Самое долгое задание

После ухода Рэйчел я честно пыталась продолжить работать. «Корвин» был готов к отправке заказчику, и меня ждал второй планшет. Бэтмен отвалил за один байк больше, чем Стрела за оба, в пухлом пакете были баснословные сто тысяч, подозреваю, за молчание, но сачковать с байком для Оливера я не собиралась. Просто была менее вдохновлена. И много отвлекалась. С самого утра интернет полнился сплетнями о Слипноте. Хэштеги, холивары, сравнение с Бэтменом и подчеркивание разницы с ним же, иногда вопреки логике в одном и том же посте. Смысловой нагрузки в чатах было мало, а вот под статьей Дейли плэнет можно было встретить разумную жизнь. Сама статья была написана незнакомым мне журналистом, фамилия примелькалась на предыдущих миссиях, но в значимых событиях этот человек никогда не участвовал, второстепенный персонаж. И статья у него вышла второсортная, что странно для ведущего издания. В ней описывался ряд антигеройских актов, но выводов в комментариях и то было больше. Наверное, газетчики поздно прознали про ночной инцидент, перед самой отправкой в тираж, и на рабочем месте не нашлось никого толкового. Бессодержательность статьи я восприняла с облегчением, хотя понимала, проблемы нас еще ждут. Люди в масках будут светиться все чаще, и найдутся журналисты, которые оценят масштаб происходящего, заметят, что мир меняется. Останутся журналистами до мозга костей и в угоду рейтингам начнут нагонять панику. Политики поднимут на этом свои рейтинги, нетерпимость для некоторых просто инструмент. А я буду читать и кривиться. Если бы жители DC знали, настолько им грех жаловаться. Это не MRVL, где ген икс пробуждается все чаще, и через лет полтораста придется строить кардинально новое общество. В DC сверхлюдей всегда будет меньшинство, им придется встраиваться в уже существующее общество. Это тоже непросто, но над этим надо работать, а не бумагу марать… Листая ленту под статьей, я несколько раз остановилась с интересом. Пара комментаторов мыслила отлично от общей (био)массы, не то чтобы глубже, а просто будто практичнее, будто со знанием дела. Их сообщения зацепили настолько, что мне захотелось ответить. Авторами были безымянный полицейский и именитый журналист. Конечно, пересуды в сети просто трата времени, но… Допустимо ли насилие по отношению к преступникам, избегшим закона? Стоит ли отдельным личностям брать на себя функции судей? Как вигиланты влияют на реальную жизнь, а не на топики в интернете? Нужно ли отделять моральную точку зрения от практической? На самом деле, на эти вопросы социальная психология уже знает ответы. Насилие в теленовостях, в отличие от киношного, человеческий мозг воспринимает серьезно, как руководство к действию. Действовать значит нападать или защищаться. Покупать ствол или не открывать дверь на просьбу о помощи. Грубить разносчику или надумывать на соседей. От стресса люди кидаются в крайность. Известный журналист приводил статистику, противоречащую как в насмешку. В районе Аллеи преступлений количество этих самых преступлений упало – влияние Бладрэйна, появившегося чуть больше года назад. Но антигерои показывают не лучший способ выхода из положения – насилие. Потому я утверждала, что в долгосрочной перспективе статистика перевернется, особенно в части бытовых преступлений. К сожалению, не могла привести цифры, пришлось бы сослаться на иномировую спецслужбу... Неизвестный полицейский признавал плачевность ситуации. Люди боятся обращаться в полицию, не верят в нее, заслуженно. В плохих районах жители привыкли терпеть организованную преступность, доходить до ручки и взрываться бытовым насилием, отнюдь не в адрес первопричины. Да, законы существуют, чтобы люди могли с их помощью себя защитить, но для этого законы должны быть адекватными и должны работать. Свое мнение о вигилантах я высказала категорично – насилие отравляет общество, и не помогая законам, ты им мешаешь. Я отчаянно лицемерила, ведь собиралась навестить хозяина мастерской и «переговорить» насчет эксплуатации несовершеннолетних. Не видела другого выхода... При этом в душе я еще на что-то надеялась. Собиралась в шестидесятый раз попытаться изменить Тодда. Хотя бы сделать его осторожней, продуманней, а там, может, и жестокость из него бы ушла. Я надеялась, что для этого Джейсона еще не поздно, взрослые люди уже не меняются. Любое мнение в интернете тонет в потоках неадеквата. Даже в беседе с приличными людьми запутывается в дебрях примеров, жизненных и абстрактных. Интернет никогда не был территорией для взвешенного обсуждения, не знаю, будет ли когда-либо, не знаю, возможно ли взвешенное обсуждение вообще… Записи нашей беседы ушли в низ страницы, но меня волновало только, чтобы подписанный на мои комментарии Джейсон их прочитал. Он сидел в соседней комнате, и я слышала, как его ноут пиликал об уведомлениях. Тодд разглагольствовать не любил, он был человек действия. Зайдя в мою комнату, он неожиданно сказал, что пока я трепалась в сети, он взломал сеть соседних полицейских участков. Мол, скачал до черта гигов и уже нашел в них грязи на взяточников, я рот разинула. Я узрела свет. Я поразилась легкости ответа (и взлома тоже). Неужели продажные копы оставляют электронный след? Джей объяснил, что, скорее, не заметают косвенный. Дедуктивным методом, достойным Бэтмена, доказал на парочке дел, как плохо сфабрикованные бумаги приводят к однозначным выводам. С этими выводами уже можно было к прокурору, но Джейсон покачал головой, слишком уж многие были замазаны и в прокуратуре. Он собирался познакомиться с комиссаром города. Я слушала Тодда, глядя на него с обожанием. Камень упал с души, я почувствовала такой подъем. Он еще не разочаровался в жизни, хотя тщательно это скрывает. Иначе не искал бы помощи, а просто всех перестрелял. Ничего, думала я, найду ему товарищей, которые будут поддерживать. Расширят возможности и дадут сил, чтобы пойти сложным правильным путем, даже если меня не будет рядом… В общем, меня накрыл очередной приступ не свойственной взрослым эмоциональности. Одна здравая мысль в потоке мечтаний все же была. Жить в одном городе с героем и не координировать усилия – нонсенс. Может, слово герой никогда и не ляжет на Тодда, но и Уэйн сейчас в том прекрасном возрасте, когда еще не закостенел. Есть шанс выстроить с ним отношения. Появись я в этом мире на несколько лет позже, столкнулась бы с классическим Бэтменом – «есть только один путь, правильный путь, мой путь». Не вызови я изменений своим присутствием, Бэтмен стал бы тем, кто поможет комиссару очистить ряды полиции. А так, у нас с Тоддом была уникальная возможность перехватить почетную обязанность и стать для города чем-то большим, чем пара вигилантов. Джейсон не подозревал о вариантах будущего, но наверняка строил отдаленные планы. Собирался поговорить о них с комиссаром не далее, чем ночью. Визит в мастерскую я решила отложить, может, Бладрэйн ее хозяина лучше убедит. А сегодня планировался выход без шлемов. Ночной Готэм мной особенно любим. Мне и днем было уютно среди его высотных зданий – отвесные стены над головой прикрывают от ветра и палящего солнца, своей близостью дарят чувство защищенности. Ночью они будто укрывают от всего мира, и кажется, что уж сверху-то не может ничего угрожать, нет ничего незыблемее теряющихся в темноте вершин. Это не так. Крыши с древности зовутся воровской дорогой, по ним перемещались все, кто хотел остаться вне поля зрения стражи. Для сверхлюдей крыши как шоссе, а техника и человека перебросит над пропастью между домами. Нам с Тоддом лучше перебраться на крыши как можно скорее. Похоже, Джейсон был того же мнения, либо просто не нашел другого способа попасть в полицейский участок незаметно – доехав до нужного района, он скомандовал наверх. Я по-русски пробурчала фразу про нормальных героев. Мы подбирались к участку траекторией муравья – обходили препятствия через верх. По лестницам и параметрам забирались, где только возможно. Так избегли дорожных камер и разъезжающих патрульных (вот где все те, кто должен быть на Аллее преступлений!). Альпинистские крюки нам сильно помогли. Построенный почти в едином стиле, Готэм был больше из бетона, чем из стекла. Монументальный и основательный, подходил для верхолазанья. Полный теней и небогатый на краски, пару в темных спецовках скрыл легко. В этом суровом городе хватало суровых мужчин, мы с Джейсоном собирались побеспокоить одного из таких. Честный и неподкупный комиссар полиции Джеймс Гордон был для меня загадкой, аномалией. Как можно добраться до такого высокого поста, не замарав руки, как удержаться на нем? Да просто как выжить среди коррумпированного сброда, когда полиция Готэма давно и целиком прогнила? Я лезла по глухой стене участка со смешанными чувствами. Крюки отлично встревали между блоками, не встрять бы с этим комиссаром. Если такой честный, нас посадит. Если двуличный, использует. Можно ли вообще ждать человечности от тех, кто правит человечеством из кабинетов на самом верху? Комиссар не весть какая шишка, но офис занимал на последнем этаже. Конечно, у этого могла быть и другая причина. Если соседняя дверь ведет на крышу, можно выходить покурить. Или с кем-нибудь тайно встречаться. Забравшись наверх, мы с Тоддом нашли кабинет пустым и сели подождать у мышиного прожектора. Мы точно знали, ждать в неурочный час имеет смысл. Сегодня была одна из тех ночей, когда Джим засиживался допоздна, сам заполняя бумаги после облавы. Мы следили за ее ходом по перехваченной полицейской волне. Джей болел как за футбольный матч. Пару раз чуть не орал, пришлось его треснуть. Я скоро заскучала и захотела кофе. Почти до ломки, как настоящий кофеман, мне не понравилось подметить это за собой. Я принялась трясти Тодда, чтобы сходить за дозой. Джей со смехом посылал на ближайший автомат. В фойе департамента полиции. В одежде а-ля ниндзя, здрасьте. Я обиженно сбросилась с крыши на тросе. В Готэме хватает круглосуточных кофеен, там ниндзя никого не удивит. Затарившись на себя и на того парня, я взяла пак в зубы и полезла по стене обратно. По проторенной дорожке – крюки отлично входили в уже проделанные дыры, я летела наверх. Но стоило мне высунуть голову над парапетом, как в нее уперлось дуло. Гордон стоял надо мной в своем детективском плаще и взводил курок револьвера. Ниндзя с коробкой в зубах ничего не могла поделать, кроме как хлопать ресницами. Позади Гордона выросла тень, уперла пистолет ему в затылок. – Туше, – Джим благоразумно убрал оружие, хотя я видела, после облавы он разгорячен. Тень отступила тоже. – Будете кофе? – примирительно спросила я, когда комиссар помог мне залезть. Гордон посмотрел на меня взглядом человека, замученного двойными сменами. Сама того не зная, я принесла прекрасный дар. Отдала ему стакан Джейсона (свой бы не смогла), и Гордон отпил с таким искренним наслаждением… – Ой ты, господи, – я заботливо заправила седеющую прядку за дужку очков. В ответ на меня посмотрели не без кокетства. Я почуяла манипулятора, способ получения высокой должности начал вырисовываться. Без колдовства или гипноза Гордон легко вызвал бездну эмоций, как умеют звездные актеры. Извлек из-под глухого камуфляжа женское умиление, поощрил заинтересованным взглядом. В другой раз я бы сыграла в эту игру, обожаю умных мужчин. То есть, обожала, теперь играть с мужчинами нечестно. – Кофе в нашем участке отвратителен, – пожаловался комиссар. – Вы меня просто спасли. Хороших манер в этом копе было не меньше, чем в мистере Уэйне. Он послал мне еще один взгляд, который равно можно было истолковать и как теплый, и как игривый. – Это только начало, – привлек к себе внимание Джейсон. Достал и взвесил в руке небольшой хард. – Мы хотели бы спасти все управление. – Купив кофе-машину! – провозгласила я. Загубила Тодду весь пафос. Гордон рассмеялся, приятным грудным смехом, а Джейсон возмущенно шикнул на меня. Узнать в нем Бладрэйна сейчас было сложно, без шлема и байка, без капли красного цвета. Сейчас мы были просто парой в балаклавах. Но Гордон догадался. – И не в первый раз спасете. Наркокурьер, которого вы передали, оказался на редкость разговорчив. А подростки, нашедшие тайник с тем товаром, признались, что это Бладрэйн велел сдать все в полицию. – Чем дело кончилось? – внешне не смутился Тодд. Но похвала не могла ему не льстить. – Многих посадили, фиолетовые таблетки с наших улиц исчезли, но выше след ведет в Торонто, – Гордон не без досады развел руками на юрисдикцию соседней страны. Он оказался более терпим к вигилантам, чем я ожидала. С благодарностью принял хард, хотя еще не знал, есть ли там за что благодарить. Не боялся испортить отношения с Бэтменом, а тот мог оказаться против альянса из-за разницы наших методов. Методы еще оставались не оговоренной темой. Гордону не было все равно. На прощание Джейсон обменялся с ним парой иносказательных фраз: – Мы весьма хороши в поисках улик, если Вы понимаете, о чем я. – Я буду иметь вас ввиду. Но победа засчитывается, только если играть по правилам. – Вот наш мэйл, пришлите правила. Так мы договорились с полицией о негласном сотрудничестве. Я уезжала от участка с чувством приятного удивления, а Джейсон правил в сторону, противоположную дому. Я была впечатлена этим Гордоном как ночным Готэмом и очень хотела бы иметь время, чтобы разобраться в своих впечатлениях – возможно, комиссар тоже имеет больше слоев, чем все думают. Я хотела бы спросить Джейсона, не ощутил ли и он на себе голливудские чары. Но в ту ночь у пары вигилантов было еще одно дело, о котором я не помнила. Как жаль, что антигерои не ведут дневников или хотя бы ежедневников. Чертова конспирация, с ней трудно не попасть впросак. Мы приехали в район южных доков, оба стянули спецовки с обычной одежды. А Джей все равно сказал мне: «Переодевайся уже!». Я бы имела глупый вид, если бы наудачу не заглянула под сидение мотоцикла. На ящике с инструментами лежало маленькое черное платье.