Самое долгое задание

Конечно, я тут же обратила внимание коллег на пропажу. На следующий же день придумала повод и зайти в лаборатории, и проверить комплектность пушки Теслы. Встретила на удивление сдержанную реакцию – Бэтмен попросил меня не беспокоиться и заверил, что дело будет «расследовано тщательнейшим образом». У меня аж зубы свело от такой канцелярщины, а я-то ждала признания, что он просто взял варджу поизучать. Чего скрывать? Такая реакция Брюса заставила растеряться, в голове не укладывалась – никаких начальственных заявлений и принятия мер. Попытки поговорить с Дианой или Кларком тоже оказались безрезультатны, те вели себя не менее странно. Даже не могли четко ответить, варджа все еще у Лиги или уже нет. Как будто я одна не понимала нечто очевидное, а объяснений дуракам не полагалось. Я решила, ну, может, у всех сейчас головы свадьбой забиты – о церемонии с банкетом говорили чаще, чем о недельной сводке катастроф. И почему шпионская паранойя молчала во мне? В кои-то веки она пришлась бы к месту... Я лишь раздражалась, от раздражения обвинила Барри в чрезмерной близости с Капитаном Бумеранг – если кому и по силам обокрасть Лигу, то ей. Барри промолчал на обидную шпильку, будто и впрямь в чем-то был виноват. За рутиной, вроде эвакуации из зон подтоплений (и ведь не откосишь, люди утонут), и регулярной проверкой разведданных (здесь позволяли откосить, мне даже казалось, с радостью) я нашла время сделать еще несколько закладок со «спойлерами». Нельзя же взваливать все на Бэтса, облагодетельствованы тайным знанием будут все, кого эти знания касаются. Кларк вовремя услышит про радоновые пули против Дарксайда. Уверена, местный Супермен будет гармоничен с огнестрелом. Флэш сможет заманить Черного гонщика в ловушку с помощью формулы антижизни, а Глитч станет недосягаемо быстр с формулой скорости… Список подобного у меня был большой, и что самое главное, составленный конторой так, чтобы исправление старых проблем не породило новых. Звучит бредово, я знаю, однако спецотдел не зря почти век наблюдает за сотнями тысяч миров. Все уже где-то когда-то случалось, и не по одному разу, грех не использовать столько стат.данных. Даже если список нелегален. Суть в том, что аналитики сделали его по собственной инициативе, больше на спор, желая знать, возможен ли хеппи энд. Начальство же не рисковало глобально менять реальность, и здравый смысл в опасениях был. Но отступил под давлением личной вовлеченности. Так шкурный интерес берет верх. Я тиражировала тайный документ, раз скоро не смогу прикрыть друзей лично. И не важно, что они ведут себя странно в данный момент. Не сознавалось, что нарушаю данную конторе подписку, что берусь играть в бога... Ощущалось отлично, как ночью прятать подарки под елкой, зная, что твой самый дорогой. Дни до свадьбы пролетели за геройством перед камерами журналистов и за шнырянием по базам у героев за спиной. Какое там, даже устроенный в Верданте девичник стал мне лишь поводом проникнуть в логово Стрелы. И вот, настало время туфель с красной подошвой. Перед свадьбой друзей мы с Рэй прихорашивались вместе. Будто заключили негласное соглашение, что никакой размолвки не было, много смеялись, включали любимые песни. Отбросили неважное, дышали моментом, были благодарны, что он у нас есть. Давно мы ничего не делали вдвоем... Пойманный нами и силком наряженный Джейсон смотрелся в смокинге отлично. Неблагодарно отказался говорить «Бонд, Джейсон Бонд». Его гримасы недовольства умиляли. И против воли огорчала мысль, что Рэй бы вышла ему лучшей сестрой – лишь благодаря напору этой Тигры удалось вытряхнуть братца из кожанки. Но еще круче оказался Брюс, когда заехав подвезти нас, лишь тонко намекнул, что Джей хорош как Бонд. И тот расцвел! От смеха я сложилась. А Рэй схватила фотоаппарат, и принялась снимать словно фанатка, застукавшая парочку селебрити у номеров. Чем ткнула им не в бровь, а в глаз, ведь эти двое приняли решение скрывать себя до конца дней. Тайно встречаться, урывками жить вместе, не подавая виду даже для супер-коллег, и таким образом никогда не подвергнуть друг друга опасности взаимного раскрытия. Откуда уши растут – очевидно. На эту тему у нас с братом чуть раньше даже состоялся разговор. Семейный, лаконичный, в нашем стиле. Я спросила, ок ли ему, Джей сказал твердое ок. Так что обнимались парни в смокингах только до порога, а все фото были удалены немедленно и привычно. Не всякий, наверное, смог бы так жить, но ей богу, это вопрос привычки. Шпионской, или детдомовской. Пожалуй, Грейсон на моем месте упрямо спросила бы, не «параноит» ли Брюс в урон близким... По дороге на торжество мне не сиделось спокойно, не отпускал нерешенный вопрос. Уже на борту Крыла я снова попыталась поднять тему варджи. Сослалась на высокие технологии, которые только и могли позволить киллеру проникнуть в Залы. В этот момент почти сообразила, с кем столкнулась у Куинов… но в этот же момент Рэй решила меня поддержать. Заступиться. Тоже не понимала, чего Бэтс тянет с расследованием да осаживает других. Прозвучало слово обструкция, повысились тона. Рэйчел могла быть очень упрямой. Джейсон молчал. Вконец разругаться не дала скорость, мы долетели за минуту. Почти что выскочили из Крыла, поодиночке разошлись среди гостей. На парадной лестнице я едва не споткнулась, так сильна была досада, что последние дни с близкими я провожу за работой и ссорами из-за нее. Все мои вынужденные секреты сложились вместе и стали высокой стеной. Я улыбалась знакомым, говорила с ними, но ощущала одиночество, сама себя не понимая. А Залы Справедливости словно принимали карнавал. Бодрая музыка, смех, нарядные мужчины и женщины в платьях. Конечно, с масками, куда без них, но больше о темной стороне наших жизней ничего не напоминало. Так захотели новобрачные – нормальности хоть в чем-то. Что ж, у них вышло, смотрелось обычной вечеринкой в стиле супергероев. С одним забавным отличием. Публика, будто вновь обретя целомудрие, была в максимально закрытых нарядах, на все пуговицы и с длинным рукавом. Из нежелания светить особыми приметами, словно биометрику тела реально скрыть от современного софта. Но не мне осуждать, у самой скрывать вошло в привычку раньше, чем большинство героев в этом зале родилось. Срок жизни не всегда играет в плюс, привычки сковывают, маски прилипают. Играя свою роль, я двинулась поздравить молодых, не замечая, что мне уже расставлена ловушка. Не веря, что кто-либо способен видеть меня насквозь. Убежденная, что после энной миссии в агенте не может остаться ничего, кроме личины. Что нечего видеть. Смешно, ведь я жала руку Оливеру и обнимала Фелисити как в последний раз. Жалела, что нет повода обнять так каждого знакомца в этом мире – уйти, попрощавшись. К поздравлениям прибавила, как рада, искренне, их свадьба состоится несмотря ни на что. Почувствовала, как от моих слов молодожены напряглись, запах воздуха изменился как при опасности. Оливер произнес какую-то сентиментальную чушь, что ничего бы не могло им помешать, а сам подал знак Бэтмену. Брюс в маске с острыми ушами возник рядом, словно черт, и я испытала своеобразное облегчение. Наверное, такое может быть у самоубийцы перед прыжком, у суеверного, увидевшего знамение. Я решила не выкручиваться, когда Джей подбежал следом за Брюсом. Брат все еще молчал, и до меня, наконец, дошло почему. Происходящее не укладывалось в его голове, не влезало туда, не осознавалось полностью. Растерянный, он поступил, как в любой непонятной ему ситуации, – кликнул Константина. Брюс был очевидно не рад, и даже, о чем я еще не знала, не из-за неприязни к магу. Молодые тоже не обрадовались, губы Оливера сжались в разочарованную линию, а плечи угрожающе расправились. В мой адрес. Неодобрение героя – меч острый и отравленный. Но тут Фелисити сжала ладонь жениха и твердо заявила Брюсу то, чего тот, кажется, совсем не ожидал. Она вскинула лицо и прямо в черную маску выпалила – подозревать Монохром неправильно. Выходка могла привлечь внимание гостей, Смоук продолжала тише. На одном дыхании произнесла, как благодарна мне, с моей подачи она начистоту поговорила со свекровью. И та благословила, одобрила и дело сына, и его напарницу. Свадьбу теперь можно было бы сыграть и дома, в кругу семьи, по-нормальному... Стало понятно, кто в их паре хотел обычных вещей, а кто еще не научился их ценить. Во время спича Джей вздрогнул от слова «подозревать», будто разом испытав прозрение. Оливер вздрогнул, поняв, что мать знает о его альтер эго, и как-то сразу обмяк. Брюса, я уверена, царапнуло упоминание нормальности. А еще этот мрачный герой отчаянно скучал по собственным родителям. Хотел бы не только безответно молиться на кладбище. Но что он думал о моем поступке для Стрелы, я понятия не имела. В миг общего смятения нарисовался Константин. Маг, из принципа не скрывавший лицо, отошел от Дианы, помахав ей рукой подождать немного. Она смерила нашу группу проницательным взглядом и решила не вмешиваться, когда Джон покачал головой в ее адрес. Он сходу наехал на Брюса, еще даже шага не сбавив, сверля глазами демоническую маску. Мы, наконец, услышали, в чем же негласный глава Лиги меня подозревал. Не в том, что я киллер, нет, год вместе оттрубили, как-никак. И не в помощи киллеру, Оливер видел нашу схватку. Интуитивно опознал меня в ней, именно благодаря этому году. Со слов Джона получалось, меня обвиняли в утаивании важной информации, потенциально – в предательстве. Ведь на самом деле, Глитч проверил не только музей сканером криптонца. На этих словах Брюс вытащил какой-то каплевидный пульт из кармана, и направленный на меня тот издал мелодичную трель. Хотелось глупо схватиться за кафф. Что ж, в конторе обрадуются данным, эта штучка фонит. Джон начал перечислять несостоятельность улик. Что след из темпоральных искажений мог быть не только мой – киллер тоже побывал в музее и лабе. Это же очевидно, плескал руками Константин. Мой взгляд сам нашел в толпе Барри, и тот будто ждал. Закусив губу, повернул в нашу сторону. Удивленная Лиза за ним. Ко мне разом пришло осознание, сколько в гонке последних дней я допустила ошибок. Не сомневаюсь, Брюс за мной следил, и это было легко, ведь мне так хотелось использовать читерские навыки. Пришло время за них платить, целый ком подозрительных явлений вокруг меня был для Бэтмена как вывеска – предатель. Наверняка так он на меня и смотрел за бельмами маски, эта мысль вызвала нервный вздох. Очередное подавление эмоций с помощью чи почти не помогло. На негодующего мага начали оборачиваться. Я предложила уйти в место поспокойней, молодожены были солидарны. По дороге к камере предварительного заключения, которую по иронии я же и создала, стало очевидно, что будет лучше рассказать все самой. Только выяснилось, это не просто. Мысли скатывались на что угодно, лишь бы себя не выдавать. Я не знала, стыд это или профдеформация. Мысленно я всем уже не раз призналась, что в голове воспоминания о двух жизнях. Пожаловалась, как это разрывает изнутри. Все объяснила, получила от этого воображаемое облегчение. Только даже в мыслях я не находила у друзей и коллег понимания. Раньше надо было каяться... Я без сопротивления шла вниз, в подвал, к надежным и потому не очень уютным камерам. Эти застенки были разработаны мной лично, я трезво представляла, что необходимо на геройской базе. Только не все готовы стать тюремщиками, некоторым героям тогда мерещилось, что здесь один шаг до лагерей. Пришлось выносить на голосование и строить на совесть победивший проект. Я шла и думала о том, что в этой части здания лазеек не оставила. Не знаю, вели меня сюда или я сама правила. Это как с доской Уиджи – группа шагает по коридору, и каждый в ней думает, что ведет другой. Разве что не Фелисити, с трудом подобравшая юбки на лестнице, но ждать наверху она отказалась наотрез. За нами настолько же решительно пошли Лиза и Барри. Последний, похоже, был в курсе всех дел, а Лиза лишь слышала мага. К счастью, его не слышала Рэй, иначе я узнала бы всю тяжесть слов «это не оправдание». У Джона был вид, будто он эти самые оправдания копит. Когда мы остановились недалеко от прозрачных стен камер, и были озвучены обвинения в краже варджи, Джон зашел дальше, чем я могла представить. Он дал мне алиби, сказал, будто принимал в гости. Соврал ради меня всей Лиге, не только ненавистному Бэтсу. Я резко рассмеялась, не надо было мне таких жертв, еще меньше радовал разлад в рядах героев. По бокам от меня образовались две четкие группы, с подачи Фелисити, вставшей руки в боки рядом с Константином. Только они и были в команде Монохром. Маг яро выступал в мою защиту, утверждал, что я не дала ограбить Куинов. Да, ограбила сама, но данные с ноута использовала ради поиска угроз его браку со стороны Лиги теней. Я уставилась на своего адвоката, тот отмахнулся, мол, это же очевидно. Я боялась смотреть на Брюса. Знал ли он, что я использовала его компьютер? Если бы сказал сейчас, забил бы последний гвоздь в крышку гроба, мне бы не смогли больше доверять. Мог ли он промолчать, только чтобы скрыть, как легко он был взломан? И чтобы я не раззвонила, что видела на его серваке. Этого я не узнаю, Брюс так и стоял, не шелохнувшись. Я протянула Оливеру хард, достав его из воздуха, но как будто из клатча. Избегая вопросов о содержимом. Кивая, что да, собиралась сегодня вернуть. Очень удачно тему разговора передернул Барри. Он аж весь извелся, так спешил извиниться за телефонный звонок. Они с Ленни дурили меня, инструментом Кларка он тогда нашел следы искажений где только можно. Возмущенная такими новостями Лиза пнула его в голень – рабочий инструмент спидстера, – и эти двое тут же встали на мою сторону. Лиза лишь пожурила меня за самоуправство с хардом, но сказала, что не ей судить. А Брюс не сдавал жестких позиций в отношении меня, и в молчаливом невмешательстве Джея начало проступать недовольство, только я ошибалась, что на мой счет. Впрочем, Брюсу тоже не нравилось быть прокурором, и на руках у него осталась только одна карта – косвенные доказательства моего нахождения там, куда бы я не успела добраться физически. Дорожные камеры сняли меня в пробке, уличные не застали входящей в подъезд дома, зато капли готэмского дождя с его характерным загрязнениями появились в Залах примерно в то же время. Как бы это было возможно, если я не пользовалась темпоральной магией? И видеонаблюдение коридоров отключалось дважды, сходным образом, как вход и выход. Я шумно глотнула воздуху, не до конца готовая объяснять про телепорты, точнее, про сходство. Джон, дергая меня за кафф и тыча в него будто в доказательство, отмел все к чертовой матери. Заявил, что за мной мог следить не только Бэтмен. Константин даже не представлял, насколько он был прав. Меня уже какое-то время не покидало тревожное ощущение, что у стен есть уши и глаза. У крыш, у деревьев в парке Уэйн мэнор. Потирая ухо, я вспоминала, как списывала все на напряжение последних дней, как подавляла ощущение слежки вместе с другими эмоциями. Судя по переливам из прибора в руках Брюса, кафф излучал постоянно. А еще под ним болело, но что это значит? Джон не знал, просто советовал избавиться от артефакта и жить спокойно, темпоральной магией смертные все равно не могут овладеть. Один раз вещица спасла нам жизнь, теперь – спасибо, до свидания. Его всегдашняя позиция – магия добра не приносит. Джон смотрел на металл, вросший мне в ухо, так, будто тот мог укусить, хотя украшение выглядело мило, изящное, в сапфирах. Он разворчался, что лучше бы сделать операцию. Бухтел, словно чувствовал себя виноватым из-за истории со Скалой вечности. Или догадался, по каким соображениям другой Константин подарил мне цацку. Не из-за видения ли… Я не успела спросить. Именно в этот момент Джей выдохнул и встал на мою сторону. Он ведь тоже подвергся чудесам. Извиняюсь, развел руками перед своим парнем – мы не выбирали странную хрень, растущую в наших телах. У себя он ничего оперировать не стал бы, сжал кулак и выпустил шип из костяного запястья как средний палец, но признавал, что объяснений этим чудесам он не имеет. Назвал происходящее засадой, в переносном смысле, он часто применял это словечко. Я пробубнила свое любимое – флуктуации. Джей продолжал, обращаясь к Брюсу, что у него яд и шипы, у меня регенерация и телепорты. Последнее слово он проорал в лицо мне, с высоты своего роста. Я тут же завелась как фоюгер. Началась бессмысленная и беспощадная семейная ссора. Неудержимый крик и всплески рук. Фразы вроде «а сам/а-то» и «я просто хотел/а тебя оградить». И джоново «вот видишь, Бэтс, они же просто идиоты». Тут прокурор с адвокатом не спорил. Джон комментировал для Брюса, что магия Скалы – слепой случай. Я была категорически не согласна, но предпочла не выступать. Столько людей поручилось за меня. Оправдали, не позволив оправдываться самой. Меня переполняла благодарность и где-то в глубине мучила совесть. Но вместо того, чтоб хоть сейчас взять себя в руки и признаться, я начала просить не говорить ничего Рэй. Профдеформация или страх? Возможная реакция Рэй меня пугала, я помнила, как она сжала мое плечо до ранок от ногтей. Но может, я накручивала себя подобно всем влюбленным. Как они, встретила умиленные взгляды и советы быть честной с партнершей. Суд закончился, и Брюс стоял скорее рад, чем недоволен, он просто хотел знать, что творится. Почему за мной следили, Фелисити велела выяснять после свадьбы и погнала нас наверх командным голосом не хуже, чем у Мойры. Мы вернулись в зал, и жизнь словно вернулась в нормальное русло. Как будто недомолвки не сидят занозой в сердце. К молодоженам тут же выстроилась небольшая очередь. Маскарадный антураж придавал всему забавный вид. Парень в черно-желтой маске, более подходящей мексиканскому рестлеру, тряс за руку зеленую маску. После он вместе с красно-желтой маской на доступной только этим двум спидстерам скорости улетучился из зала. Наверняка пошли гоняться, подумала я с улыбкой. Джей с похожей улыбкой следил за залом. За Брюсом, деловито вышедшим куда-то. За Джоном, побежавшим извиняться к Диане. Но со мной глазами встречаться не хотел, как я ни маячила рядом. Пока не увидел что-то за моей спиной. Он вдруг спешно схватил мою руку, чтобы стукнуться кулаками, желая удачи, и тут же исчез в толпе. Поворачиваясь, я наткнулась на Рэй. Та оказалась совсем близко, не улыбалась совсем. Она нависала, зная, как я этого не люблю, подавляла неодобрением, словно и в этом мире ее воспитывал Бэтмен. Мне вопреки всему хотелось выложить ей правду, всю. Заноза в моем сердце определенно была из дерева предателей. Вступление о том, что нам надо поговорить, прервало появление Джона. Он налетел, повиснув у нас на плечах, болтая, что сейчас будет венчать, властью, данной ему церковью. Вернее, полученной путем предоставления фальшивых документов на сайте англикан. Ехидничал, что не надо тянуть на себя одеяло на чужой свадьбе. Каждая наверняка поняла его намек по-своему, мы смолкли. Действительно, решила я, рассказать Рэй «судебную» версию правды можно и потом. Как и обсудить с магом, почему он не реагировал на просьбы искать моего напарника. Знал? Только такой параноик как Джон мог догадаться. А ведь скажи он тогда прямо… я бы только спорила. Поверив в версию, не верила бы, что киллером моего коллегу именуют заслуженно. Решила бы, что тот выполнял задачи конторы, как и я. А сейчас, как и я, не уверен, кому доверять. Но мы же агенты, двойка с позывными Сокол и Хранительница. Я стремилась бы помочь, в доверии к сослуживцу не зная сомнений… понятно, чего Константин отмолчался. С нами он продолжал шутковать, теперь насчет того, кому ловить букет невесты. Почти уже указал глазами на меня, как вдруг закаменел, глядя куда-то назад. Я, резко обернувшись, ничего не нашла, кроме банкетного стола в стиле галантного века. Обед был еще впереди, а у свисавшей до пола скатерти уже валялась кожура от апельсина. Подумаешь, кто-то насвинячил, но Джон зашарил взглядом, остановил его в дальнем углу и тихо произнес, что видит силуэт. В ту же секунду я вместе со всеми ослепла от вспышки. Сверкнуло с грохотом, как когда Глитч нажал на спусковой крючок пушки Теслы, только тогда мои зрачки не были расширены в попытке что-то рассмотреть по углам. Среди толпы раздался стон боли – парня с буквой S между лацканами смокинга отбросило в стену. Несколько героев кинулись в злосчастный угол. Сморгнув, я смогла рассмотреть тороидальное дуло в воздухе. С него словно кусок ткани сползала невидимость – голографический камуфляж. Через мгновение в углу уже ничего не было, и парень в капюшоне заморозил пустоту. Мне показалось, что перед этим я слышала хлопок. Металлический бублик успел дважды переместиться по залу и сбить взлетевшую Диану. Джон не успел произнести и слова на латыни. Камуфляж совсем слез, обнажив нелепую пушку, угловатое порождение Земли, которое еще неделю назад украшало собой музей Теслы. Все происходило слишком быстро, а оба спидстера куда-то запропастились. Оружие вдруг появилось совсем рядом от меня, вблизи стал виден призрачный силуэт. На моих глазах дуло сдвинулось в сторону Рэйчел, нарочито, демонстративно, ей в живот. Почему?.. Агенты умеют быстро принимать решения, которые определят чужую жизнь и смерть. Нас этому специально учат, курсы похожи на психологические тесты, только под обстрелом. Наверное, они причиной, что в последние секунды мне в голову пришли не свойственные всем влюбленным мысли. Не страх потери и не ужас перед жизнью без любимой. Не жажда дать ей все, пожертвовав собой. А продиктованный профдеформацией расчет. Возможно, чуточку небеспристрастный. Я чувствовала в Рэй такой потенциал. Однажды, спустя годы, отойти от уличных преступлений, пойти на повышение, занять заслуженное место в Лиге, управлять. Скажи я это Грейсон, та подняла бы меня на смех. Ответила бы, что будет бегать по крышам, пока ноги не откажут, и банды – вот ее удел. Верность корням – это прекрасно, и хорошо не забывать, что сделало тебя тобой, но жизнь, в конце концов, потребует, и Рэйчел сможет показать ей нечто большее. Незаменимую для управленца выдержку и ясный ум, которые я видела на миссиях, которые точь-в-точь были у Дика из Короны семи звезд. Со временем эти задатки все увидят, у Рэй большое будущее, ее жизнь важна… Момент – решение принято. Я прыгнула вперед. Смерть пахнет апельсинами, так мне показалось. Галлюцинации, предсмертный бред, вряд ли пробивший мое тело импульс донес до меня запах рук убийцы. Боль была слишком сильной, чтобы вообще называть ее болью, хотелось выдумать новое слово. Но длилось это не долго, через мгновение мир заслонили яркие краски. Опять галлюцинации, решила я, смотря их отстраненно. Я видела образы сквозь разноцветный свет. Среди психоделического месива парили две Роуз. У одной в ухе кафф, у другой нет, и это все отличие. Затем стала видна только та, что без каффа, напротив меня, машет мне рукой, губами беззвучно складывает русское «удачи». Я тоже замахала ей в ответ, внезапно поддавшись эмоциям, хотела сказать «I'm sorry»… Мы с напарником вывалились из рамки телепорта на бетонный пол. Жжение царапин на ладонях было слишком реальным, чтобы являться частью предсмертных видений. Меня накрыло звуками и запахами, кучей памятных ощущений. Я оглянулась, на галерею за стеклом толпой сбегались сослуживцы, вокруг сновали техники и пара из начальства без дела, но с лицами серьезней, чем у тех, кто работает. А среди этого... Взгляд родных глаз. За годы я видела у них разное выражение, но их цвет всегда оставался безмятежным, такое противоречие, не отпускавшее наваждение. Цвет неба на рассвете сразу после бури. В дверях телепортационной стоял Баки, и уголки его губ дрожали в напряженной улыбке. Похоже, его не смогли выставить, хотя сюда у него допуска нет. Через секунду он подойдет, чтобы меня обнять. Заметит мою отстраненность, как бы я ни скрывала. Будет деликатно ждать, думая, что мне через многое пришлось пройти… Сбоку от меня с пола встал мужчина. Он был справа, как и должно быть при правильной телепортации, как всегда и бывало. Камуфляж отключился, из-под стянутой маски открылось лицо моего напарника. Потрясенное, ошарашенное, с одной простецкой мыслью – «ну надо же». С тенями под глазами, с потным блеском на состарившейся прежде времени коже. И я моментально прозрела. Я жестом попросила Баки постоять, будто отбежала из очереди в супермаркете. Я набросилась на человека рядом. Отходняк после миссии все спишет. Крик ярости сочтут истерикой, агрессию гормональным сбоем, переход между мирами штука тяжелая. Уверена, меня так же не станут увольнять, как не уволили его. Я кинулась методично ломать ему кости. В калейдоскопе двухнедельных миссий не успеваешь сблизиться с напарниками, как их уже меняют на других. Последним, поняла я, мне достался тот самый, сидевший на стимуляторах. И разбирательства после тогдашнего скандала не было не потому, что наши генералы не бюрократы, а потому что все замели под ковер. Как я впоследствии узнаю из сплетен, блокада закинула его в дальний космос. В обжитой его сектор, что при масштабах вселенной по-прежнему заставляет думать о проведении. Оно было к напарнику немилосердно, тот оказался один среди недружественных инопланетян. Там, далеко он выжил и прижился, даже сделал себе имя. Имел больше возможностей для этого, чем раньше, ведь тоже помолодел, аккурат до возраста, когда еще не был зависим. И пристрастился снова, психологам наверняка будет интересно порассуждать о причинах возникновения зависимости. Что было раньше, курица или яйцо? Первый опыт употребления, перестраивающий мозг, или склонность к риску, неумение правильно оценить опасность приема наркотиков. Для себя я сведу причину к тому, что никого не было рядом. Никто не остановил. Я нашла бы это трагичным, я бы честно посочувствовала. Если бы не попытка причинить вред Рэйчел. Он же сделал все, чтобы я это видела и осознавала. Наверное, за то, что жила на Земле, пока он надрывался, пытаясь вернуться. Наверное, он ради задания прошел через кошмар. Потом посмотрел, как я благоденствую, и его переклинило. Герои что святые, и здесь должны бы понять и пожалеть, а наказание предоставить беспристрастному суду. Не знаю, каким человеком он был раньше. Не знала на тот момент его историю. Просто не могла вынести, что он пытался убить Рэй. Кости крошились, напарник кричал. Я все же не героиня. Но если честно, непоправимые увечья спровоцировал не гнев, скорее страх. Уволят ли его со службы хоть теперь? Будущее с такими напарниками в нем стало казаться пугающе небезопасным. Я как-то разом разуверилась и в нем, и в здравости начальства. Грязный секрет надо искать не на далеком Эре, и не в DC вообще. Секреты – они ближе к дому, в «слепой зоне». Баки всегда был очень лояльным, он вмешался, только когда меня втроем оттащили от бедолаги. Поднял механическую руку, и техники сами шарахнулись. Увел меня в лазарет, там мне полагались боевые сто грамм, но у Барнса всегда находились идеи получше. Самые верные в данный момент, сто грамм он поменял на поцелуй. Глубокий, нежный, на который все внутри отозвалось. Таким же поцелуем муж меня провожал на миссию, и в моем сознании круг замкнулся – самое долгое задание закончилось в той же точке, где и началось.