая интересная информация, но ты прекрасно осведомлен о моих мыслях по этому поводу. Я. Не. Буду. Делать. Этого. — Чонгук, ты давал клятву****. А вот это удар ниже пояса. — Знаешь что, я не считаю действительными ложные клятвы. — Неважно, считаешь ли ты свои слова правдой или ложью. Важно, что, если ты не выполнишь приказ, ты умрешь. Тогда Семья потеряет сразу двоих. Тебе не кажется, что разумнее делать более выгодные ставки? — Это тебе что, покер? Мы, вообще-то, о твоей жизни сейчас говорим. — Послушай, для меня это единственный способ выйти из игры без последствий для Тэхёна. Мне и без того не заебенно живется от мысли, что это я притащил его в это дерьмо. Я чуть не задохнулся. — Ты правда готов пожертвовать собой ради своего мелкого? Ради человека, который своими руками чуть не отправил тебя на тот свет раньше времени? — Чонгук, однажды ты поймешь меня. Только прошу тебя, позаботься о нём, когда меня не станет. У него больше никого нет. И Намджун повесил трубку, а я остался стоять в душной кабинке без единой мысли в пустой голове.