Депрессия — это моя профессия

            — Нацу, я…              — Грей, не нужно, — обрывает его Драгнил, не поворачиваясь к нему лицом. Нацу все также смотрит в окно, сжимая в руках стакан с водой, и поджимает губы. — Не говори, ничего, я сам скажу.             — Нацу…             — Грей, — чуть более настойчиво обрывает его Нацу и поворачивается к нему лицом. Теперь Фуллбастер может видеть, как его прекрасные золотые глаза блестят, передернутые пеленой слез. И от этого взгляда Грею становиться тошно на душе. — Это я виноват в том, что случилось. Не ты, я.             Грей снова пытается открыть рот и возразить, но Нацу затыкает его одним только взглядом, и темноволосой закрывает рот, сдерживая внутри все, что так сильно рвётся наружу. Желает быть сказанным и услышанным, понятым и принятым.             — Это моя вина, — вновь повторяет Нацу тихим голосом. — Я… это было слишком опрометчиво, ты же помнишь. Я должен был знать о том, что подобное может произойти. Я должен был знать о том, что наш ребёнок может стать нашим слабым местом.             Это произошло неожиданно. Нацу, будучи беременным при битве с Тартаросом, совсем забыл о том, что есть те, кто могут желать их с Греем ребёнку смерти. Сначала все шло хорошо — Драгнил неистово не позволял никому даже дышать рядом со своим животом, не то, чтобы приближаться. А вот когда битва закончилась… ему стало больно. Страшно больно. В области живота. Так больно, что он закричал, теряя сознание. А когда очнулся…             — Выкидыш, — прошептала ему Полюшка, положив руку на плечо. Ее голос звучал тихо и печально. — Твоему ребёнку ничто не навредило бы, будь ты даже проткнут насквозь арматурой или чем-то похоже, сам знаешь. Особенность убийц драконов.             Женщина усмехается, но Нацу знает, что она совсем не улыбается, и что ей совсем не весело.             — Какая-то мразь прокляла тебя, — ее голос совсем стих. — И управляла проклятьем внутри тебя. Чтобы нанести самый болезненный удар тогда, когда кажется, что все закончилось. Ждал нужной минуты и…             Она не продолжает. Потому что Нацу и так знает, что произошло дальше. Полюшка уходит из комнаты, оставляя Драгнила одного. Наедине со своими слезами. Ведь сейчас ему это нужно. Но гораздо нужнее был Грей Фуллбастер, который за все время нахождения Нацу у целительницы к нему так и не пришёл.             — Ты не знал, — наконец, говорит Грей. — Никто не знал.             — Но должен был, — говорит Нацу с печалью в голосе, и его бледная улыбка была переполнена ненавистью к себе, когда он смотрел на своё еле видное отражение в окне. — Я должен был знать. А теперь… у нас никогда не будет детей. У меня их никогда не будет.             Нацу позволяет одинокой слезинке скатиться по лицу и упасть с тихим всплеском на пол.             — Мне жаль, — слабым голосом произносит Грей. — Что… так получилось. Что меня не было рядом, когда я был нужен тебе. Черт… чувствую себя последней сволочью. Мне жаль, Нацу. Ты не представляешь, как мне жаль. Я… так виноват перед тобой, черт возьми.             Нацу смотрит на него, и Грею на секунду кажется, что он видит в этих прекрасных глазах тепло. Что Нацу все еще любит его, и, может быть, способен простить ему такое предательство. Но потом Фуллбастер вспоминает, что живет он не в сказке, и ничего не бывает так просто. За все надо платить.             — Ты не виноват, — снова говорит Драгнил и в одно мгновение оказывается рядом с темноволосым, обвивая теплыми руками его шею и пряча лицо в ее изгибе. — Все в порядке, Грей.             Когда руки Фуллбастера смыкаются на его талии, словно стальные тиски, а тело розоволосого утягивают вниз, крепко прижимая к себе, Нацу позволяет себе разрыдаться, так, как рыдал только два раза в жизни — после смерти Игнила и новости о том, что он бесплоден и детей у него не будет никогда.             — Прости, — надрывно шепчет Грей. — Прости, прости… прости меня, прости…             — Тш… ты не виноват.             Нацу слабо улыбается сквозь слезы и прижимается теплыми губами ко лбу Фуллбастера. Он хочет верить, и будет верить, что у них все наладиться.             Потому что так и будет.