Недостойный хозяин

      Я даже и не знаю, как оценить сегодняшнюю ночь. Скорее лучше, чем хуже. В этот раз мне ничего не снилось, полная пустота сознания. Открыв глаза, я не понял, что спал, было такое чувство, что я только лёг и тут же проснулся. Радовало лишь то, что сегодня пятница и все учебные пары стоят с утра, а это значит, что к обеду я смогу идти к Гарри на Гриммо, зная Люциуса, он тоже прибудет примерно к этому времени, конечно, если будет свободен от личных дел. Быстро позавтракав, я направился в класс зельеварения для того, чтобы приготовить нужные ингредиенты и вопросы для практической работы. Со всей этой беготней я давно не проверял, чему смогли научиться эти бездари, вот и проверим. Практическая часть, в отличии от теории, была провалена. Это навело меня на определённые мысли. Чего только стоит один Лонгботтом, думаю, что ему стоит официально запретить посещать такие предметы, как зелья и полёты. Сам целее будет, да и пострадавших от его кривых рук, станет гораздо меньше.       Во время обеда я ловлю на себе взгляд директора, но в ответ отрицательно качаю головой, при этом касаюсь рукой метки. Альбус вздыхает, и тут же теряет всякий интерес к моей скромной персоне. Так будет лучше, пусть старик считает, что я занят поручениями тёмного лорда, а я уж потом придумаю, что рассказать любопытному начальнику. Так и не съев ни крошки, я аппарировал на Гриммо, и, к моему удивлению, домовик тут же проводит меня в столовую, где уже был накрыт стол.       — Хозяин Гарри принимает ванну, но в ближайшее время спустится к обеду. Можете подождать его здесь, Мастер Снейп, подать вам чай, кофе или бокал вина?       — Если можно, то я сегодня ещё не видел свежий выпуск Еженедельного пророка.       — Хорошо, — Кричер щелкнул своими маленькими пальцами, и на столе появилась газета.       — Спасибо, — домовик исчез, а я раскрыл газету на страницах, которые были посвящены политическим новостям. Намёк тёмного лорда был весьма явным. Его цель — министерство магии, но в текстах сегодняшних статей не было ни намёка на информацию. Глухой звук шагов по лестнице сказал мне о том, что хозяин дома решил явиться к обеду. Я поднял газету повыше, делая вид, что внимательно читаю, а сам смотрел поверх страниц. Гарри вышел из-за угла и замер, едва увидев меня, но если быть откровенным, то я замер вместе с ним. Парень замялся лишь на секунду и заговорил.       — Добрый день, Северус, — вот теперь я получил полное право смотреть на него, не скрывая свой взгляд за газетными страницами. И видит Мерлин, посмотреть было на что. То, что Гарри вырос и возмужал, я заметил уже давно, в самом начале. Меня не особо волновала внешность, а поразил его характер и сила духа, и уже после этого я стал обращать внимание на все остальное: нереальные глаза, сильные и умелые руки, длинные ноги, тело, кожа, запах… И вот, сейчас, передо мной было все это, да ещё и упаковано в шикарную обертку, не хватало лишь объёмного банта. Чёрные брюки классического покроя делали его ноги ещё стройнее и длиннее, рубашка настолько плавно прилегала к телу, что казалось, как будто она дышит с ним в унисон, но главным во всём этом, конечно, были глаза и ремень. Их цвета сочетались практически идеально, от всего этого вида у меня шла кругом голова, но я едва все не испортил, расмеявшись, когда внимательнее рассмотрел пряжку его ремня. Змея. Серебряная змея. Правда. Почему не голова льва? Славный гриффиндор никогда не простит ему этого поступка.       — Мистер Поттер, — я медленно поднимаюсь со своего места, мне приходится практически сдерживать своё тело силой. Не то чтобы я сорвался и сделал бы что-то с этим мальчишкой, но так сильно хотелось.— Я, конечно, безусловно рад видеть вас в добром здравии, но позвольте мне решать, готовы ли вы ходить по дому в таком виде, без вреда своему здоровью. — Я и не заметил, насколько близко успел подойти к Гарри за время своей речи. Его близость, тепло и запах кожи сводили меня с ума. Я не мог и подумать, что в моей жизни появится кто-то, кто сможет вызвать подобные чувства. И я боялся этого. Боялся, того что смогу своим напором спугнуть парня. Несмотря на всю его храбрость и отвагу, я знаю, что подобные отношения требуют не только смелости, но и понимания партнёра. Так же я знал, что Гарри нужно время, и я был готов ждать столько, сколько потребуется, но вот немного поиграть и подразнить мне никто не запрещает. — А для этого, я должен осмотреть вас. Вы сами снимете рубашку, или для этого вам потребуется моя помощь? — я пробежался пальцами по пуговицам, от чего мальчишка заалел, словно маков цвет. Это ещё больше раззадорило меня. Мне хотелось большего, но Гарри молчал, а я ждал его ответа. Возможно, его стоит немного подтолкнуть, дать понять, что я заинтересован в его дальнейших действиях. — Ну что же вы, мистер Поттер, вчера вы были гораздо смелее в своих действиях и поступках. — Великий Мерлин, что же я творю? Веду себя, словно подросток, хотя плевать я хотел на все условности. Судьба и так задолжала мне несколько счастливых дней. По лицу Гарри было видно, что он решает для себя, хочет ли он идти дальше.        — Я не отказался бы от вашей помощи, профессор,        — Ну что же, — Гарри говорит тихо, но я чётко слышу каждое его слово, но от этого соблазнительного шепота мальчику явно мало, и, делая шаг навстречу, он вплотную встаёт ко мне. Я чувствую своей грудью, как бешено колотится его сердце. От этого моё сердце пропускает удар. Мои руки трясутся от напряжения, но я собираю всю свою силу воли в кулак и осторожно расстегиваю первую пуговицу. Рубашка тут же расходится в стороны, открывая моему взору тонкую шею и бьющуюся на ней жилку, я не выдерживаю и выдыхаю весь воздух, что был в моих лёгких. Мои пальцы живут собственной жизнью, возможно, я и хотел бы растянуть этот момент близости, но пуговицы кончились слишком быстро. Я даже не успел понять, как Гарри оказался с полностью расстегнутой рубашкой. Его тело было прекрасно, а в моей голове тут же появились десятки разных картин, которые детально описывали развитие ситуации. И первым пунктом, в любой из моих фантазий, было избавить Гарри от рубашки, и я это собираюсь исполнить. Я обхожу его и становлюсь сзади. — А теперь, мы должны снять её, — Я берусь за воротник рубашки и стягиваю её, но перед этим я позволяю себе прикоснуться к его коже. Она такая мягкая и горячая, от этого невинного жеста Гарри пропускает вздох, и мне это льстит. Рубашка все ещё висит на локтях, но она абсолютно не мешает мне рассматривать его спину. — Ну что же, мистер Поттер. Гарри. — Я наклоняюсь к нему и практически выдыхаю его имя. — Сейчас я могу утверждать, что вы полностью восстановились, и меня очень радует этот факт. — и это чистая правда, я так боялся, что те шрамы останутся у Гарри на всю оставшуюся жизнь, но слава Мерлин, перед моими глазами лишь чистая, загорелая кожа. Рубашка все же падает к нашим ногам. — Ваша кожа. — у меня больше нет сил сдерживать себя, и я провожу ладонью от его лопаток до поясницы, именно там, где был один из самых глубоких порезов. Я хочу убедиться, что действительно смог все исправить. Гарри делает глубокий вздох и прижимается ко мне. — Слава Мерлину, что на твоей коже не осталось следов от того дня. И поверь, я действительно этому рад, не знаю, смог бы ли я смотреть на шрамы, что сам оставил на тебе.       — Ты должен был это сделать, — мордер да что же мне с ним делать, от его слов у меня перед глазами встали яркие картины того проклятого вечера, и я прижал Гарри к себе ещё сильнее.       — Не ищи для меня оправдания, Гарри, я рад тому, что хоть отчасти смог исправить то, что сотворил с тобой, — я слегка прикасаюсь губами к его шее, а в голове появляется мысль: «достоин ли я того, чего желаю, или мне стоит отпустить Гарри и уйти из его жизни». Возможно, это единственно правильное решение для него и для меня. Словно чувствуя мое сомнение, Гарри резко разворачивается и встаёт ко мне лицом, его ладонь нежно ложится на мою щеку. Тепло юного тела тут же расходится по мне, но я боюсь смотреть ему в глаза, не зная, что же я в них увижу.        — Северус, посмотри на меня, — Я хочу сбежать, но Гарри цепляется за мою мантию, не позволяя сделать даже шаг. Ладонью он поворачивает моё лицо, заставляя смотреть на него и я сдаюсь. Я открываю глаза и тону в тепле его глаз. В них нет ни злости, ни отвращения, лишь бесконечная нежность и надежда. — Ты как-то мне сказал, что ты не кисейная барышня. Что тебя не так-то легко оскорбить или обидеть. Так вот, я тоже не такой. Я прекрасно понимаю то, что мы делали, делаем и будем делать дальше, это то, что от нас будут требовать обстоятельства. Но прошу, поверь в то, что я готов пройти и вынести все, что от меня потребуется, лишь бы все осталось так, как есть, лишь бы в моей жизни остался ты. — Гарри поднимается на носочках и касается моих губ. Мир уходит у меня из-под ног. На секунду я теряюсь в ощущениях, но вспомнив о том, где и с кем рядом я нахожусь, тут же беру ситуацию с Гарри в свои руки. Наш поцелуй становится глубже и откровеннее. Я прижимаю парня к себе так сильно, как это возможно. Неужели ещё пару минут назад я мог думать, что добровольно соглашусь отказаться от него? Ни за что и никогда, пусть хоть ад замёрзнет, но я не отдам его злой судьбе. Молодое и податливое тело тает под моими руками, и Гарри практически виснет на мне, но это нисколько мне не мешает. И в момент, когда я пытаюсь сообразить, как же нам добраться до его спальни или хотя бы до любого дивана в этом доме, в комнате звучит хлопок аппарации. Это настораживает меня, но Гарри в очередной раз прижимается ко мне, и все мои мысли тут же вылетают в трубу, но, как позже оказывается, абсолютно зря. За спиной раздаётся удивлённое:       — Вот вам и добрый день…