Самое долгое задание

На самом деле, женитьба данных объектов не была для меня новостью. Это частое событие в мирах DC, даже радоваться за них надоело. Только удивляло, что избранницей Оливера стала не одна из лэнсовых дочек. Ах, как в других мирах он роптал проникновенным голосом, что если б Остров их не разлучил! При этом называл попеременно то Сару, то Лорел. Здесь на Остров объект попасть не успел, а все равно – Фелисити. Судьба? В конторе нам внушали, что судьба вещь условная, есть причины и следствия. Никакой высший разум не подтасовывает отдельные события в лично вашей жизни, думать иначе значит быть суеверным. Это каким-то образом доказали наши мета-математики и мульти-статистики. Причин не слушать людей с заковыристыми профессиями у меня нет, их данные меня не раз спасали. Итак, мир открытый, сюжет не линейный и все в наших руках. Иначе на кой я подбирала для празднества длинное платье и так беспокоилась о туфлях? На один день я решила следить за поисками киллера удаленно. Конечно, не ради поиска туфель, но об этом позже. По дороге к готэмскому пассажу я позвонила новичкам. Снарты демонстрировали рабочий энтузиазм, увлеченность расследовать с позиции героев. Я искренне обещала, что скоро присоединюсь и помогу им. А в душе не могла отделаться от ощущения имитации бурной деятельности – будто Снарты от меня отделывались, как от докучливой начальницы. Я не понимала, чем успела достать их… и в чем сложность сделать обувь на каблуке удобной, уже который магазин я покидала без обновки. Барри по телефону бодро отчитывался, что следов темпоральных искажений в музее нет. Сказал, что уже разрабатывает другие версии. Но делиться ими не спешил, мол, еще не готовы. Я слышала неестественность в его тоне. Решила, что Барри побоялся быть поднятым на смех, как поступали с ним коллеги из участка. Он отчего-то больше не острил, это огорчило сильнее, чем я ожидала. И когда только успела привязаться? Удаленность сейчас была просто необходима, я попрощалась и сбросила звонок. Официально это расследование мне не поручали. Я сама влезала буквально в каждое дело Лиги, была очень заметна в новостях, к дурной славе или к доброй. Другие герои так себя не вели, даже любящая софиты Найтвинг. Слава меня не интересовала, это было способом быть в курсе всего в отсутствие сводок из Центра. Но раз уж связь восстановилась, можно перестать быть навязчивой, ограничиться запросами. Хотелось запросить, какого черта высокий каблук обязателен на банкетах. Я сидела на тумбе в бутике. Вокруг меня суетился работник, почуявший платиновую карту. Оливер и Фелисити планировали все сделать скромно, в близком кругу друзей, об этом подруга написала мне, пока я впихивала пятку в нечто бежево-красное. Они хотели расписаться по-быстрому, а банкет устроить в Залах, я удивилась спешке. Смоук возразила, что они шли к этому год, напомнила, что жизнь героя может оборваться в любой момент. Якобы, я сама им это повторяла, пока учила ездить на байках. Неожиданный эффект, я всего-то хотела, чтобы водили аккуратно. Бежевая пара на нереально большом каблуке оказалась удобной, я уставилась на них круглыми глазами. Продавец нахваливал стойкость красной краски подошвы, будто сделал ее сам. На телефон пришел ответ, почему банкет не у родителей Оливера. Фелисити соглашалась, что их прелестный дом, похожий на замок, идеален для свадеб. Но Мойра, в отличие от Роберта, приняла брак в штыки, ничем не объясняя это. Я напугала продавца, внезапно выругавшись на телефон. Такой поворот событий напугал меня. То ли королева-мать хотела невестку побогаче, то ли Мерлин через нее вмешивался в жизнь сына. План сделать того ассасином мог быть еще в силе, хоть Рас больше и не давлел над семьей Куинов. До свадьбы следовало кое-что проверить, и срочно – Фелисити написала, что медовый месяц молодые планируют провести на яхте. Опасное сходство с прелюдией к истории Стрелы подстегивало меня. Продавца подстегивала моя нервозность, он быстро паковал отобранную пару. Мне требовалось узнать положение дел в Лиге Теней и насколько родители жениха связаны между собой. Амбициозная задача, если помнить, как долго в каноне над этим бились все геройские Лиги. А свадьба на днях. В этом мире Оливер стал героем, не пройдя через кораблекрушение и кошмар на Острове, лучше бы все так и оставалось. Я оставила продавцу побольше чаевых за вредность производства и выскочила на улицу. Вместе со временем меня подстегивал азарт – способности вернулись, хотелось оторваться по-полной. Просто в будущем мне вряд ли представится шанс, при Лиге нельзя, а в конторе наверняка «приземлят» надолго. Наша контора поколениями выводила понятие агент на сверхновый уровень, выводила породы людей. В моей крови бурлила магия, способная телепортировать, тело просило боя с гипер-оружием, что залежалось в пространственных карманах. Мысли обтачивали одну идею за другой, выстраивая из них план. Я прямо чувствовала, что я не я, коли не выгоню лису! В сказке подобный настрой к добру не привел. Впервые за долгое время дернуло ухо под каффом. Шагая к магазину готового платья, я вздрогнула. Артефакт Константина так долго молчал. Я не могла понять, в чем сейчас-то дело. Скорее, не хотела понимать. Упрямо изменила план, не желая от него отказываться. И схватилась за ухо, его резануло так, что возгласом я привлекла внимание прохожих. Пожалуй, следовало позвонить Джону, пускай и не он впарил мне эту вещицу, а его двойник. Но теперь у меня был выбор, возможность связаться с оператором. Не втягивать мага, задающего слишком много вопросов и не отвечающего на мои. В нашу последнюю встречу он меня сильно разозлил, примерно как кафф сейчас. Целиком тот разговор можно не приводить и лучше не вспоминать ради душевного равновесия. Маг явился, как-то подкараулив, пока я была одна, хотя в последнее время я часто находилась в одиночестве. Ему было мало того, что я рассказала о своей личности. Его интересовало мое состояние после снятия блокады и в момент попадания в мир. Профессиональный интерес, решила я. Я рассказала магу историю с видением, на которую он только хмыкал. Пожаловалась на новые-старые воспоминания, и он тяжело нахмурился. Я не знала, как сказать, что меня разрывает изнутри из-за чужой памяти, сочла проблемами личными и не важными. А стоило бы поговорить об этом именно с Джоном. Стоило бы представить себя на его месте. Подумать, чем блокада обернулась для него. Кого скоро лишится с ее снятием. Не только для меня все обернулось неудачно. Но если долго подавлять эмоции с помощью чи, становишься черствым. Растет когнитивная напряженность, вплоть до навязчивых идей. Вслух Джон не просил меня остаться в его мире, а у меня зудело узнать про его дела с Шазамом, и как тот снял блокаду, как такие вещи вообще возможны? Иррациональные, пустые вопросы для не ученого. Естественно, магу не было интереса ответить. Мои попытки разговорить, воззвав к общему прошлому, только расстраивали Джона. Я первый раз заговорила с ним о напарнике, которого теперь требовалось искать, а не скрывать. И тут Джон повел себя странно. Я чуть не криком требовала объяснить, о чем он замолчал, почему не реагировал на просьбы о помощи в поисках. А он печально улыбался, будто я по-детски чего-то не понимала. В тот момент Джон вызывал во мне неприязнь не меньшую, чем в Бэтмене. Ажурную крышу пассажа пронизывало солнце, под ней я присела на лавку, ведь скоро к боли в ухе прибавится мигрень. Оператор отозвался моментально, люблю их за это, такая готовность быть «рядом» провоцирует глубокое доверие. Оператор долго выспрашивал о поведении каффа, кому-то передавал. В конце концов, переключил на «тех.поддержку», наших аналитиков, и у них, как у истинных ученых, вопросов нашлось больше, чем ответов. Их очень заинтересовали подробности, на каждую деталь я слышала в ответ все большее волнение, ажиотаж. Самым смелым из них в сигналах каффа мерещилась темпоральная магия – святой грааль нашей эпохи путешествий по мирам. Наверное, поэтому отдел настоял, чтобы я продолжила вызывать активность артефакта. Им поступали интересные данные, а прочее неважно. Мне бы насторожиться после такого сеанса связи, но яркий дневной свет и мигрень – плохое сочетание. Неважно так неважно, мне искренне хотелось следовать приказу, не только потому что так проще живется. Я стала немного одержимой своим планом. Ничто не должно было нарушать распорядок, которому я собиралась следовать до самого попадания в родной мир. Иначе срыв, гневный припадок похлеще чем бывал у Джейсона. Или хуже, желание остаться в этом мире перестанет казаться неправильным. Преимущество модельной фигуры в том, что вся одежда смотрится отлично как на манекене, я просто ткнула пальцем в один из них. Спешно покончив с выбором наряда, я не спешила звонить Снартам и возвращаться к расследованию. Пусть коллеги думают, что я застряла в бутиках. Под этим идеальным прикрытием я собиралась провернуть кое-что. Пробраться в кабинет Мойры, в наглую посреди дня. Телепортация позволяла выполнить задуманное за минуты, буквально. Когда можешь переместиться куда глаза глядят, задумываешь дольше, чем выполняешь. Я забежала в переулок между магазинами. Хлопок – и я на балке под стеклянной крышей, хлопок – со шпиля Уэйн Ин открывается отличный вид. Хлопок – городской горизонт стал ниже, от центра с небоскребами я двинулась к окраинам. Затем на запад, в Стар Сити. Чтобы просочиться через систему охраны куиновского дома, понадобилось даже больше телепортов, чем на дорогу. Но защита не имела слепых зон только для ходящих по земле. А вот внутри лучше не прыгать, телепорт громкий как попкорн в микроволновке. Такой же моментальный, быть схваченной я не рисковала, но беспокоилась – среди прислуги могли попасться ассасины. Эти ребята не умеют удивляться, не растеряются при встрече с магией, могут успеть и подстрелить. Зачем же тогда идти днем? По моему мнению, ночью охрана внимательнее прислушивается к тишине. А днем можно позволить себе даже топать, даже ронять при обыске предметы, ведь дом полон господ, на которых все спишут. Но вряд ли он полон попкорна. Я влезла в незапертое окно ванной на верхнем этаже. Прислушалась к дневной тишине. Дом был словно пронизан звуками, трубы резонировали, донося их до меня. Я слышала голос хозяйки в кухне, от ее приказного тона слегка гудел фарфор. Шаги туда-сюда по мрамору звенели, почти вся суета была на первом этаже, только Роберт на втором строил кого-то по телефону. Непривычно было, что он живой. И такой знакомый... мягкой строгостью в речи он мне напомнил Томаса Уэйна. Я с улыбкой покачала головой на свои ассоциации. Смогла бы я услышать Оливера, вот вопрос. Я рассудила, что обыскивать кабинет его мамы нам вряд ли понадобится в один и тот же день. И просто держалась подальше от его комнат, чтобы не пересечься. Зато я видела украдкой его младшую сестру, дверь в ее апартаменты была распахнута настежь. Сама бы я так сделала, если бы хотела загодя услышать шаги. Пришлось особо осторожно выбирать куда ступить. Тэя в глубине комнаты носилась с платьями, совсем как я пару минут назад, и воровато оглядывалась на дверь. Похоже, они с братом близки, раз пригласил на свадьбу. И похоже, он сделал это втайне от родителей. Но пустят ли Тэю в Залы Справедливости, если она пока не героиня? Что лишь «пока», можно было не сомневаться – из разоренного платяного шкафа торчал футляр для лука, а-я-яй. До кабинета Мойры я добралась без происшествий и с улыбкой на губах. Смазала петли и замок, прежде чем взламывать. В моих пространственных карманах найдется не только экзотический криптонит. Вообще, с карманами дело обстоит так – объем носимого конечен, потому набор регламентирован и подбирается специальной группой техников. Спасибо им за «неучтенный вес», кто из агентов носит фляжку, а кто патронташ. Правда, один раз был скандал со стимулятором... Наше начальство не бюрократы, шерстить всех не стали. Попавшегося агента честь по чести отправили на реабилитацию, прошедшую, по слухам, хорошо. Какое-то время спустя, в момент недостатка кадров, его вернули на службу. Дали второй шанс. Слух был даже воодушевлявшим. Но раньше я смотрела на вопросы офицерской чести весьма старомодно. Я тогда пообещала себе, что лучше уволюсь, чем пожалуюсь мозгоправу. Лучше запью, чем буду снимать стресс медикаментами и так позорно попадусь... Так вот, в моих карманах было все, чтобы не попасться. Перчатки, балаклава, комбинезон дабы не оставлять биологических следов, я их надела на подходе к дому. Носитель с очень незаконным софтом, его я подсоединила к ноутбуку в кабинете, уже посматривая в сторону шкафов. Когда я начала обшаривать их в поисках сейфа, меня заставил замереть хлопок. Заставил глупо растеряться, словно я простой человек. Звук был как у моего телепорта. Как он мог здесь раздаться? Другой агент? Неужели пропавший напарник? Бурлящий поток вопросов пронесся внутри и поднял со дна щемящее чувство – надежду, смешанную с виной... Я повернулась на звук, у запертого наглухо окна теперь стояла тень. И я была такой же тенью у шкафов из-за своей одежды. Мы оба находились на чужой территории. Если это агент, надо скорее назвать ему свой позывной, пока не вышло недопонимания. На то, чтобы вспомнить заржавевший позывной, ушло слишком много времени. Ведь даже голос оператора в голове звал меня по имени, кодовые слова были нужны только вовне. Не в последний год, это долго. И вот, когда настал момент снова стать агентессой, я потеряла дар речи. Тень тоже молчала, неподвижный силуэт на фоне окна. По-странному светлый, как немного прозрачный... Не дав мне шанса справиться с собой, за дверью кабинета раздался шорох. Так и знала, что телепортами здесь хлопать не стоит! Или один из нас засветился еще раньше? Никогда не следует подходить к окнам. Дверь распахнулась, выбитая вместе с косяком. Ворвался Оливер, бросая перед собой нечто. Просто пиджак со своего плеча, туго свернутый, но на секунду обман сработал. Заставил тень отпрянуть от окна, а меня уйти в оборону. Разобравшись в обмане, я кинулась наперерез, не веря, что мужики не бросятся друг друга радостно калечить. Рассчитывала нанести оглушающий удар, пока два самца не видят никого вокруг... но Оливер не питал иллюзий насчет женских возможностей. Его удар чиркнул по моим ребрам, словно упреждая. Сильно, больно, гематома будет. Я отскочила, прикрываясь от удара вдогонку. Все шло неправильно, хотелось крикнуть «брэк». Тень позади метнулась к ноуту. В свете из окон бликовал какой-то адаптивный камуфляж. Но думать, откуда взялась столь продвинутая технология, времени не было. Полупрозрачная рука схватила мой хард-диск. У меня уводили цель миссии, в мозгу переклинило, я бросилась в бой. Прием вышел рисковым, как змеиный выпад. Потребовал раскрыться и вложить всю силу. В нем было что-то и от стиля Джея, и от Рэй. Они умеют бить так, как не ожидаешь. Сейчас мне то и нужно – не завалить противника, а отвлечь внимание, чтоб обокрасть. Движения сами возникали в памяти, не совсем моей. Фрагмент о том, как Найтвинг в прыжке вколола Блокбастеру антидот от его стероидов, с год назад мы вместе повязали банду этого качка. Еще один фрагмент о том, как Джей подсек громилу, пытавшегося уволочь нас со двора приюта, тот тип купил нас у директора. Мы с Джеем решили свалить жить на улицы именно после этого. Приемы вырвались, как вырываются строчки заученной песни, сами собой, от сердца. Достигли цели, я вырвала хард в прыжке. Полупрозрачный человек падал после подсечки, но до удара о паркет с хлопком исчез. Я, не желая драки с Оливером, исчезла тоже – глянула тому поверх плеча и оказалась в парке за окном, и дальше, дальше, прочь. Картины перед глазами сменялись как слайдшоу. Город, лес, город, я спешила затеряться, не попасть в объективы спутников и камер. Переодевшись, я вернулась в Готэм на аллею бутиков. Изобразив довольное лицо, взяла такси и как любая, покидавшая пассаж с пакетами обновок, счастливая поехала домой. Внутри под маской счастья, негодовала, злилась на себя. Все так нелепо вышло, оставив с неразрешенными вопросами и сожалением, что из-за въевшейся привычки я не рискнула рассекретить свою личность. Подала бы голос, да что там, сняла бы маску, и человек в камуфляже, будь он напарником, узнал бы меня, и мы бы прекратили глупый бой. Так мне казалось. Я бичевала себя, думая, – вот чем я рисковала? Ну, счел бы некто неизвестный Роуз Барнс воровкой. Не удивился бы – что может быть логичней для бывшей беспризорницы. Только я уже не такая. Наверное… Нелепо вышло и с приемами боя, выучку конторы напарник узнал бы. Но вырвались другие движения, раньше, чем я успела задуматься. Так вот каково носить в себе тяжелое детство. В тебе нечто сильнее тебя. Я теперь такая? В салоне такси у меня была возможность успокоиться, подавить эту форменную истерику. Легкая манипуляция чи все уладила, в голове прояснилось. Я все еще держалась за план. Для следующей стадии мне был необходим суперкомпьютер.