Taste of death

Протирая и укладывая свое оружие, я впервые чувствовал себя настолько отчаявшимся. Я не любил свою работу, это правда, но по умолчанию я старался относиться к своим заказам не как людям. Обычно мне это удавалось, так как я либо никогда раньше не встречался с ними, либо они были такими отморозками, что любой бы не счел грехом избавление мира от них. Да, логика чертовски странная, но иначе я бы, скорее всего, давно сошёл с ума. Сейчас всё было совсем не так. Из-за того, что я был близок с Намджуном, представить его мешком из органов, костей и крови было элементарно невозможно. У этого мешка были мысли, чувства и близкие люди, что сразу же «очеловечивало» его в моих глазах, и все мое естество буквально кричало о том, что я собираюсь совершить противоприродный акт убийства. От нахлынувших эмоций я швырнул магазин об стену, сел на стул и обхватил голову руками. Как ни дерьмово, но Ким был прав и другого выхода просто не существовало. Я продолжал думать об этом и о том, что единственным, о чем он волновался перед смертью, был младший брат. Я никогда не видел Тэхёна и не разговаривал с ним, только один раз Намджун разоткровенничался и рассказал, что однажды Тэхён попытался убить его. Деталей этой истории я не знал и знать не хотел, потому что иначе бы точно начал презирать Намджуна за всепрощение. Несмотря на сложные отношения, Намджун, похоже, действительно любил его и вряд ли принял бы какую-либо критику по этому поводу. В любом случае, никакого желания «присматривать» за этим парнем у меня не было как минимум потому, что мы даже не были знакомы, а Тэхён уже успел зарекомендовать себя великим говнюком. Из-за этого ситуация усложнялась. Я подхватил рюкзак с вещами на плечо и вышел из гаража, закрыв дверь. Все должно было случиться сегодня вечером. Намджун передал мне записку с местом и временем через курьера, и я почти физически ощутил отвращение к самому себе. Стараясь не выходить под свет фонарей, я быстро сел в машину и направился по адресу, указанному в записке, плутая по дворам и стараясь замести свои следы. Несомненно, за мной следили с того момента, как я получил свой заказ, но мне становилось мерзко от мысли, что о выполнении доложат раньше, чем я успею вернуться. Намджун уже ждал меня. Он стоял в дверях пустующего склада. Здесь было довольно далеко от шумной части города, но и не совсем близко к порту. Место, где все движение прекращалось на ночь и риск остаться незамеченными возрастал до максимально возможного предела. Я горько усмехнулся тому, как он позаботился о моем безопасном уходе. — Доброй ночи. — Не очень-то она и добрая. Повисло неловкое молчание; мы оба не знали, о чем говорить, но знали, что делать дальше, и от этого становилось тягостно на душе. — Пойдем внутрь, ты же не хочешь, чтобы нас заметили? — сказал он и повернулся ко мне спиной. Я шагнул в темноту склада, мысленно убеждая себя, что раз Намджун сам принял такой исход, то и винить мне себя не стоит, но руки все равно предательски дрожали, не давая мне собраться с силами. Он повернулся ко мне и улыбнулся: — Не такой уж ты и профи. Я дал тебе удобную возможность, а ты ей не воспользовался. — Нашёл время шутить, хён! Ты прекрасно знаешь, как я себя сейчас чувствую. Он похлопал меня по плечу. — Чонгук, ты знаешь, что это не твоя вина. — Нет, моя, — я оттолкнул его руку. — Если бы не моя неосмотрительность, сейчас бы всего этого не было. Намджун вздохнул, как будто пытался объяснить маленькому ребёнку, как складывать два и два. — Даже если бы мы вели себя осторожнее, это бы ничего не изменило. Ты слишком много на себя берешь. Конечно, ты можешь взвалить это на себя и жить в постоянной ненависти к себе, жалкой и бессмысленной. А можешь принять всё это и ненавидеть тех, из-за кого все так складывается. Это будет хотя бы продуктивно. Наверное. Я упорно изучал взглядом носки своих кроссовок. — Сейчас ты не тот Чонгук, которого я уважал, — вдруг бросил он. — Что? — Тот Чонгук бы никогда не пытался броситься наутёк, как трусливая шавка. Я поднял на него глаза и ясно прочёл в его взгляде вызов. — Я вполне мог бы совершить самоубийство и просто прислать тебе свой палец в доказательство твоей причастности, но я этого не сделал. Догадываешься, почему? — Потому что хотел умереть от моей руки? — я ошарашенно пялился на него. — Нет, Чонгук! Потому что я не трус и хочу смотреть в глаза своей смерти, прямо как сейчас, а не убегать в попытках облегчить свою участь. Так неужели ты струсишь? Я вытащил из-за пояса пистолет, щёлкнул предохранителем и направил дуло на Намджуна. — Ты этого хочешь, хён? Правда хочешь этого? Он схватил пистолет одной рукой и приставил к своей груди, ободряюще улыбнувшись. — Не тяни время, придурок. Мгновение между его улыбкой и выстрелом растянулось для меня в целую вечность. Все, о чем я думал, — что для любого стороннего наблюдателя мы сейчас выглядели как два чокнутых идиота, но таковы уж правила игры. Мы действительно не могли позволить себе такую роскошь, как малодушие. Я только успел увидеть падающего Намджуна с улыбкой на губах, как в меня с силой что-то врезалось. Спустя миг я обнаружил себя лежащим на полу и придавленным каким-то мелко дрожащим телом в черном худи. Тело схватило меня за руки и с силой приложило об пол, и тогда до меня дошло, что этот кто-то пытается со мной драться. Мозги мои совершенно ничего не соображали, потому как там сейчас творилась абсолютная какофония из мыслей; в первую очередь из мыслей о том, что я только что убил своего единственного искреннего друга. Однако персонаж в худи явно не собирался успокаиваться и яростно колошматил меня куда попало, абсолютно не контролируя свои удары. Я чувствовал боль только на самой грани сознания. Не знаю почему так, то ли от того, что удары были невероятно слабые, то ли потому, что мыслями я был далеко отсюда, но ясно было одно — если бы я действительно всерьез ответил на его удары, он бы очнулся только утром. Внезапно я почувствовал, как мне прилетело по лицу, а это уже не входило в мои планы. Я перевернулся, подмяв его под себя, и выполнил один из захватов, которым научился за годы дзюдо. Тело продолжало отчаянно дергаться, и тогда я решил все-таки посмотреть, кто решился на такой опрометчивый поступок, как влезть не в свое дело. Сдёрнув капюшон и маску с лица нападавшего, я понял, что не узнаю этого человека. Я бы соврал, если бы сказал, что обездвиженный парень был некрасив. За время работы я наловчился читать людские лица и подмечать особенные черты. Иногда это спасало мне жизнь. Лицо парня отличалось необыкновенной симметричностью, почти как у трупа, и я подумал, что он не похож ни на одного известного мне преступника. — Ты кто, парень? В ответ мне только харкнули в лицо. Ну, это уже слишком. — Если ты не ответишь, я буду отрезать тебе палец за пальцем, пока не получу то, что нужно, потому что в этот вечер здесь никого не должно было быть, а проблемы мне не нужны. Он молчал. — Значит, мне достать кусачки? Его глаза выдали небольшой страх. — Да тебе духу не хватит! Голос его — низкий и мелодичный — совершенно не подходил почти девичьей внешности. — Да ну? Тогда ты можешь посмотреть налево и убедиться, что духу мне хватит не только на это. Слева лежало тело Намджуна. — Ты отвратителен, — выдал парень, уничижительно цедя сквозь зубы. — Правда? Тогда почему ты лежишь тут подо мной, наслаждаясь моим телом, а не пытаешься сбежать? — меня понесло, уставшее сознание уже не вывозило, и я чувствовал, что мне срочно нужно домой. Парень вспыхнул и яростно пнул меня куда-то повыше коленки. — Мое имя — Ким Тэхён, ясно тебе, идиот? И я клянусь, я убью тебя! Я застыл. Младший Ким совершенно не был похож на старшего, и было бы странно даже подумать, почему именно. Растягивая слова, я произнес: — Убьешь потому, что у меня получилось то, что не вышло у тебя? Сразу же получил коленкой ещё раз. По лицу Тэхёна потекли слезы, но в целом выражение ненависти так и не сошло с его лица. — Да что ты знаешь обо мне, мразь?! Так, это я уже где-то слышал. — Как будто ты знаешь обо мне хоть что-то. — Я… Я прочитал записку, которую Намджун передал тебе. — Ну что, узнал, что хотел? Влез? Молодец, а что дальше? Он отвел глаза. — Ты правда будешь читать мне нотации, сволочь? — Нотации?! Парень, нотации — это лучшее, что тебя ждёт, если кто-то узнает, что ты здесь был. Он вдруг взорвался. — Хорош строить из себя заботливого дядюшку! Ты, вообще-то, только что убил моего брата! — Я в курсе. — Наверное, мое лицо приняло довольно страшное выражение, потому что он вдруг присмирел. — И я обещал ему заботиться о тебе. С минуту он молчал, а потом вдруг врезал мне прямо по яйцам, что меня аж сложило. Тэхён мгновенно выбрался из-под меня и побежал в сторону выхода. — Да нахер не сдалась мне такая забота! Я убью тебя, обещаю! Я поднялся на ноги в тот момент, когда он сделал первый шаг на свет. — Осторожно! Но мой крик не был услышан, и в следующую секунду я услышал выстрел.

***

Я скурил, наверное, три пачки за этот день. Мне никогда в жизни не было так хуёво, как сейчас, я буквально чувствовал, как на мозг давил тяжелый камень ненависти к себе. Сначала я убил друга, а потом ещё и не выполнил его последнюю волю. Хосок провел без сна остаток ночи и еще полдня в операционной, пытаясь вытащить с того света безбашенного Тэхёна, а когда вышел, лицо его не выражало ничего хорошего. Я было приготовился услышать самое худшее, после чего мне самому оставалось бы только прыгнуть в реку Хан, но Хосок только положил руку мне на плечо и тихо сказал: — Жить будет. С меня словно сняли долговое ярмо. Нас выследили, даже несмотря на все мои предохранительные меры. Было очевидно, что Они послали своего человека, который бы устранил Намджуна, если бы не справился я, но Тэхён ни в чьи планы не входил, и, скорее всего, снайпер даже не понял поначалу, что из склада выбежал не Намджун. Зато младший Ким схватил пулю, которая буквально чудом не прошила ему сердце. Я притащил его к Хосоку уже без сознания. Хосок, кстати, поступил как настоящий друг и даже не взял плату деньгами, хотя обычно его услуги стоили дорого. Так он страховал риски, которые так или иначе возникали во время работы подпольным врачом для мафиози. Что делать дальше, я не знал. Понятно, что Они уже знали о том, что в дело вмешался Тэхён, и теперь нам обоим уйти просто так будет невозможно. Да, я выполнил задание, но согласно Правилам я должен был устранить всех свидетелей, что было категорически невозможно, поскольку меня связывало обещание, данное Намджуну. Ситуация резко скакнула из позиции «сложная» в позицию «катастрофа», и моей задачей стало только одно — придумать план действий, пока не очнулся Тэхён.