Половина его души

Вся вина была целиком на мне. Я прекрасно это понимал и упрямо не желал слушать отца, мать, Живко и остальных. Пострадала моя пара. Что я за охотник, который не смог защитить? От мыслей, которые неустанно следовали за мной, становилось всё хуже и хуже. И мерные взмахи ножом охотника лишь немного успокаивали. Тело Нико Радоша превратилось в мумию после чар Тулайдоноша. Нож входил в плоть, которая тут же осыпалась, оставляя едва сохранившиеся кости. Теперь, после того, как мертвовод, всё же получил кровь Стаса, дух успокоился. Но тело всё равно нужно уничтожить. Поэтому Живко согласился пойти со мной, благо – Музычар оставил проход открытым, чтобы можно было уничтожить останки Радоша. Теперь уже навсегда. Если бы только раньше знали, что всё дело в крови, то придумали что-то. Обязательно. Я стиснул зубы. Хватит думать о том, чего уже никогда не будет. Сделанного не воротишь. Что на самом деле было у Благики и Радоша, уже навсегда останется тайной. Почему-то казалось, что мать Благики и правда была не святой, но ничего утверждать не могу. Просто… какое-то чувство есть. - Ну как? – поинтересовался Живко. Я вздрогнул, его голос вывел меня из роя мыслей о прошлом. Потом посмотрел на то, что осталось от мертвовода. Песок… и кости. Больше ничего. - Всё, - сказал я сухим голосом. – Можно сжигать. Пламя тут же окутало руки Живко и сорвалось вниз, на останки Радоша. Я молча смотрел, сдела несколько шагов назад. Участь мертвовода сама по себе большое несчастье. Ты с ним рождаешься и мало что можешь сделать. Будь тут кто другой, я бы испытал нечто похожее на жалость. Но эта тварь покалечила Стаса, поэтому ни о какой жалости не могло быть и речи. - Как твой? – коротко спросил Живко, зная, что и так понятно, о чем речь. - Врачи сказали, что… нужно время. Физически восстанавливается быстро, - сказал я, вспоминая бледного Стаса. И его перебинтованную руку. А ещё рядом оказался его старший брат. Олег. И почему-то не покидало ощущение, что Олега мой мальчик был рад видеть куда больше, чем меня. Живко подошёл ко мне и положил руку на плечо. - Горан, я понимаю, тебе тяжело. Но корить себя за всё произошедшее неразумно. – Он помолчал, потом вздохнул. – Здесь не только твоя вина. Есть силы, с которыми нам не справиться. Я стиснул кулак, сделал рваный вдох. Живко прав, надо держать себя в руках. И думать не про ошибки прошлого, а о том, чтобы уберечь Стаса в дальнейшем. Мысль, что он может захотеть разорвать со мной какие бы то ни было отношения, пронзала раскалённым железом. - Музычар знал, что делал, - подал голос Живко. – Он не зря тебя задерживал. А Тулайдонош… Ему есть кого забрать. Я покосился на родственника. Это уже что-то новенькое. Хотя… я настолько был поглощён Стасом и желанием как можно скорее привезти его в больницу, что было не до Тулайдоноша. Особенно, после того, как он дал понять, что не намерен драться. - Кого? - Горан, мог бы и посмотреть по сторонам, очень полезное умение, проворчал Живко. – Идём, пепел уже развеяло. Нет больше Нико Драгоша. Нет. В молчании мы прошли через таинственный ход в скале. Стоило только оказаться возле древней колонны, как земля задрожала, море заволновалось, а проход исчез, словно никогда не было. Не в силах поверить собственным глазам, я подскочил и коснулся ладонью места, где ещё недавно была щель. Мокрый камень оставил отпечаток на руке, только и всего. - Музычар, - тихо выдохнул за спиной Живко. – Умеет. Я хмуро смотрел на скалу, понимая, что борьба с потусторонними силами только началась. И каждая из них будет играть в свои игры, переставляя нас как пешек на доске. - Так кого, ты говоришь, заберет Тулайдонош? – спросил я каким-то не своим голосом. - Кровь, Горан, - ответил Живко. – С Радошем история закончена. Нет больше ни Благики, ни его самого. Но в венах Стаса ещё течет и кровь отца, которая связывает его с Олегом. А Тулайдонош, судя по всему, тоже выбирает свою жертву по крови. Неожиданно он оказался очень близко и посмотрел мне в глаза. По спине пробежал холодок. Показалось, что рядом не мой любимый дед, а кто-то иной, чужой и далёкий. - Почему ты так спрашиваешь, будто ничего не знаешь, Горан? – тихо поинтересовался он. – И делаешь вид, будто позабыл, что сам согласился на сделку с Музычаром, продав ему Олега. *** Стас сидел рядом молча, смотрел в окно на дорогу. Он без проблем дал усадить себя в машину, явно не особо тоскуя за белыми стенами в местном госпитале. При моём появлении на его губах появилась слабая улыбка, но потом исчезла, словно её стерли жестокой рукой. Его туристы давно уехали домой, нашли замену руководителю, дав возможность Стасу спокойно лечиться и выздоравливать. Я приехал за ним, как только врач дал добро. Хотел увезти раньше, но весьма сложно забрать пострадавшего медиума, не попавшись на глаза кому-то из родни. А моя двоюродная тётка по материнской линии, сильный целитель и отличный доктор, следила за Стасом так зорко, что не оставалось ничего, как ждать. Просто ждать. Олега, как оказалось, забрали. Мне толком не объяснили, но я заподозрил произвол Живко. Именно он первым встретил Олега здесь, именно он наплёл мне такое, что мы едва не разругались в хлам. Это ж надо было такое придумать. Продал! - А дом возле моря? – неожиданно подал голос Стас, вырывая меня из задумчивости. - Да, из окна видно, - спешно ответил я, внимательно посмотрев на него. Уголки губ слабо дрогнули в улыбке, едва заметный кивок. И… ничего. Я готов был выть раненым зверем, только бы понять, что с ним делать. Чтобы исчез лёд из зелёных глаз, чтобы не было этой отстранённости, чтобы… Притормозив у дома, я осторожно взял Стаса за руку. Ту самую, покалеченную. Коснулся губами тыльной стороны ладони, услышал еле различимый выдох. Его пальцы оказались ледяными. Я медленно поднял взгляд и посмотрел на Стаса. Мальчик мой… Настолько потерянный, не знающий что делать. И в то же время отчаянно желающий забыть обо всём, что было раньше. Подходящий слов не находилось, хотя надо было что-то сказать. Я молча сгреб его в охапку, стиснув в объятиях. Прижал так, что почувствовал, как колотится его сердце. Стас сразу замер пойманной птицей, словно позабыл как двигаться, но потом нерешительно прижался ко мне. - Я знаю, что тебе нужно время, - шепнул ему на ухо, продолжая прижимать к себе и ласково касаясь волос. – И я… виноват перед тобой. Очень. Пойму, если ты решишь, что недостоин быть рядом, только, пожалуйста, не гони сейчас. Разреши быть тут… - Горан… - вдруг тихо сказал он. Я тут же умолк, не смея сказать что-то ещё. - Что? - Ты меня не бросишь? Я едва не выпустил его из рук, настолько в ступор ввел вопрос. Или мне просто послышалось? Нет, этого просто не может быть! Я его уговариваю дать мне шанс, а он… он решил, что его бросят? Господи, да что там в этой светловолосой голове? - Стас, ты с ума сошёл? – хрипло прошептал я, цепляя пальцами его подбородок и поднимая лицо. В зелёных глазах затаился страх. Страх, что он останется один. С ума сойти. Я кинулся зацеловывать его, гладить, вжимая в себя так, что не сделать и вдоха. - Ты что, да как тебе такое в голову могло прийти! – шептал я между поцелуями. – Больше даже не смей думать о таком, слышишь? Никогда я тебя не оставлю, никогда! Сразу он только подставлялся под мои ласки, а потом вдруг начала отвечать с такой страстью и отчаянием, что мне снова стало не по себе. Хотелось забрать его ото всех на свете: медиумов, охотников, чудовищ, чертового Музычара и спрятать как можно надежнее, не давая никому приблизиться. Мой. Только мой. И исцелять его от дикой боли и страха только мне теперь. - Горан… - Стас попытался отстраниться. – Подожди… Я не хотел его выпускать, но Стас был прав. Прямо здесь, в машине, не стоит ничего делать. Хотя бы потому, что он не готов. Это видно, несмотря на то пламя страсти, с которой он сейчас таял в моих объятиях. И доверие, с которым позволил делать всё, что я посчитаю нужным. - Пошли, - мягко сказал я, коснувшись губами его виска. – Всё будет хорошо. Обязательно. И даже не думай, что я от тебя когда-нибудь откажусь. Понял? Стас посмотрел на меня, закусил губу, явно раздумывая над моими словами. Конечно, за один раз человека не убедишь. Но, господи, сделай так, чтобы ему такие глупости в голову больше не лезли! - Да… постараюсь, - тихо сказал он и тем самым неосторожно нарвался на ещё один мой поцелуй. Мы вышли из машины. Рука Стаса находилась в моей. Не хотелось выпускать, так и бы и держал, не знаю сколько. В глазах Стаса появилось что-то необъяснимое… даже не знаю, как описать. Будто солнечные лучи заставили вспыхнуть изумрудные огоньки. Мальчик будто позабыл обо всех горестях и ужасах, увидев нечто новое и прекрасное. - Идем, Горан, - сказал он. – Я хочу посмотреть, каков твой дом изнутри. Наш дом, Стас, только наш. После того, как он осмотрел всё и, потискал урчащего Луку, отправился в душ. А я метнулся на кухню, пытаясь на скорую руку приготовить обед. Потому что потребуется много сил, а в больнице, пусть она и неплоха, никто разносолами не кормил. Лука путался под ногами, всем видом показывая, что кот всё равно важнее всякой истинной пары. - Брысь, - беззлобно шикнул я. – Тебе тоже достанется. Сейчас у нас задача накормить нового члена семьи. - Как ты сказал? – раздался голос Стаса, и я чуть не выронил кошачью миску. Потом посмотрел на него, растерянного и такого родного. - Так и сказал, Стас, - нового члена семьи. Согласен ли ты быть моим навсегда?