Вкус любви.

      Тэхен точно сошёл с ума. Их макне в один прекраснейший день решает бахнуть на голове творческий беспорядок. На трансляции показывает все стадии длины своих волос, довольно улыбаясь и запивая все это вином. Тэхен точно сходит с ума, когда понимает, что залипает на том, как Гук наматывает на палец пряди густых волос. Ким сразу представляет младшего с пышной шевелюрой, стонет от сногшибательности этого образа, молится всем богам, чтобы Чон вдруг не передумал. Ещё Тэ ловит себя на мысли о том, что младший пахнет яблоком. Кислинка даже эта чувствуется. Ещё жутко хочется провести носом по этой крепкой шее, вдохнуть полной грудью, а затем, зарывшись в отросшие волосы, оттянуть пряди назад, кусая кожу и кадык, языком собрать вкус. Этот запах яблок, он такой настоящий, такой осязаемый, что хочется наслаждаться и наслаждаться. «Чон Чонгук, задуши меня своими бёдрами» — проносится в голове реакция на фотографию младшего. Нет, ну это нужно видеть. Голубые джинсы так хорошо подчёркивают все линии. Его мощные бедра и ноги выглядят чертовски сексуально. Ремень сковывает в замок рубашку, подчёркивая талию. Тэхен не готов терпеть такого давления. Ему бы терпения и стойкости, как у пуговиц на рубашке Гука. Те вообще крепкие орешки, держат такую непосильную ношу. Тэхен испытывает моральное давление где-то внутри и не совсем моральное, посещающее его член изо дня в день. «Да ебать я хотел…» — думает Тэ, позже добавляя: «Чон Чонгука»

***

–Ебучий случай. — говорит Юнги, плюхаясь на диван. Всё молча соглашаются, рассыпаясь по комнатам. Гук точно караулит каждую свободную секунду в расписании старшего, заваливаясь в его комнату в тот момент, когда Ким переоделся, собираясь свалить. —Хен, шея затекла. Поможешь? Тэхен же заботливый хен, а эти глаза так и просят. Просят, чтобы обладателя этих глаз хорошенько так наругали. За что? Да за нарушение. Всего и вся. Чон Чонгук точно совращает. Возможно, Киму кажется, но вот эта сползшая с плеча футболка не даёт сконцентрироваться на шее. На такой мощной, охуенной шее. Длинные пальцы трут, мнут широкие плечи, переходя на позвонки. Чон мычит, закрыв глаза, приоткрывает рот. Когда подушечки касаются лопаток, младший стонет. Тэхену бы не слышать этого. —Х-хен... - звучит слишком надрывно, а затем руки перехватывают чужие. Тэхену снова в голову лезут мысли о запахе Чона. Это яблоко, оно вкусом оседает на языке, даря приятное ощущение той самой кислинки. Оно сочное, а когда распробуешь, то вкус тягучий и сладкий, как мед. Тэхен в заворожении гладит красноватую кожу шеи и плеч, царапая местами. Сам Гук вздрагивает, млея от прикосновений. Младший сидит в кресле, полностью расслабляясь, доверяясь Тэ. Его эти самые охуеные до неприличия ноги широко расставлены, а глаза прикрыты. Как-то незаметно блондин переходит к затылку макне, разминая. А затем и к волосам, массируя голову. Ким сам чуть не стонет от давнишнего желания потрогать эти мягкие кудряшки. Он наматывает на палец, распрямляет, перебрасывает их из стороны в сторону, не замечая улыбки темноволосого. От хена пахнет корицей. Такой мягкий и успокаивающий запах. Вдыхаешь, забываясь. Сам старший такой до ужаса привлекательный. Кима все ещё соблазняет эта досягаемость до такого желанного и близкого. Такого, что улыбка младшего где-то очень глубоко, что его смех самый родной и узнаваемый. Что сам Чонгук будто давно убрал эти стены, ограждающие от «друзья» до «возлюбленные». Просто обошёл это все, не говоря, но показывая. Темноволосый берет за руку хена, придвигая к себе. Тот выпутывает пальцы из кудрей, вставая меж ног младшего. Он сам в оцепенении от этого парня. Они слишком хорошо знают друг друга, слишком, слишком, слишком, все слишком. Тот факт, что это все слишком даёт понять эту связь. Это больше, чем влюбиться, это как-то необъяснимо связывающе и притягивающе. Это какая-то нить, которая тянется, но не рвётся. Она далеко простирается, слишком далеко, но не рвётся, наоборот, чем дальше, тем больше хочется. Хочется видеть и чувствовать. Этот запах яблок, этот оттенок корицы. Всё вместе. В момент, когда младший тянет на себя, заставляя усесться на колени, Ким понимает, что этого так хотелось, так желалось, что вот оно - бери. Гук гладит ноги, при этом взгляд его убивает, он мягкий, но глубокий. Тэхен млеет от этих рук, глаз, взгляда, в общем, от Чонгука. А это яблоко ощущается вдвойне кислее и слаще одновременно. Тэхен носом ведёт по шее макне, задерживаясь ненадолго возле кадыка, кусает, облизывает, слыша сбитое дыхание и чувствует, что руки младшего ведут до талии, сжимая. А эти губы прижимаются к плечу, поднимаясь к уху. Там что-то темноволосый говорит, скорее самому себе. Губы хена такие красивые и желанные. Такие. Такие. Такие. Чон их ловит своими, чувствуя ту самую корицу. Те нотки, они здесь, на губах ощущаются круче и вкуснее в сто раз. Затем, будто кислинка каплей течёт по устам, заставив морщиться, но не отрываться. Ким будто пьёт партнёра, целует, целует, утопая в этой эйфории и нежности. Руки Чона к себе прижимают, а губы все ещё не отпускают. Они оба чувствуют эту смесь, на контрастах, иногда кислую, а иногда пряную. Покидать эти губы совершенно не хочется, но Гук отстраняется, забирая выдох старшего. Они раскрасневшиеся и слишком счастливые. Этот невероятный вкус все ещё ощущается. Руки макне массируют ягодицы, целуя плечи. А Тэхен тянется к шее, все же оставляя россыпь засосов. Его пальцы вплетены в тёмные пряди волос, а губы находятся на чужих. Чон, поднимаясь с кресла, зажимает Тэ между стеной и собой. Подтягивает его за бедра, снимая очки. Целует родинку на носу, слегка касаясь верхней губы, быстро, чтобы в следующий момент толкнуться бёдрами в чужие.

***

— С каких это пор вы, извращенцы, жрете яблоки только с корицей? — недоуменно спрашивает Юнги, все ещё держа в руках миску с помытыми яблоками. Оба хихикают, дальше продолжая читать книжку. «Губы хена все же вкуснее» — про себя думает Чон, вдыхая парфюм парня.