Пламя души: Лис и Принцесса

В то же время На улицах Намимори было необычно мрачно. Тьма заволокла дорогу, по которой шел, в полной тишине и одиночестве, один единственный человек, в чьих глазах была холодная бездна. Один глаз сиял алым цветом крови, а на дне его светилась цифра шесть, что внушала страх любому, кто взглянет в его недры. Тьма, что окружала этого незнакомца, была также черна, как и его сердце. Казалось, что в нем не было места ни добру, ни любви, ни жалости. Оно будто перестало стучать, обратилось в пепел и развеялось по ветру в одну кровавую ночь. Ночь сведения счетов… Смерти тех, кто виноват в том, что он стал таким… Монстром. В ночь правосудия он тонул в своем безумии и ненависти с оттенком красного и черного. Смерть следовала за ним по пятам, поджидая момент, чтобы заковать свою жертву в цепи и утащить вниз, в глубины Ада, туда, где вечно будут оплачиваться его грехи, туда, где ему посчастливилось один раз, всего на несколько мгновений, побывать. Потому страх оказаться опять там был слишком велик. Это место не сравнится ни с чем в этом мире. Даже тюрьма на последнем этаже Вендикаре окажется раем во плоти. Всего шаг до пропасти, что с радостью примет в свои объятия, уничтожая остатки рассудка. Она, бесконечная и темная, поглотит его без остатка. Мукуро знал, что рано или поздно он упадет туда, окончательно и бесповоротно. Ведь спасения для него не было, не существовало даже малейшей надежды на него. Он был в отчаянии, лишь ненависть помогала ему жить дальше и не сдаваться, не поддаваться окончательному безумию. Именно, поэтому спасение, в лице хрупкой девушки, пришедшее столь неожиданно, было слишком шокирующим для него. Ему показалось, будто мёртвое сердце вновь забилось с новой силой. Оно стучало так бешено, как ещё никогда не стучало, а невиданное ранее тепло разливалось по всему телу. Эти чувства сводили с ума, принося эйфорию. Тьма отступала рядом с ней, а боль бесследно исчезала. Он тянулся к этому свету, но постоянно обжигался. Их будто разделяла непреодолимая пропасть, и поэтому этот спасительный свет был недосягаем для него. Не омраченная душа, что пылает в вечном пламени жизни и гармонии. В нем, в тот миг, когда он ей проиграл, в глубине искалеченной души, зародилось странное желание защищать ее от всего на свете, а особенно от мафии. Но от этого он как раз и не мог ее защитить. И сегодняшнее происшествие только подтвердило его бессилие. Он был слаб, это и раздражало еще больше. Он не успел, опоздал, не спас, не уберег от участи убийства, пролитой крови на ее руках. Забыл ослепленной яростью и злостью, потерял из виду, не смог найти. Где же она сейчас? Что с ней? Эти вопросы только распаляли чувства тревоги и беспокойство. Тогда, в Кокоу Ленде, когда они сражались, от нее исходило такое родное, тёплое и светлое пламя, оно согревало и возрождало то, что навечно умерло в нём когда-то давно, ещё в детстве. В тот миг мир, что казался безжизненным и порочным, обрёл новые краски. Она ослепляла его своей добротой и наивностью. Ему казалось, будто эта юная особа, что спасла его, не от мира сего. Слабая и неуклюжая, но в глазах в момент их битвы пылал пугающий огонь, которому дай волю, вырвется и сожжет все на своем пути. Они сражались. Когда Тсунаёши вошла в гиперрежим, в ее движениях появилась грация и точность. Она блокировала его атаки с необычайной лёгкостью. Атаковала без колебаний. Ее руки в перчатка-X были окутаны ярким оранжевым пламенем, которое несло правосудие и волю к победе своей хозяйки. Но что-то тогда ему не давало покоя. Рокудо чувствовал, что с ней что-то не так. От нее веяло странной энергией и таинственной силой. Создавалось ощущение, что эта не вся ее мощь, будто ее что-то сдерживало, не давало разогнаться на полную. Когда он задел нежную кожу трезубцем, что было неожиданно даже для него самого, он думал, что победил, но что-то пошло не так. Два с половиной года назад. Его сознание затягивало в водоворот чужих воспоминаний. Мимо него скользили множество образов и звуков, но лишь часть из них можно было разобрать и понять. Но этого было вполне достаточно, чтобы узнать многое нового о той, чье тело он пытается захватить. «Всё пространство заволокло туманом. Непонятно откуда слышался чей-то шепот, который звал и умолял услышать его. Этот голос завораживал маленькую девочку, которая растерянно оглядывалась по сторонам. Это место пугало её. Где она? Кто ее зовет? Подул сильный ветер. Загорелись маленькие огоньки, которые выстроились, указывая ей путь. Было темно и холодно. Страх сковал тело, но, поборов его, она покорно шла, доверяя своей интуиции, которая шептала, что в конце дороги нету опасности. Выведя на небольшую поляну, огоньки погасли, а туман рассеялся. И ее взору предстало озеро, в котором отражалась полная луна, а на другом берегу раскинулось массивное дерево цветущей сакуры. Ее нежные лепестки опадали и кружились в причудливом танце, тая, не достигнув водной глади. Этот вид завораживал и пленял своей красотой. Но тишину снова прервал шепот, похожий больше на шипение змеи, который звал её всё это время. Приглядевшись, на одной из веток она заметила большую белую крылатую змею с золотыми узорами на чешуе, опутаную цепями с желтыми сверкающими глазами. — Кто ты? Что ты хочешь от меня? — спросила она, с опаской подходя к озеру. — Не бойся, подойди ближе… — смотря в золотые омуты, очарованная ими, шатенка вошла в воду и шаг за шагом начала погружаться в неё. Весь страх бесследно исчез. Заместо него появилось странное чувство правильности всей этой ситуации. — Ближе… Иди ко мне, — снова зажглись огоньки, которые ластились к маленькой леди и разгорались с новой силой, не обжигая, а согревая, даря чувство защищенности. — Услыш~ш… — пройдя по дну озера, пересекая водную гладь, не чувствуя ни какого дискомфорта, она достигла суши. — Моё… — совершенно сухая девочка пошла по направлению к массивному дереву, а маленькая ручка потянулась к змее. Нежно погладив белую чешую, их окружил вихрь огня, что образовал защитный купол. — Имя… — но последние слова потонули в странном шуме, резко все померкло перед глазами.» Образ тоже резко размазался и сменились другим. «Солнце ярко сияло, освещая две фигуры, которые с каждой секундой становились все точнее и точнее.  — Что это? — поинтересовалась девочка с растрёпанными каштановыми волосами, растерянно хлопая большими карамельными глазами, рассматривая протянутый ей меч. — Это Асаучи, безымянный меч, который выдают каждому шинигами поступившему в академию. С его помощью ты сможешь установить более длительный контракт с дзампакто. Тебе необходимо узнать его имя. Форма и способности дзампакто зависят от души шинигами. После того, как шинигами узнаёт имя своего меча, они могут общаться друг с другомч становясь сильнее. Они рождаются вместе с шинигами, как и умирают вместе с шинигами. Таковы дзампакто. — объяснил беловолосый юноша в черных одеяниях. — И что нужно сделать, чтобы узнать его имя? — поинтересовалась Тсунаёши, принимая клинок, прожигая своим невинным взглядом то катану, то широко улыбающегося, в привычной манере, Ичимару Гина. — Все очень просто. Будем медитировать. — Медитировать? Погоди, а как же Кидо? Ты ведь обещал!.. — возмутилась шатенка, насупившись. На эти слова её наставник искренне рассмеялся и ещё больше растрепал каштановые волосы девочки. — Ну, жаль тебя расстраивать, принцесса, но услышав твой рассказ о тех необычных снах, я решил, что в первую очередь научу тебя владению дзампакто. А медитации помогут тебе в этом. Наберись терпения, всему свое время. — Ну, раз уж ты так говоришь. Ладно. Маленькая леди уселась в позу лотоса, закрыла глаза, положив на свои колени катану, по совету учителя. — Отключись от мира. Погрузись в глубины своего сознания и услышь волю своего дзампакто. Давая наставления, он наблюдал за своей ученицей с легкой улыбкой на губах.» Образы снова начали расплываться и изображения сменилось. «В мелко подрагивающих руках на вид хрупкой девочки сверкала сталь. Сердце бешено стучало. Было страшно. По улице прокатился утробный рык. В поле ее зрения, из-за здания появилась когтистая лапа, затем голова в белой костяной маске с жуткой улыбкой. Его красные, безумные глаза устремили свой взор в ее сторону. По телу прошел табун мурашек, пот катился по лбу, дыхание сбилось от долгого бега. В ушах шумело, а в голове пульсировал один единственный вопрос: «Как все так вышло?» Помесь крокодила и быка, что-то прорычала, но слова не достигали ее. Земля содрогнулась, а в следующий миг красный луч серо летит в неё. С трудом, но уклонившись, девушка сглотнула, оглянувшись. Было близко. Этот пустой, в отличие от до этого встречавшихся ей, был куда сильнее и умнее. Он продумывал свои действия перед атакой. На его голове была маска с двумя рогами, также выделялся длинный шипастый хвост и лапы с длинными острыми когтями. Он приближался, бежать было некуда, ведь дальше был тупик. Она сама себя загнала в ловушку. Как выбраться из этой ситуации, ей было неведомо. Раннее ей помогало только чудо, в виде неожиданно появлявшихся Шинигами. А сейчас не было никого, кто мог бы спасти её. Поэтому нужно бороться самой и победить, ведь она не может допустить смерти невинных и распрощаться со своей жизнью здесь и сейчас. — «Тебе страш~шно?» Когтистая лапа приближалась, но отразив удар мечом, Тсуна отскочила. Да, ей было страшно, но страх нужно преодолеть. Она многому училась и не могла проиграть. Поэтому набравшись смелости, она вытянула руку с указательным пальцем в сторону «минуса», произнося: — Хадо №4: Бьякурай! — белая молния выстрелила и пронзило правое плечо пустого. Он взревел с новой силой от неожиданной боли. — Ах, ты, маленькая дрянь. Тебе точно не жить. — в порыве ярости он рванул на свою добычу, чтобы разорвать и сожрать. — Бакудо №30: Шитотсу Сансен! — в воздухе в виде треугольника образовалось золотистая энергия, которая приобрела форму трёх клыков. В считанные секунды техника достигла цели, не дав пустому совершить задуманное, и приковала его к ближайшей стене. Отчаянные попытки вырваться заканчивались провалом. Тогда он начал собирать реацу в одну точку, чтобы выстрелить серо. — «Позови меня и я дам тебе свою силу» — заговорил все тот же голос, что преследовал ее с детства. — Небесная воля ломает оковы и крылья твои будут свободны. Оторвись от земли и взлети, сияя во мгле ночи, — на дне янтарных глаз пылал огонь решимости. Она отпустила на волю своих внутренних демонов, которых сама изредко боялась, отбрасывая свои страхи и сомнения. — Цукихикари-о Доси! — катана с белой гардой изменилась: лезвие стало чёрно-белым, а рукоять черно-золотистой с не слишком длинной цепью.  Вокруг меча начало вихриться пламя, что плотным потоком окружало хрупкую фигуру. На шее, словно змея, обвилась золотистая цепочка, а на запястьях загремели цепи, оброзовав причудливое украшение. Красный смертельный луч сорвался, несясь на Тсуну, но два взмаха меча все решило. Ярко-оранжевое пламя встретилось с серо. Раздался взрыв. Поднялась пыль, которую разогнала вторая волна огня, что сжёг всё на своём пути, оставив лишь пепел от своего врага.» Воспоминания снова оборвались и сменились другими. «— Нана, почему ты до сих пор скрываешь это от нее? — раздражённо, но спокойно произнес шатен в черном одеяние, смотревший на женщину с короткими каштановыми волосами с недовольством. — А что мне сказать после стольких лет вранья? Я старалась сохранить это в тайне, но вся моя жизнь трещит по швам. Мне тяжело, пойми же, Соуске. Я запуталась. Лучше пусть все останется так, как есть. — в глазах говорившей отразилась грусть и тоска. — Это невозможно и ты это прекрасно знаешь. Она не глупа и уже догадывается какие тайны мы с тобой скрываем. Рано или поздно нам придется поговорить об этом. — Даже если так, то, нет. Ещё слишком рано, время ещё не пришло. — А когда оно придёт? Видно тебя не переубедить. — тяжёлый обречённый вздох и усталый взгляд устремился на женщину, которая в руках вертела уже пустую кружку. — Какая ты упрямая. Всегда была такой и такой же осталась. Разве я многого прошу? — Мне жаль, но… — не дал ей договорить грохот и скрип раскрывшейся дверь. Тсуна, которая из-за своей неуклюжести выдала себя, распластавшись на полу, смотрела на них с недоумением и любопытством в глазах. Встав, сделав глубокий вдох набираясь смелости, чтобы спросить: — Что именно я должна знать? Какую правду вы от меня скрываете? Я требую разъяснений. Это произошло быстро и стремительно, закрыв все пути к отступлению Нане, которая с неохотой, но признала поражение. — Послушай, Тсу-тян… Это долго объяснять. Лучше присядь. Кивнув и войдя вглубь кухни, она села за стол напротив матери и приготовилась слушать. — Да, нам есть что тебе сказать. — отойдя от окна и подойдя к столу, Айзен положил на него пустую кружку и продолжил. — Пожалуй начнем с того, что я твой настоящий отец. — А? — это заявление очень сильно ошарашило ее, но в его словах она не чувствовала ни грамма лжи.» Воспоминания лились бурным потоком, сменяя друг друга, открывая все больше тайн наследницы Вонголы. Но это не могло длиться вечно. В какой-то миг само пространство начало давило на него, будто пытаясь изгнать непрошеного гостя. Тело обдало жаром. Все перемешалось. Ему показалось, что его душа постепенно растворяется в этом хаосе, что творился вокруг. Но вся эта какофония звуков и образов прекратилось, также неожиданно как и началась.

***

Что-то явно пошло не так. Эта единственная мысль сейчас билась в голове. Было удивительно тихо и как-то слишком спокойно на душе. Небо? Перед его взором простиралось ночное, звёздное небо с ярко сияющей полной луной. Да, ему явно это не мерещится, хотя он все еще сомневался в своем здравом рассудке. Было прохладно. Облака медленно плыли, заставляя почему-то вспомнить, того самого брюнета, которого он победил обманом и хитростью. А еще, что бросалось в глаза, так это медленно опадающие лепестки сакуры, что заставляло усмехнуться. Он четко осознавал, что если бы не его уловка, то их бой мог бы обернуться явно не в его пользу. Один лепесток упал ему на щеку и неожиданно обжог. Он растаял, как снежинка, раньше, чем Мукуро успел коснуться нежного лепестка. Поднявшись с земли, куда его выбросило, оглядевшись вокруг, он удивился ещё больше. Что это за место? Его окружала зеленеющая поляна, а перед его взором простиралось озеро с массивным деревом сакуры на другом берегу, которая цвела во всей своей красе. Вокруг нее, полукругом, росли еще шесть деревьев, разных форм и размеров, в чьих густых листьях виднелись разные фрукты, неизвестного происхождения. Нежно-розовые лепестки, кружились в своем необычном танце и таяли в воздухе, не успевая коснуться водной глади, и лишь несколько из них достигали другого берега и опадали на траву, тая как снежинки. Они несли в себе много чувств и эмоций, завораживали своей красотой. — Это в каком-то роде прекрасно, — тихо прошептал он в пустоту, восхищенный этим зрелищем. — Согласен. Этот вид завораживает. Мукуро вздрогнул от неожиданности и резко развернулся к источнику голоса, призывая свой трезубец. Сзади него стоял молодой юноша с серебристыми волосами, светящимися золотистыми глазами с вытянутыми зрачками, что завороженно смотрели на необычный танец лепестков. На нем были белые одеяния с элементами брони, а на шее виднелась золотая цепочка. На запястьях висели цепи. На ногах были черные сапоги с золотыми узорами. Также бросалась в глаза катана в белых ножнах с золотисто-черной рукоятью, что весела на поясе левого бока. — Но мне грустно, от того, что ей больно. Эта боль прожигает меня изнутри. Я знаю все, — на дне золотого океана скрывалась грусть. — Я знаю насколько ей больно. Я знаю все ее страхи, чувства и желания. — Кто ты? — обеспокоено спросил Рокудо. — Житель этих мест. — жестом показал на окружающую местность. — Этих мест?.. — задумчиво переспросил вторженец. Что же это могло значить? — Признаться честно, я удивлен тем, что ты смог попасть сюда. — резко став серьезнее, он сделал шаг вперёд. — Рокудо Мукуро, знаешь ли ты, кто виноват в таком состоянии моей дорогой хозяйки? Эти слова ещё больше озадачили владельца пламени тумана. — Печаль, боль, отчаянье, а также это неуместное желание спасти. Знаешь кого она так жаждет спасти? Как глупо. Смотри, — он указал на одно, самое маленькое и чахлое дерево, казалось, будто оно вот-вот рассыпется, но не смотря на это, на нем росли синего цвета фрукты. — Этому дереву здесь не место, я так считаю, но оно здесь, оно растет, но вот-вот рухнет. Какая жалость… Как же я иногда ненавижу эту ее доброту. — его слова бились у него в голове. — А знаешь, что эти деревья значат? — и не дожидаясь ответа, добавил. — Это символ вашей связи. Связи Неба и его хранителей. Ваши души связаны друг с другом. Помимо этого она чувствует и знает, что чувствуете вы. Вы стали частью ее, а она частью вас. Истинные хранители, как иронично.— паренёк резко рассмеялся. — Видно это судьба. Мукуро, слушал и лихорадочно размышлял над этими словами. А также его мучали вопросы. Очень много вопросов. — «Что же это за место? Неужели внутренний мир Савады? Но почему я здесь, ведь раньше такого не происходило? Почему мой идеальный план провалился? Потерпел крах? Она Мое Небо? Истинное Небо?! Нет, этого не может быть!» — Несмотря на это стечение обстоятельств, я считаю тебя опасным. — эти слова вывели его из своих мыслей, заставив напрячься. Блондин обнажил клинок и в ту же секунду оказался возле бывшего подопытного Эстранео с занесенной катаной. Мукуро в последний момент успел отразить удар и контратаковал. Сделав сальто, тем самым уклонившись от острия холодного металла, дзампакто, приземлившись в отдаление от противника. — Ты не достоин быть рядом с ней. Эти слова возмутили брюнета. Да, кто он такой, чтобы решать чего достоин он или нет?! — Ку-фу-фу… Это уж точно не тебе решать. — его алый глаз вспыхнул и цифра сменилась с шести на один. — А теперь давай повеселимся, — ударив трезубцем по земле, от чего началось землетрясение и они начали падать в пустоту. Оглядев округу скептичным взглядом, Цукихикари, прыгая по обломкам земли, приближался к иллюзионисту. — Лунный серп. Пламя приобрело форму полумесяца, рассекая воздух, быстро достигнув своей цели, но вместо Рокудо сжигает лишь туман, а сам враг оказывается за спиной. Следуя своему чутью, он отбивает атаку и выпускает поток огня, отбрасывает противника, который тоже оказался лишь подделкой. Прокрутив катану в руках, вонзил его в обломок земли, тем самым заполоняя все пространство своей реацу. От такого мощного давления иллюзия не выдержала и начала трещать по швам, в конце концов разбилась на осколеи, осыпавшись, вернув прежнюю обстановку. — Какое разочарование. Неужели это все на что способен опаснейший преступник мира, сбежавший из самой защищённой тюрьмы? — с издёвкой спросил юноша. Появившись неподалеку, Мукуро с искрами искреннего веселья посмотрел на блондина и резко начинает смеяться. Безумно. Его иллюзию только что так просто разбили вдребезги. Кто же он такой? Сам этот факт разжигал интерес и жажду крови. Хотя, может это все из-за этого странного места? — Признаю недооценил. — посмеявшись, вытерев проступившие слезы, он перехватил удобней свое оружие. — Как видно зря. — канзи в глазу сменилось на цифру пять и в этот же миг от него начало исходить черная густая, как мгла аура, которая заставила бы любого трястись от страха, но явно не Цукихи, который на это лишь оскалился принимая вызов. — А вот это уже другое дело. Мир людей и правда самый отвратительный и опасный. На твоей душе лежат много грехов. Ты обречён на заточению в Аду, стоит только оступиться и тебе придет конец. Проигнорировав эти слова, Рокудо перешел в наступление. Удар. Скрежет металла. Разворот. Удар. Удар. Блок. Они закружились в танце смерти. Их движение становились все быстрее и быстрее. Будь у этого представления зрители они бы смогли разглядеть лишь смазанные, мельком мелькающие силуэты. Пламя. Оно сжигало, приносило боль и ложь, что окутывало их с ног до головы. Кто первый допустит роковую ошибку в этой смертельной схватки? Всего один неверный шаг и игра подойдёт к концу. Лунный свет освещал поляну, где творилось это безумие. Жажда крови летала в воздухе туманя рассудок, а любого нормального человека, будь он здесь, бросило бы в дрожь от этой удушающей силы. Реальность начала трещать по швам и рушится, обнажая черную бездну, которая принимала с радостью в свои объятия гостей. — Снова иллюзия, — констатировал факт блондин, сверкая своими золотистыми змеиными глазами. Стебли лотосов плотно связывали свою жертву, лишая возможности пошевелиться, а белоснежные бутоны расцвели. — Это конец, — острие трезубца целилась точно в сердце. — Как самонадеянно, — усмешка коснулась губ и в следующий миг ситуации переменилась. Цветки обратились в пепел и развеялись по ветру. Коснувшись золотых цепей, что были на шее он произнес: — Оживите оковы, — с этими словами золотистая цепочка на шеи и цепи на запястьях и рукояти ожили, удлинились, сковав свою жертву. Мукуро не успел ничего сделать, как был связан по рукам и ногам. Его иллюзия развеялась, накатила слабость и чувство, что из него вытягивают энергию. Остриё клинка сверкнуло и коснулась хрупкой шеи. — Изрядно ты меня развлек, спасибо, было весело. Редко здесь бывают гости, поэтому в честь этого я дарую тебе лёгкую смерть. Прощай, Рокудо Мукуро. — Стой! — отчаянный крик остановил блондина и заставил вздрогнуть, отскочить от вторженцев из-за вихря огня, что пронесся между ними. — Не делай этого прошу, Цукихи-сан. — подул сильный ветер, принося до боли знакомый голос. Обернувшись, он заметил, что перед ними будто из ниоткуда предстала девушка с растрепанными каштановыми волосами и большими карамельными глазами, в которых плескалось беспокойство. — Но Ёши… — Освободи его, — резко перебила своего друга и сердито взглянула на него. — Пожалуйста, — смягченно добавила, поджав губы, шатенка от возмущённого пронзительного взгляда своего дзампакто. — Я сама с этим разберусь. — Тц… Не будь такой наивной и доброй. Он напал на тебя, пытался убить, навредил твоим друзьям. Он опасен и принесет ещё много проблем. Спокойный и холодный голос, сверкающие глаза, что метали молниями, заставили вздрогнуть Саваду и сглотнуть. Впервые Тсуна видела его, обычно спокойного и веселого, настолько взбешенным и злым. Но она не может сейчас отступить. Поэтому набравшись смелости и шагнув на встречу к бушующему огню, собрала всю волю в кулак. — Успокойся. Я понимаю, почему ты так говоришь, но он не настолько плохой, как хочет показаться. Если не доверяешь ему, то доверься мне. Я знаю, что делаю. — Подойдя к нему вплотную, не отрывая взгляд, опустила руки, в которых была катана. — Ты ведь доверяешь мне? Повисла напряжённая тишина, а детское личико наследницы Вонголы озарила успокаивающая улыбка. Ей было невозможно противостоять, поэтому спустя долгой минуты он сдался, щёлкнул пальцем тем самым освобождая пленного и вложив меч в ножны, бросает: — Хорошо, поступай как знаешь, моя дорогая хозяйка, — и исчезает оставив возмущенную таким обращением девушку наедине с Мукуро, который оклемавшись встал в недоумении от произошедшего. В груди неприятно кольнуло, ведь Цукихикари ее так называл только в начале их знакомства, когда между ними стояла невидимая стена недоверия. Тсуна думала, что он перестал ее воспринимать как хозяйку, ведь она приложила немало усилий, чтобы стать ему другом. И это обращение больно резало сердце. Оно означало, что он все ещё зол на нее, хоть и принял ее решение. Она понимала, что он волнуется за нее и такая резкость с ее стороны наверняка обидела его. — «Нужно после всей этой дурацкой ситуации извиниться перед ним» — подумала Ёши. — Ку-фу-фу. Мне очень жаль тебя отвлекать от столь, безусловно, увлекательного дела, как разглядывания пустоты, но может уделишь мне хоть немного своего драгоценного времени? — разорвал затянувшуюся тишину брюнет. — Ой, — выйдя из транса, проморгавшись, девушка посмотрела на гостя и извиняюще улыбнулась. — Прости, задумалась. Что ты там хотел? — наивно хлопает ресницами Тсуна. — Я тут размышлял над произошедшим и у меня назрел один вопрос. Спасибо, конечно за спасение, но: «Зачем ты это сделала?» Он, ведь прав. Я опасен, хотел убить тебя, твоих друзей, уничтожить мафию, разжечь мировую войну и ввергнуть весь мир в пучину хаоса. — Хм… — озадаченная шатенка склонила голову в права, размышляя над ответом. — Потому что ты Мой Туман? — в итоге выдала она, спрашивая саму себя, чем ошарашила Рокудо, который осознав сказанное, начал заливисто смеяться. — Да, — закивав, найдя ответ на заданный себе вопрос, она продолжила. — Пожалуй именно поэтому. — Ты странная, Тсунаёши-тян. — приходя в себя, отсмеявшись, вынес вердикт иллюзионист. — Кто бы говорил, ананасик. — от такой наглости у Мукуро задёргался глаз. — Ку-фу-фу. Будь так добра, Вонгола, не назвай меня больше так. — с притворным спокойствием попросил он. — Я подумаю над этим, — хитрая улыбка украсила бледно-розовые губы. Мукуро хотел возмутиться, но подул сильный ветер принося нежно-розовые лепестки сакуры, которые окружили шатенку, закрутившись вокруг нее. Она рассмеялась, ее волосы пришли в больший беспорядок, а глаза лучились радостью и веселью. Он завороженно смотрел на эту невероятную особу, из головы все вылетело и пришло осознание, что он не сможет ее убить при всем желании. Неожиданно его тело засветилось, что привлекло внимание Савады. — Тебе пора возвращаться. — констатировала она факт, поджав губы, с грустью в глазах наблюдая, как неожиданный гость растворяется в воздухе, покидая ее духовный мир. — Как бы прискорбно не было, но я признаю свое поражение. Прощай, маленькая шинигами, спасибо тебе за все. Настоящее Ее образ в миг их прошения навсегда сохранился в его памяти. Даже сейчас он отчетливо помнил ее грустную улыбку, большие карамельные глаза, а также вихрь нежных лепестков сакуры, кружаших вокруг хрупкой фигуры, и лунный свет, что добавлял этой картине ещё больше таинственности. В тот судьбоносный день Виндичи заявились как раз тогда, когда Мукуро с Тсуной пришли в себя. Распахнув дверь, впуская свою ужасающую ауру смерти, которая правда Саваду не впечатлила, они выпустили цепи и сковали его, Кена и Чикусу, намереваясь забрать. Тсуна, не медля, хотела вмешаться и спасти, но ее остановил Реборн, вырубив бедняжку. Именно за это иллюзионист был благодарен ему, даже зауважал его капельку. Рокудо прекрасно осознавал, что не может быть ее хранителем Тумана. Это приносило ещё больше боли и разочарования в жизни. Очередная попытка сбежать из Вендикаре обернулась провалом, но ему удалось спасти хотя бы Чикусу и Кена, а это уже половина успеха. А его милая Наги так вообще подарок судьбы. Бедная девочка. В ней он нашел родственную душу. Брошенную, никому не нужную. Вызволив ее из лап смерти, он обрел связь с внешним миром и преданную соратницу, которую он ценил и любил, как родную сестру. Ещё одной милостью Бога было предложение Емицу стать хранителем Тумана его дочери. Без колебаний согласившись, он прикрылся желанием захватить ее тело, чтобы уничтожить мафию. С тех пор прошло много времени, недавно его освободили благодаря наследнице Вонголы, чему он был безмерно рад, а воспоминания о последних лет в камере на последнем этаже Вендикаре приносили почти физическую боль. Сейчас он ходил, словно призрак ища свое Небо, которое снова пропало. Его подчинённые, а также остальные хранители тоже разбрелись по городу в поисках Тсуны. Все искали её, кроме Кеи, который свалил домой, на последок сказав так тихо, что услышал только он, потому что был ближе всех: «Он вернулся, значит завтра меня ожидает ещё больная головная боль, чем обычно.» Что же это могло значить? Резко остановившись, вынырнув из воспоминаний и прислушавшись к своим ощущениям, на его губах расцвёла предвкушающая улыбка. Кажется, он нашёл, что искал.