Пламя души: Лис и Принцесса

Наши дни. В небольшом домике, который находился на окраине Намимори, горел тусклый свет. Это было заброшенное здание. Снаружи он выглядит потрепано, но внутри все сносно. Это жилье предоставила Гину Нана на время его прибывания в Мире Живых. Но за последние время отсутствия владельца здесь все покрылось приличным слоем пыли. Тсунаёши старалась убираться хотя бы раз в месяц, но сейчас ей катастрофически не хватало времени на это, ведь слишком много приключений совались на ее бедную головку. — Что-то не так, лисенок? — озадаченно пробормотала Тсуна, на задумчивый взгляд Ичимару, который посадил ее на кровать. Он не ответил, а лишь резко схватил ее руку и поднял остатки рукава вверх. Тогда его взору открылись, во всей красе, множество ожогов и мелких ран, а особенно сильно бросалось в глаза большое красное пятно на одежде в области правого плеча. Сейчас у него был серьезный вид и не было привычной улыбки, что заставило напрячься шатенку. — Больно? — Нет… — Тсуна отвела свой взгляд и прикусила губу. — Не ври мне, у тебя плохо выходит. — Это пустяки, скоро сами заживут. Бывало и хуже. — пыталась отвязаться девушка. — Не волнуйся. Но Гин и слушать ее не хотел. Встав, он каким-то чудом отыскал аптечку, и притащил ее в эту комнату. В полной тишине он достал нужное ему, и принялся обрабатывать раны. Тсуна не сопротивлялась, только наблюдала за его спокойными и плавными движениями. — Я не могу не волноваться. — нарушил он тишину, разрывая рукав до плеча, открывая кровоточившую рану от пули. — За то время, что мы знакомы, ты стала мне очень дорога. — обработав её, он начал накладывать бинты. Наследница Вонголы стоически терпела боль, внимательно слушая его исповедь. — Будь моя воля, я бы забрал тебя с собой и спрятал ото всех, оберегал и не отпускал от себя ни на шаг. В его словах не было лжи, но он не мог исполнить сказанное. Одна из причин останавливающая его - ее родители, а также понимание, почему ей лучше оставаться в этом мире, ведь грядет буря, вскоре она снесет все на своем пути. Глаза девушки расширились на мгновение после этих слов, но быстро приобрели прежнее спокойствие. — С чего бы такие слова? — кривая усмешка появилась на лице Тсуны, она опустила голову из-за чего ее волосы закрыли помутневший взгляд карамельных глаз. — Ты, конечно, можешь не верить мне. — грустно усмехнулся Гин, окончательно и безжалостно, разорвав оставшиеся лохмотья, которые когда-то были одеждой, тем самым открывая своему взору все прелести женского тела. Но особенно сильно бросался в глаза давний шрам, что начинается от левого плеча до середины груди. Осознание собственной наготы, Тсуне приходило медленно. Она чувствовала, как по шраму нежно проводят рукой. Вмести с этим по телу проходит волнами приятное тепло. В этот миг, она почти не соображала. Но прежде, чем она успела прийти в себя и возмутиться, запаниковав, Ичимару, будто выйдя из транса, отдернул руку и завершил перевязывание, поспешно отвернулся. Тсуна, вздрогнув, тоже пришла в себя, от такой резкости в движениях, с поджатыми губами и грустным взгядом посмотрела на напряженную спину. — Так, тебе, наверное, холодно. - беззаботно предположил он, разгоняя напряжённую атмосферу. - Сейчас принесу сменную одежду, вроде видел где-то. Девушка облегченно выдохнула, проводя взглядом выходящего шинигами. Плечо до жути болело, но было терпимо. Проведя рукой по болезненному воспоминанию о первой встрече с пустыми, ей вспомнился шатен в черном одеяние, поверх которого было белое хаори с цифрой пять. Она тогда находилась при смерти. Боль заволокла все сознание, и лишь этот образ хорошо отпечатался в памяти. — «Увидить бы его» — мимолётно пронеслссь в голове эта тоскливая мысль с образом своего спасителя. Она им восхищалась, любила и уважала. Было в нем что-то такое, что тянуло ее к нему, что-то родственное и неуловимо знакомое. От воспоминаний ее отвлек скрип открывающейся двери. Бывший лейтенант пятого отряда вернулся быстро, неся в своих руках белоснежную рубашку. — Держи. Это все, что я смог отыскать. Ловко поймав принесенную одежду, Савада кивнула в знак благодарности, улыбнувшись. Тайчо тактично отвернулся, а она быстро переоделась. — Гин, — тихо окликнула она. Повернувшись, с привычной улыбкой, он окинул ее взглядом, оценивая. Рубашка была его, и однозначно слишком велика, поэтому на ней больше походило на платье. К сожалению, он больше ничего подходящего не нашел, что уж поделать. — Знаешь, я думала, что ты меня забыл. Я ждала, каждый день ждала твоего появления. Я понимала, что у тебя много дел, обязанностей и ответственности, но… Иногда мне так хотелось, чтобы ты пришел и спас меня от неминуемой участи… От мафии, жестокости и крови, что теперь будет окружать и меня, ведь я теперь часть этого мира. Но тебя не было и мне нужно было стать сильнее, чтобы выжить, защитить дорогих мне людей. Я не могла использовать силу шинигами, ведь меня связывало обещание данное самой себе, что я ни при каких обстоятельствах не использую эту силу против живых людей. Даже если буду на грани смерти. Глупо правда? Ведь я сама себе загнала этим в тупик, ведь все было бы намного проще используй я дзампакто сегодня. Но я слишком наивна и правильная для этого… Но сегодня я отняла жизнь. Мне очень тяжело от этого. Ичимару во время ее слов подошёл к ней и, присев на кровать, заключил в свои объятия. Они слишком долго не виделись. За все это время у него не было возможности навестить свою принцессу, ведь он капитан и несёт большую ответственность. Это стало ещё одной причиной ненавидеть Готей-13 и свою работу, которая лишала его возможности видится со столь дорогим человеком. Но сейчас он был свободен от этой ответственности. Следуя за Айзеном-тайчо, он не оборачивался назад и не колебался. Уйти с ним из Общества Душ, заклеймив себя предателем в глазах шинигами, казалось ему правильным, для достижения своих целей. Сейчас же без ведома Владыки Уэко Мундо он здесь, не в силах больше ждать, в Мире Живых, прекрасно зная, что ему может потом влететь за это. — Не мучай себя, они не стоят твоих терзаний, принцесса. Я не успел помочь тогда, прости. Ей было тепло и уютно в таком положении. Как же ей этого хотелось, чтобы он обнял её и успокоил. На душе стало легче и спокойней. — Не извиняйся, не надо. — отстранившись, она всматривалась в такие знакомые черты лица с лёгкой улыбкой. — Я все понимаю и больше не злюсь. Я устала, - тяжёлый вздох. - Останься со мной сегодня, а завтра… Хотя бы завтра погуляй со мной. Этого будет вполне достаточно, чтобы сделать мне счастливой. Хорошо? Смотря в такие искрение, большие и умоляющие глаза, просто было невозможно отказать ей. — Хорошо, завтра я полностью в твоём распоряжение. — Спасибо, я рада. Комната погрузилась в привычную им тишину. Тсуна же легла, устроив свою голову на коленях Ичимару, сжав в своих ладонях его руки. — Может споешь мне? Хоть что-нибудь. Удивившись этой просьбе, но виду не подав, Тсуна кивнув, прикрыла глаза, устроившись поудобнее, тихо запела: — *Ярко, я закрываю веки — не помогает, Я кладу ладони на лицо. Ее голос заполнял пространство, завораживал и пленял, вызывал трепет. — Жарко, я не могу напиться, Мне не хватает, я не могу проститься ни на миг. Он помнил, как она радовалась каждый раз его приходу. Как с нетерпением и предвкушением ожидала тренировок и уроков. Она всегда внимательно слушала его, когда он рассказывал разные истории. Такая хрупкая, миниатюрная девочка, вызывала восхищение и умиление в нем. — Перепутанные взгляды наши, Ничего я не хочу менять. Ее улыбка согревала. Она была искренняя, добрая, такая не похожая на его, наполненную ложью, наигранную. — Около тебя мир зеленее, Около тебя солнце теплее, Около тебя я понимаю, что счастье есть, Когда ты здесь, около меня, Около меня, Около меня… Вспомнилось, как она кружилась, смеялась и улыбалась. Смотря на нее снова и снова, приходит спокойствие и умиротворение. В те моменты все проблемы и грядущие события отходили на второй план, это было не важно. Ему бы очень хотелось, чтобы этот миг длился вечно, но понимание того, что это невозможно, печалило. — Томно я задержу дыханье Всё невозможно, я ухожу в сознанье глубоко. Когда они сражались, то ее глаза горели янтарным отблеском. — Блики розового свеченья, Лучики солнца тихо ложатся на твоё лицо. Они купались в лучах солнца. В ее движениях была грация. Гибкая изворотливость, плавность и невероятное чутье. Все это делало ее опасным противником. — Перепутанные взгляды наши, Ничего я не хочу терять. Оторвать взгляд от нее у него не было сил. Ее красота пленяла. Училась она довольно быстро и упорно, даже когда его не было рядом. — Около тебя мир зеленее, Около тебя солнце теплее, Около тебя я понимаю, что счастье есть, Когда ты здесь, около меня, Около меня, Около меня… В памяти почему-то неожиданно всплыло, как восхитительно она готовит. Сидя одним утром на полюбившейся поляне, они от души смеялись, ели приготовленную Тсуной стряпню, а после этого он наблюдал, как она медитировала в лучах солнца с катаной на коленях, чтобы стать сильнее. — Перепутанные взгляды наши, Ничего я не хочу менять. Один раз, он, ухватившись за тоненькую и хрупкую руку, потянул на себя потерявшую равновесие шатенку, тем самым спасая ее от падения. Их взгляды встретились в тот миг. Она, оказавшись так близко к нему, смутившись спрятала свое покрасневшее лицо в его груди. — Около тебя мир зеленее, Около тебя солнце теплее, Около тебя я понимаю, что счастье есть, Когда ты здесь, около меня, Около меня, Около меня… Находясь в Сейрейтейли, он часто вспоминал ее. Но в последние три года у него не было и свободной минуты. Особенно в последнее время, до предательство Готея-13. Дела, дела, дела, которые нельзя откладывать. Как же все это утомляло его, что он не прочь в такие момент выпить с Рангику, что изредко, но случалось. — Около тебя мир зеленее, Около тебя солнце теплее, Около тебя я понимаю, что счастье есть, Когда ты здесь, около меня… Он также прекрасно помнил, как три года назад, она просит ещё навестить и не забывать её. — Около меня… Дрожащие руки, от нерв и смущения, протянули ему в подарок на память: серебряные часы на подвеске, на которых был изображен белый китайский дракон.  — Около меня… — она улыбнулась, неотрывно, завороженно смотря в его открывшиеся небесно-голубые глаза, но почувствовав непреодолимую усталость, завершила песню, тихо прошептав. — Спасибо… — последние силы иссякли и она погрузилась в Морфей, будучи полностью уверенная, что он не покинет и не оставит её одну. — Меня не за что благодарить. — вечная улыбка сползла с лица. — Если бы была возможность, я бы забрал тебя с собой и не отпускал, но Уэко Мундо не место для тебя. — с этими словами он осторожно переложил ее на кровать, смотря на умиротворенное безмятежное личико, слыша тихое сопение. Он прекрасно понимал желание Айзена, чтобы грядущая война не коснулась это маленькое чудо. Лучше пусть живёт в неведенье и радуется жизни в окружении друзей и родных, а ему остаётся только надеется, что они хотя бы ещё раз увидятся в будущем. В конце-то концов он сам решил идти по избранному им пути, дороги назад уже давно нету. После их первой встречи ему удалось спустя немало времени вернуться в Мир Живых, в Намимори, причем без каких-либо подозрений со стороны Готей-13, что было удивительно. Как это удалось устроить Айзену-тайчо было до сих пор загадкой для него. Бывал он здесь редко, но довольно продолжительное время. Она росла, а он наблюдал за этим, взяв на себя роль наставника и учителя. Когда же она осталась одна, то не забросила тренировки, а лишь ещё усердней начинала работать над собой. И при следующих встречах ей удавалось удивлять его каждый раз. Она становилось все сильнее. Во время тренировочных спаррингах её глаза из карамели превращались в огненные янтари, что тогда в них неуловимо напоминало ему и мать, и отца. И в тот миг, каждая его атака и действия для нее становились слишком предсказуемы. От каждого такого сражения, Гин все больше убеждался, что она приобрела все самые ужасающие таланты от родителей. Она как не выкованный меч, который создают для убийства. В ней горел вечный огонь решимости, гармонии и силы, если приблизиться к этому источнику жизни слишком близко, то можно ослепнуть от яркости света, что исходит от нее. Эта мощь и красота приковала взгляд к ней, не давая отвести свой взор от глубин пылающего золота, в котором он тонул. Тьма, когда она рядом с ним, исчезала, оставались только умиротворение и гармония, а ненависть в любом ее проявлении, забывалась, уходила на второй план, не жгла душу и не приносила боли. Рядом с ней было хорошо, но также и опасно, ведь был риск сгореть заживо и обратиться пеплом от этого всепоглощающего и манящего огня, что привлекает своих жертв во мгле. Ичимару вздрагивал иногда, когда в карих глазах мелькали неуловимые искры безумия и жажды крови. Это и есть скрытая тьма Тсуны, которая так редко высвобождалась на свободу. Но сейчас ничего из этого не имеет значение. Пока есть возможность он будет рядом, пока не придет время расставаться. И тогда он с таким же терпением будет надеятся на следующию встречу со своей Принцессой. Он и сам не заметил как это обращение сказанное в шутку стало неотъемлемым в их жизни, так же как и ее «Лисенок». Тсунаёши всего была доброй и наивной, иногда неуклюжей и нерешительной, но искренней. Он же полностью противоположен ей, в его словах, жестах, и в самом виде, слишком много лжи и фальши. В глубинах его души жила безграничная жажда мести, ради достижения своих целей он готов пойти почти на все, что угодно, даже если придётся идти по головам. Бывший капитан третьего отряда, Готей-13, отчетливо понимал, что их пути рано или поздно окончательно разойдутся. И он потеряет этот свет навсегда.