Половина его души

Голова раскалывалась, а спину неприятно холодило. А ещё я лежал на чем-то твёрдом. Я попытался открыть глаза, но ничего толком не увидел. Всё было в каком-то тумане, пронизанном черными точками. Во рту пересохло, горло будто стерли наждаком. Руки и ноги не слушались. На меня удушающей волной накатила паника. Что произошло? Я помню голос. А потом… а потом пришла тьма. Она была ласковая и тягучая, укутала в ласковые объятия, шепнула на ухо, что всё будет хорошо. И Горан… Внутри всё похолодело. Я поругался с Гораном, а потом позорно сбежал. И не чувствовал себя правым, потому что наговорил глупостей как маленький мальчик, которого обидели неправильным взглядом. В какой-то момент я понял, что рядом шумит море. Значит, я всё же на берегу. Может… Может, всё это чудовищный сон, и я просто уснул? Однако онемение во всём теле напрочь разбивало все надежды на то, что не случилось ничего плохого. - Ну-ну, - раздался где-то сверху голос. – Я знаю, что ты пришёл в себя. Не стоит изображать бесчувственного. Открывай глаза, Стас. Теперь я понял, когда говорил с этим человеком. Именно он звонил мне в Загребе. Он… Пришлось подчиниться. Но стоило только взглянуть в лицо склонившегося надо мной человека, как из горла вырвался крик. Потому что… потому что толком и лица не было. Истлевшая маска мумии, кости, обтянутые пергаментной кожей. Это слева, а справа и кожи-то нет. И глазница пуста, черный провал вместо глаза заставляет по спине бежать мурашки. Я судорожно выдохнул. Изуродованные губы чуть улыбнулись: - Ну как я тебе, Станислав Грабар? Хорош, не правда ли? Ответить не получилось. Да и вряд ли от меня ждали каких-то слов. Он явно упивался моим страхом и невозможностью убежать. Пальцы белели оголёнными костьми, сжимая изогнутый нож с почерневшим лезвием. Воображение тут же подсказало, что клинок такой от засохшей крови. Я тут же прогнал эти мысли. Так, не расклеиваться. - Ох, прости, я не представился. Нико Радош. Мне это ни о чем не сказал. - …тот, кому твоя мать клялась в вечной любви, но потом предала при первой же возможности. Тишину нарушал только плеск волн. Казалось, даже ветер стих. Я не мог жалеть того, кто собирался меня убить. В намерениях Радоша уже сомнений не было. - Как? – хрипло спросил я. И сам поразился тому, как звучит мой голос: жутко и странно, как карканье ворона. - А как предают любимых? – улыбнулся он так, что захотелось закрыть глаза, чтобы никогда больше этого не видеть. И зависшего надо мной ножа не видеть тоже. – Все очень просто. Когда Благика узнала, что мне грозит сумасшествие, просто исчезла. Но при этом позабыла, что… Донесся чей-то слабый стон. Я невольно вздрогнул и попытался посмотреть вправо. Звук шёл именно оттуда. Радош тем временем исчез из поля моего зрения. - Ведь ты, Стасик, понятия не имеешь, что мертвовод может сохранить свой рассудок, если рядом будет его любимый человек? Не имею. И с радостью бы не знал этих деталей. Я не собирался верить Радошу, но в то же время не знал: что было у них с моей матерью? А вдруг это правда? Как сложно жить в обычном мире, где знаешь всё, а потом вдруг оказаться где-то далеко от него, среди чудовищ. При этом ещё вопрос, кто самый страшный монстр: создания Границы или люди… Кисть вдруг пронзила боль. Чудом только стиснул зубы, не произнеся ни слова. Одновременно захлестнули ужас и радость. Ужас, потому что понятия не имею, из-за чего болит рука. А радость… потому что возвращается возможность чувствовать. А значит, есть надежда на побег! - Я и про мертвоводов ничего не знаю, - сказал я Радошу, лихорадочно соображая, смогу ли быстро встать и огреть его чем-то по голове. Ничего… господи, совсем ничего. Разве что как-то отобрать нож. Но у меня же сил не хватит. И эта боль… Я стиснул зубы. Спокойно, Стас, спокойно. Сейчас что-то придумаем. К тому же стон. Я тут не один. - Очень плохо, - тем временем сказал Радош. – Впрочем, Благика надеялась тебя спрятать, можно понять. Только… Он снова оказался рядом обдав могильным запахом. - Она просчиталась. Меня не смогли уничтожить в Сплите, не сумели сжечь в Риеке и да и в Ловране не справились. Хоть и свято верили в это до недавнего времени. Граница любит своих детей и тех, кто с ними поделился кровью. Как Благика в своё время со мной. Ледяное лезвие ласково скользнуло по моей скуле. - Чтобы любовь была вечной, мертвовод обменивается кровью со своей возлюбленной, - хрипло сказал Радош, вглядываясь в меня уцелевшим глазом. – И потом он никогда не сможет разлюбить, в отличие от простого человека, чьи чувства так же непостоянны, как весенний ветер. «И только любовь мертвовода, как и смерть, - навсегда», - неведомо откуда прошелести волны. Радош не произнес ни слова. Только снова чудовищная улыбка и злое торжество в глазе. - За предательство надо платить кровью, - хрипло произнес он. – Жалко нет Благики больше. Но иного выхода нет. Твоя кровь и твоя смерть дадут мне свободу. Я как завороженный смотрел на Радоша. Что он сделал? Почему я будто змея флейту, слушаю его голос. И не могу… не могу даже шевельнуться. Нож взметнулся, я зажмурился, понимая, что пришёл конец. Глухой удар и лёгкий вскрик, а потом на моей груди оказалось что-то тяжелое и зашипело. Я открыл глаза и еле слышно охнул. Уютно свернув свои кольца, на мне устроилась огромная змея, смотревшая горящими безумной зеленью глазами. Голова закружилась, тело накрыла слабость. В какой-то момент вдруг стало совершенно всё равно, что возле меня мертвовод, горящий жаждой смерти. Моей смерти. Мертвовод, кстати, ругался. Я не понимал ни слова, но по интонации было всё ясно. - Убирайся, - рыкнул он. – Пошла вон, тварь. И, замахнувшись, всадил нож прямо в тело змеи. Та даже не дрогнула, только сверкнули изумрудами глаза. Радош кинулся к ней, чтобы вырвать нож, ухватился за рукоять. Та вспыхнула черным пламенем, окутывая его пальцы. - Добрый вечер, - произнес смутно знакомый голос. – Извините, что без приглашения, но время немного поджимает. У вас тот, кто принадлежит мне. Сказанное не обрадовало, однако мне наконец-то удалось повернуть голову и увидеть приближавшегося к нам уверенным шагом Андраса. О господи, этот ещё… - Осторожно, - прошептал я одними губами, пытаясь хоть как-то предупредить. Змея, кстати, больше не придавливала своим весом. Хоть и никуда не делась, так и лежала на мне, будто прикрывая от безумца. «Это все от нелепости происходящего, - мелькнула мысль. – Может, я уже давным-давно умер, а это всё просто существование после смерти». Андрас улыбнулся. И только сейчас я понял: в его глазах нет зрачков, вся радужка – болотного цвета. И невольно вздрогнул. Друг или враг? Может быть, лучше было бы, чтобы Радош прирезал меня сразу? - Кто ты такой? – прорычал Радош. Этот же вопрос волновал и меня. Хорошо было бы сбросить змею, но та явно не собиралась никуда уходить. А вот слабость по чуть-чуть отступала, и это не могло не радовать. Андрас не обратил на него, подошёл ко мне, осмотрел, потом чуть нахмурился. С пальцев мертвовода сорвалась тьма, метнулась прямо к Андрасу. Тот резко поднял руку, тьма замерла громадной кляксой. А через секунду обернулась водой и хлюпнула на землю. - Хорошая попытка, - кивнул Андрас. – Но мне не до тебя. Я, видишь ли, не местный. Змея темной молнией метнулась как Радошу, обвила, не давая сделать и шага. Послышался дикий крик, а потом треск костей, от которого захотелось закрыть уши. Андрас склонился надо мной и подхватил на руки. - Ни на минуту тебя нельзя оставить, - мягко пожурил он. Тут же пламенем вспыхнула паника. Отчаянно билась мысль: ни за что не позволять ему унести меня, иначе никогда не увижу Горана. - Подожди… - произнес я хрипло, с трудом совладав с голосом, казавшимся сейчас совершенно чужим. – Здесь… - Здесь больше не стоит находится, - сказал он. – Радош больше тебя не потревожит. В последних словах было столько презрения и какой-то брезгливости, что сомнения тут же улетучились в том, жив ли мертвовод. - Не стоит, да… Но тут… я был не один. Слова и мысли путались, я испугался, что не получится ни задержать, ни хоть как-то отвлечь. Сейчас было хорошо видно, что кожа Андерса странно бледна, в глазах и вовсе нет ничего человеческого, а от голоса по коже рассыпаются мурашки. Создание, существо, пришедшее неведомо откуда. «Из Балатона, - неожиданно пришла в голову мысль, - он пришёл из озера». И будто в подтверждение этому угол моих губ словно обпекло. Как раз там мне поставили метку, когда мы ночевали у озера. В эту секунду я вспомнил, где видел эти глаза. И слышал шипящий голос… Андрас на секунду заколебался. Казалось, что ему откровенно наплевать на того, кто тут ещё, но что-то не дает поступить так, как он хочет. То есть, в сию же секунду развернуться и покинуть это место. - Мы не можем бросить тут умирать ни в чем не повинного человека, - шепнул я, судорожно вцепившись в его белую рубашку. Жест был полон отчаяния, и каким-то чудом Андрас это понял. Чуть нахмурился, но потом в его глазах появилось что-то такое, что пробудило внутри какие-то странные чувства. Одобрение? Нежность? Понимание? - Хорошо, Стас. А потом почти невесомо коснулся пальцами моих век. Тут же по телу разлилось тепло, такое ласковое и тягучее, обволакивающее со всех сторон. И сразу стало как-то уютно и сладко, будто опасность минула, мне больше ничего не угрожало. А я оказался в руках мужчины, который сможет защитить и больше никому не позволит на меня криво посмотреть. «Какая глупость, - сонно подумал я. – Это же сказка, а сказки никогда не становятся реальностью». Только тепло продолжало утягивать в колышущуюся ласковую тьму, которая нашептывала, что все страхи позади, и сейчас единственная моя задача: заснуть. Заснуть как можно скорее, потому что – самое лучшее на свете лекарство. А когда я проснусь, то всё будет хорошо. И будет прозрачное озеро, горы, касающиеся вершинами перистых облаков, и переливчатая песня птиц, от которой на душе становится легко и спокойно. А ещё всегда будет возможность, устав от беспокойных людей, уйти туда, где никто не потревожит. Уйти вниз, под воду. Меня ласково погладили по волосам. - А теперь – спи, - шепнул Андрас. – Спи, мальчик мой.