Самое долгое задание

Я проснулась от шума. Гвалта, оголтелого ора. Подняла голову от скрещенных рук, на которых, похоже, спала, и обнаружила себя в классе, полном недорослей. Характерные, не обремененные интеллектом лица и дешевая одежда. На мне тоже – блузочка да мини-юбочка. Надо ли говорить, что я не в этом шагнула в телепорт? Никто не обращал на меня внимания, я тоже не стала подавать виду. Мы должны были оказаться в безопасности безлюдного переулка Метрополиса! Вместо этого я сидела за партой, и напарника рядом не видела. Попытавшись мысленно дозваться связиста, я ничего не услышала, будто Центра не стало. Напарник тоже молчал, но я как гауссов шум на канале связи ощущала его наличие. Эту связь в мозги агентов внедряли на последнем году подготовки, вживляли телепатически, к постоянному присутствию еще надо было привыкнуть. В непривычной теперь пустоте оставалось радоваться, что хоть сигнал «живой или мертвый» доходит. И надеяться, что мы оба сможем выполнять задание, это самое главное. Украдкой я ощупала себя как при обыске. Выудила смартфон из кармана, неожиданно мощный, последней модели. С надеждой утопающего включила экран, чтобы хоть что-то понять... – Веселая ночка? – раздалось прямо над ухом. Я воровато спрятала смартфон и лишь затем осознала – голос мне знаком. Этот голос, резкий, колючий, неуместный среди школярского крика, я бы узнала где угодно. Я обернулась на заднюю парту – так и есть. Гладенький, молоденький, едва-едва совершеннолетний Джейсон, мать его, Тодд. И только глаза такие же, как голос, копы должны были часто к нему цепляться. Он стёк от меня обратно на стул, скосился на особо шумную компанию и сморщил нос. – Разбудили, да? – сочувствующе протянул он, и как гаркнул: – А ну заткнулись! Эффект был впечатляющий. Класс притих, избегая смотреть на Джейсона. Лица тревожно вытянулись, разговоры сбились. К сожалению, ненадолго – память у гопников, что у голубей, короткая. Уже через пять минут громкость снова будто выкрутили. Улучив момент во время роста децибел, я засняла себя. И в изумлении уставилась на фото. С него смотрела юная я. Вся такая накрашенная и 20-летняя. Точный возраст мне подсказал стикер с родным именем на тетради. «Роуз Барнс, второй год». Скоро можно будет покупать алкоголь… о нем подумалось особенно навязчиво... Джейсон между тем от галдежа вконец вышел из себя, с грохотом выложил на парту пистолет. Голуби внезапно поумнели. Вряд ли догадывались, что он известный антигерой, но верно оценивали силы – лиса в голубятне. В относительной тишине прозвенел звонок, в класс вошел постный учитель, сходу забубнил урок. Проигнорировал оружие, проигнорировал болтовню, профессионально слепо-глухой учитель путяги. А Тодд раскрыл тетрадь и начал записывать, один из немногих. Я заглянула в свою и нашла там аккуратный конспект. Последовав роли, принялась дополнять его сегодняшней лекцией. Препод читал органическую химию, безразлично, на отвяжись. Я с ностальгией вспомнила школу при 13-ом отделе КГБ с ее по-оксфордски маленькими группами и индивидуальным подходом. Как обычные люди вообще умудряются получить образование? Но сверхслух остался при мне, и в шуме я хотя бы расслышала лекцию. Со звонком, который здесь отнюдь не для учителя, наступила перемена, суетливая, обеденная. Джейсон сразу сорвался куда-то, я не успела сообразить, пойти ли за ним. Я осталась на незнакомой территории, но в отсутствие Тодда однокурсники по-прежнему смотрели на меня лишь по касательной. Я была в чужом мире, но это часть моей работы, я взялась за смартфон. Данных было немного, как и номеров в «книжке», всех с незнакомыми подписями. А вот на фотографиях знакомые лица нашлись, тоже все молодые, пубертатные. Оливер с Фелисити на какой-то байкерской сходке, снятые явно исподтишка. Еще немного двухколесной молодежи. Много меня с Джейсоном, причем, начиная лет с девяти. Чего не могло быть... Я в растерянности узнавала себя на снимках, разглядывала светленькую девочку и рыжеволосого хулигана рядом с ней. Вопреки кадрам из досье, этот Джейсон умел улыбаться. Редко, например, когда маленькая Роза наскакивала сзади и за шею притягивала его в кадр, или когда пихала пацану в рот маффин больше него самого. От милых детских фото меня как оглушило. У меня не должно быть двойников в DC! В агенты специально выбирают людей без «отражений». До меня наконец дошло, я выгляжу моложе не из-за макияжа. Осознание обрушилось разом – меня встроило в мир. Роуз Барнс встроило в чужое измерение, в судьбы людей, изменив их. Видеть это было поразительно, сложно так сходу принять и тем более сделать выводы. Как видеть стадо носорогов, выскочившее из игры Джуманджи – остается бежать со всех ног. Я очнулась, когда уже вбегала в казенный туалет. Болтавшие там девушки от моего вида сами вылетели, и я захлопнула за ними дверь. Запершись, уставилась на себя в зеркало. Потратила несколько вдохов на то, чтобы глаза перестали выглядеть блюдцами. Такие молодые и наивные глаза. Еще несколько вдохов понадобилось, чтобы они посмотрели по-взрослому осмысленно. Если оставить физикам вопросы трансгрессии, попросту что будет, если я вернусь обратно в свой мир? Все здесь станет как было? Можно ли теперь вернуться? И совпадение ли, что меня закинуло именно в жизнь Тодда? Но у меня уже есть жизнь! Могилы родителей, служба, муж… Мысли откровенно путались, скача с одного на другое. Отложив рассуждения до лучших времен, я решила перебрать свои возможности. Телепортацию местные законы физики, похоже, запрещали – сколько я ни пялилась на кафельную плитку, на которую хотела «скакнуть», ничего не происходило. Возможность просчитывать вектора и траектории, как тактический компьютер, исчезла из головы, видимо, вместе с этим самым компьютером – то, как шарики ароматизатора отскакивали от стены, было для меня непредсказуемым. Нервно задумавшись, я потерла кафф в ухе. Этот подарок Константина был единственным предметом, что не исчез при перемещении. Снаряжение лежало в пространственных карманах, их магия отказала. Адамантиевые кинжалы, набор криптонита, цветастый как фломастеры крайола, – все кануло в лету. А потревоженный кафф, между тем, не сдвинулся с места. Словно врос. Я бросилась к зеркалу. Стальные нити с точками сапфиров мягко переходили в кожу. Неприятно напомнили живой металл, изобретенный Старком, только здесь была замешана магия. До сих пор спавшая, артефакт не подавал признаков жизни со дня, когда сорок третий в моей жизни Джон впихнул его мне на прощанье, без заводской упаковки и инструкции. Я и носила-то его как суеверный оберег. Но, в конце концов, это была не самая большая из проблем. Задание теперь казалось невозможным. Как вмешиваться в события, если тебе не сообщают поминутно, чем кончится твое вмешательство в будущем? Какие волны континуума оно породит, как повлияет на соседние миры? Это же рулетка! Это же… обычная жизнь! Прозвенел звонок к уроку. Когда я тихо прошмыгнула в класс, Джейсон уже сидел там. – Извиняй, что так долго таскался, пришлось дать в пару рыл по дороге, – заговорил он, игнорируя биологичку с её фотосинтезом. Я философски пожала плечами. Почему-то мне казалось, что рядом с Тоддом можно вырасти только философом. Причем индифферентистом. Джейсон вручил мне пакет, важно шурша бумагой. Всем своим видом говоря, вот он какой добытчик. Внутри пакета меня своим видом смутили горячий кофе и круассан. Мы что, любовники? Сейчас, конечно, утро, но… – Это в постель приносить нужно, – ляпнула я вслух. – Это ты своей девушке говори! – съязвил Тодд. И не засмеялся после, как от шутки. Я все-таки хлопнула ресницами от удивления. Но только один раз. Выходило, что я в отношениях. С девушкой. И не скрываю этого, народ вокруг нас бровью не повел. Почему-то первым, что пришло в голову, было проверить телефон. Зная молодежь, я спохватилась, что мне следовало текстить подружке с начала перемены. Но сообщений с обиженными эмодзи не приходило. И истории переписки в телефоне не было, вообще. – Чего нахмурилась? Посрались уже? Ты ж мне все уши прожужжала, кака-а-я она-а… – молодой человек дразнился. – Возможно, и посрались... – машинально повторила я ругательство. Хотелось услышать пересказ жужжания. – Не уверена? – сощурились цепкие глаза. – Позвони и уточни, хе-хе. – По некоторым причинам не могу, – выдавила я. – Если у причин есть имена, скажи мне, я их устраню, – это прозвучало с внезапной серьезностью. – Не устраняй меня, пожалуйста. – Мда, тяжелый случай. Я натянуто улыбнулась, и Джейсон забыл обо мне, погрузившись в свой девайс. Его не менее навороченный телефон прокручивал ролик с каким-то ночным стрит-рейсом. Взгляд Тодда бегал по всему изображению, по темному фону, по толпе. Раньше я была бы рада возможности исподволь поразглядывать Джейсона, не замечающего чужого внимания и потому не катализирующего от него. Решительный парень с оружием был симпатичен многим агентессам и во многих вызывал определенный интерес. Но сейчас не хотелось. Все с этим Тоддом было так, и двухметровый рост, и ширина плеч, и мускулы на них уже в наличии. Больше не возбуждало… Похоже, я действительно теперь была по девочкам. И только по девочкам – одноклассницы меня окружали не выдающиеся ни внешне, ни внутренним миром, но интересовали, побуждали прицениваться. Раздражали глубокими вырезами декольте и моим собственным желанием туда заглянуть. Либидо никуда не делось, просто поменяло вектор, и у меня не получалось об этом беспокоиться. Не было внутри чувства неправильности, что логично, если я такой выросла и пережила каминг аут. Не было и осуждающих мыслей – с возрастом в разнообразии ориентаций для меня осталось мало шокирующего. Если у окружающих с этим проблемы, это их проблемы. Уроки тянулись монотонно, не приносили никаких полезных знаний. Я так и не смогла разгадать, какой из безымянных номеров принадлежит моей девушке, и фото тоже не нашла. Зато уроки обогащали морально – я узрела прекрасное виденье: Джей перед классом читал «Гордость и предубеждение». Правда, перед этим сказал классу «Суки, молчать!», но тут учитель был ему даже благодарен. Занятия кончились, и я пошла за Джейсоном, понятия не имея, куда. Никакой Страны чудес, поглядывавший на часы Тодд привел меня на платную стоянку, где нас ждала пара байков. Дешевые с виду аппараты под карбоновыми корпусами. Безошибочно сев на Кавасаки, я голыми коленями почувствовала, что это нечто прочнее карбона, может даже, пуленепробиваемое. – Домой? – спросил Джейсон, надевая шлем непримечательно черного цвета. – Ага, – наугад кивнула я. Мы ехали как примерные граждане, будто вняли плакатам, призывавшим водителей уважать других участников движения. На дороге вдоль Аллеи преступлений подо мной рычал в-8, несомненно в-8, только что-то меня смущало. Дело даже не в глушителе. Дудка торчала не родная, но и сам движок был явно перебран! Мне было очень, до зуда в мозгу любопытно, как там все устроено. Похлеще, чем с декольте. А когда мы приехали в гаражи под многоэтажкой, я и вовсе потеряла дар речи. В одной из тесных ячеек рядком стояли двухколесные демоны. Шесть штук, с высотой посадки под меня и под Джейсона. Скромно прятались за шторкой от случайных взоров соседей. При взгляде на них меня наполнила незнакомая страсть. Непривычное, горячее внимание к скучным ранее деталям. Это было значительней смены ориентации. Я ощущала, что нечто поменялось в самой моей личности. Разрозненные знания о мотоциклах человека, раньше ими лишь увлекавшегося, наполнили голову, поспешили выстроиться в новое видение мира. Названия, когда-то услышанные краем уха, подмеченные без интереса и забытые, сами всплывали в памяти. Один из красавцев был похож на так и не случившийся в реальности Сузуки Стратосфера, внушительный как бурый японский мишка, 6-ти цилиндровый. Кроссик с рамой от Ямахи и с укрепленной подвеской явно мог упасть на скорости со второго этажа и погнать дальше. А Хонду с впрыском при овально-поршневом моторе просто хотелось в этот мотор расцеловать. Похоже, я не только по девочкам. Это были мои, судя по уровню сидения. Джей в предпочтениях был проще, и просто опозитчик – среди трех его немцев затесался только один бустанутый до их уровня Триумф. Запредельное количество кубов и только бэхи, только хардкор. Буст, кстати, отдавал оккультизмом, и не в том смысле, что в мотор были напиханы лишние детали, в эффективность которых водитель почему-то верит. На усиленных шатунах просматривались какие-то символы, покрывавшие их целиком. Кабели были длиннее, чем надо, и в их запутанности угадывался иероглиф «скорость». Стоило большого труда не подбежать с восторгом, сохранить невозмутимое лицо – предполагается, что эти байки я уже видела. Чуть позже, заглянув дома в ноутбук, я узнаю, что не просто видела, я их собрала. – Опять руки чешутся? – ехидно спросил Джейсон. Подловил, заметил взгляд. – Да нет, просто подумалось, – непринужденно ответила я. – Жду не дождусь твоего «подумалось» на трассе! – похоже, в отношении близких его глаз не замыливался. Это могло стать проблемой. Мы поднялись в квартиру над гаражом. Милый дом оказался однокомнатной халупой, посередке разделенной шкафами. Две койки, два мощных ноутбука. На двоих только один стул. В углу висела груша, Джейсон с порога пошел заниматься. Выпускать пар, при его трескучем характере колледж явно переносился с трудом. Я опять сбежала в ванную комнату. Опять пыталась дозваться штатного «Хеймдалля», напарника, даже Константина. Пялилась на кафель и пыталась вытащить из воздуха пистолет. Все пропало… – Жива? – крикнул Джейсон, услышав шум. – Жива-жива! – отозвалась я, бестолково кидая в стену предметы. – Кажется, меня очеловечили… Ладно, жила же я без всего этого! Когда-то давно. В детстве. Зато тело было по-прежнему модифицированным, крепким и сильным, хоть подковы гни. Успокоив себя специальной методикой дыхания, я ухватилась за здравую мысль – найти местного Джона Константина, пусть маг выручает. И поразительно легко забыла об этом, когда меня отвлек запах горячей еды. Острый дух текс-мекса забрался в каждый уголок квартиры, даже в плотно затворенную ванную. Блюдо было мне незнакомо, но тело отзывалось как на родимые пельмени – все мысли исчезли, остался только студенческий голод. Пройдя на кухню, я увидела очаровательное зрелище. Джей в фартуке готовил. Следил за сковородкой, как стратег за полем сражения. Вдохновенно творил острую яичницу «ранчеро». Батарея специй на полке выдавала в нем большого любителя кухни юго-западных штатов. – Скоро, – сказал он, заметив меня. С такой непривычной улыбкой на губах. Эту трогательную сторону его натуры не было видно в разведданных. Этой стороны я не видела на заданиях, когда приходилось бороться с ним. Раз за разом опаздывать на место гибели Робина. Выслеживать Джейсона после воскрешения, лечить от безумия Ямы Лазаря. Убеждать Тодда не убивать парня, которым Бэтмен заменил его. Ни разу не убедить Рэдхуда прекратить серийные, по сути, убийства преступников... Жизнь Бладрэйна была немногим слаще, но здесь и сейчас Джейсон мне улыбался. Хотелось посидеть с ним, таким домашним, поболтать. Но как сделать это, не выдав пробелы в памяти? Я ушла в комнату, надеясь почерпнуть знаний в ноутбуке. Захлестнула досада от всего сразу, я сорвалась пинком по груше… Снаряд оказался наполнен щебенкой вместо песка, не будь у меня поставлен удар, я повредила бы ногу. А так – пнула еще раз. Узнала, что, бить камень не так уж и трудно, если тренирован лоу кик. Зато сколько гордости собой. У нас живет Джей-Тодд Ван Дам! За пародированием Ван Дама Джейсон меня и застукал. – Решила вернуться к силовым ударам? – вспугнул он меня, бесшумно появившись в дверях. – Правильно! Кончай убиваться по растяжке. Подружку все равно не переплюнешь! Развеселившийся парень напомнил о еще одном белом пятне на карте моих знаний, потому огненную яичницу я ела, уткнувшись в ноутбук. Рот с нее просто горел, но при этом было вкусно. Повар с удовольствием читал это на моем лице. Увы, ничего личного не было и в ноутбуке. Никаких скрытых секторов, только куча рабочих материалов по мототюнингу. Просматривая их, я опять почувствовала то же возбуждение, что в гараже. Интересно, Тони Старк его испытывает? Этот зуд в голове и на кончиках пальцев… Моторы, поршни, клапаны, десятки названий их фирм-производителей. Дизайны аэрографии – у меня был свой стиль. Остроконечные фракталы загадочно цвели на эскизах. Черно-белые абстракции расчерчивали крышку ноутбука, переползали на все личные вещи как подпись. Были на половине шлемов в гараже. По-настоящему мне нравились и погружали в творческую задумчивость... Я вздрогнула, когда Джейсон вдруг заговорил: – Заметил на прошлой гонке наблюдателя на крыше, – от острого его щеки раскраснелись. А может, от самодовольства. – Мышь с биноклем. Вот почему он так внимательно смотрел видеозапись на перемене. – Значит, скоро будет облава, – предположила я, зная отношение Бэтмена к незаконным гонкам. – Ха, тогда мы тем более сорвем банк, – усмехнулся он и с неожиданной теплотой прибавил, – и накопим на квартиру с круглым окном во всю стену, как ты и хотела. – Значит, мы – стритрейсеры. Знаем, что будет облава, и поедем в нее, – подчеркнула я противоречие. Мне, скорее, виделось окно, забранное решеткой. – Сегодня ночью! – кивнул Джейсон и улыбнулся в предвкушении, да так заразительно, я не смогла не ответить ему тем же.