Taste of death

Около недели мы занимались приготовлениями к нашему с Тэхёном исчезновению. Хосок через своего близкого знакомого достал нам билеты в Тэгу, там же организовал жилье на первое время. Мы с Юнги не без труда нашли двух ушлых ребят примерно одного с нами возраста и комплекции. Чего нам стоило уболтать их на такое мероприятие, лучше даже не вспоминать. Я во многом понимал их нерешительность; согласиться на такое означало пойти против Семьи, а это едва ли не самый страшный «грех». Не каждому бы хватило мужества. В целом, все было практически идеально продумано. Главным черным пятном плана оставался Тэхён. Уже несколько дней он стабильно находился в сознании, нормально питался и более менее сносно ходил. С Хосоком он разговаривал охотно, почти приветливо. Спокойно отвечал на все его вопросы, и даже бывало подолгу беседовал с ним. К Юнги отнесся довольно холодно, но тем не менее поддерживал диалог в необходимых пределах. Возможно, понимал, кому обязан своей дальнейшей безопасностью. И только меня он игнорировал. Все мои попытки сближения были пресечены на корню. На третий день от Хосока я узнал, что младший Ким любит кофе, и стал приносить ему стаканчики каждое утро. Их же потом находил в мусорном ведре, вместе с самим напитком. Когда я приходил к нему, чтобы поговорить обо всем случившемся, он просто отворачивался от меня к стене и молчал, либо занимался своими делами дальше, будто меня и не существовало вовсе. Сначала это меня жутко бесило, потом постепенно привык. Я понимал, что убийца родного брата — не лучшая компания, однако ведь Тэхён и сам не совсем чист в этом вопросе, поэтому такое упорное противодействие оставалось для меня загадкой. В последний день нашего пребывания у Хосока я решил все-таки поговорить с ним. Назавтра мы должны были отправиться в тяжелую дорогу, поэтому сегодня я просто обязан был наладить с ним хотя бы какое-то общение. Я приоткрыл дверь палаты. Парень шуршал страницами шонен джампа, изредка поглядывая туда, где должно было быть окно. В конце концов он меня заметил. Я прокашлялся, решил, что другого шанса не будет и вошёл. Он тут же опустил глаза в книжку и сделал вид, что в палате он совершенно один. Как всегда. Я сел напротив его кровати. — Ну? Так и будем играть в молчанку? Тэхён упорно дырявил несчастный журнал взглядом. — Слушай, я пришёл поговорить с тобой. Нас ждёт опасная поездка, и я бы не хотел сгинуть где-нибудь в пути, чего, уверен, и тебе не особо хочется. А для этого нам надо хотя бы попытаться наладить взаимодействие. Он вдруг положил свое чтиво на колени и посмотрел на меня. Впервые за эту неделю. — Чего ты от меня хочешь? По-моему, я ясно дал понять, что никакое «налаживание взаимодействия» с тобой меня не интересует. Если ты хочешь убедиться, что я не предам тебя, то советую успокоиться. Я не настолько идиот, чтобы подставлять тех, кто мне помог. Его серьезность выбила меня из колеи. — Я просто хочу сказать… — Что я подросток, невыносимый ребенок, которому нельзя доверять, потому что я будто бы не контролирую свои эмоции, да? Я вдруг понял, что в точности это сейчас витало в моей голове. Почему-то напрягся. — Не то чтобы. Ты уже совершеннолетний, и я не могу считать тебя ребенком. — я вдруг понял, что несу какую-то несусветную чушь. — Просто я слишком… — Дорожишь обещанием моему брату? — усмехнулся Ким. — Не переживай, мертвые обид не держат. Его тон меня покоробил, и я сорвался. — Ты ведь и сам хотел убить своего брата, тогда почему выставляешь меня врагом народа? Что за необъяснимое лицемерие? Он посмотрел на меня, как на дурака. — Ты…хоть сам понимаешь, что несёшь? Чёрт, чувствую себя дураком при человеке, который младше меня на пять лет. — Я просто не понимаю, почему? Тэхён помрачнел. — Это не тот разговор, который стоит начинать сейчас. Может я и расскажу тебе. Когда-нибудь. Для меня это прозвучало, как обещание. — Тогда почему ты игнорировал меня все эти дни? — Мне тебя и в своей голове сутками хватае… — он вдруг вытаращил глаза и зажал себе рот рукой. — Погоди, что ты сейчас сказал? — Со-вер-шен-но ни-че-го. — он снова отвернулся от меня. Напряжение между нами можно было резать ножом. — Тэхён, что произошло? Тишина. — Тэхён? — Уходи. — Может, ты объяснишься? — Нет. — Нельзя просто так вкинуть такое и сделать вид, что ничего не произошло. — Можно. — Я жду объяснений. — Чонгук, уходи. Я услышал в его голосе то, что обычно мелькает в голосах людей за мгновение до истерики, но его тело все ещё выглядела каменным. Показалось? Я подумал, что он похож на греческую скульптуру. Взяв его ладонь, я тихо сказал: — Понимаю, как ты ненавидишь меня сейчас, но, пожалуйста, потерпи какое-то время. Я не могу допустить, чтобы тебя убили. Потом я встал и вышел из палаты, закрыв за собой дверь. — Хотел поговорить, прояснить ситуацию, а в итоге все испортил и запутал ещё больше. Я сел и в отчаянии спрятал лицо в ладонях. — Не делай из этого трагедию, поладите ещё. — Юнги казался чересчур спокойным. — Это не я. — В смысле? — Походу, он — мой соулмейт. Мин сочувственно глянул на меня. — Тогда ты все ещё в полной заднице, мужик. — Да знаю я!